Страница 23 из 42
- Святитель Игнатий говорит лишь, что нет таких искусных духовных руководителей, рассудительнейших отцов такой высоты, какие были в древности. Если же нет никаких руководителей вообще, то невозможно становится исполнить обет послушания. В таком случае монашество невозможно и монастыри надо закрыть.
Святитель никогда не говорил того, что приписывает ему о. Доримедонт в следующем, например, отрывке: "Святитель Игнатий был хоро-шо знаком с учениками преподобного Льва, преподобным Макарием. Тем не менее из писем святителя видно, что ни в одном из современных ему оптинских старцев он не видел не только духовного, но даже и душевного делателя. Оптинских старцев и их учеников святитель характеризовал как знакомых лишь с деятельным или телесным подвигом и даже уподоблял их сосцам сухим и ложеснам бесплодным" (С. 17).
Приведем дословную цитату из писем святителя:
"Отец Макарий Оптинский решительно отвергал умное делание, называя его причиной прелести, и преподавал одно телесное исполнение заповедей. Святой Исаак Сирский говорит, что телесное делание без душевного - сосцы сухи и ложесна бесплодны: это видно на воспитанниках Оптиной пустыни. Но о. Макарий в наше время был лучшим наставником монашества, действовал по своим понятиям, с целью угождения Богу и пользы ближним, при значительном самоотвержении". 77
Очевидно, что здесь под "умным деланием" святитель понимает высшие степени исихазма, а не душевный подвиг вообще. Не мог свт. Игнатий одновременно признавать старца Макария телесным делателем и "лучшим наставником монашества"! Выражение "сосцы сухи и ложесна бесплодны" святитель относит к воспитанникам Оптиной, а отнюдь не к старцам, которые ответственны за духовное преуспеяние учеников настолько, насколько ученики им послушны (прп. Иоанн Лествичник).
Есть и другие, благоговейные и теплые отзывы святителя Игнатия о прп. Макарии Оптинском, в которых раскрываются глубоко духовные взаимоотношения двух старцев, великих столпов иночества своей эпохи:
"Спасет Бог о. Макария! Им живут и дышат братия и посетители!" (Письмо № 37. С. 100; здесь и далее приводится по вышеуказанному изданию).
"В таком убеждении я захотел собственными очами соглядать Оптину пустыню, которая в настоящее время есть, бесспорно, лучший монастырь в России в нравственном отношении, особливо скит ее... В нем живет много дворян, занимающихся духовной литературой, но тамошнее сокровище - духовник или старец их (т.е. прп. Макарий - ред.), в руках которого нравственное руководство скитской братии и большей части братий монастырских, т.е. всех благонамеренных и преуспевающих в добродетели" (Письмо № 452. С. 691).
"По человеческому суждению, общество скита Оптинского и духовник - о. Макарий - лучшее, чего бы можно было желать по настоящему состоянию христианства и монашества в России" (Письмо № 454. С. 684).
"Нельзя довольно не пожалеть о кончине о. Макария Оптинского. Этот человек был неоцененное сокровище для христиан, живущих среди мира. Он был приготовлен и предназначен для того служения, которое проходил. Простота и свобода в обращении, любовь и смирение врожденные, образование себя чтением отеческих книг, повиновением искусным старцам дали ему возможность рано сделаться духовником и наставником, а долговременный опыт усовершил его в этом служении" (Письмо № 500. С. 729).
Благоговейное, в высшей степени уважительное отношение свт. Игнатия к прп. Макарию из этих писем очевидно. Не надо забывать, что вообще письма духовных авторов пишутся частным лицам, и в одном случае нужда может требовать выяснить одну сторону дела, а в другом - другую. Со временем святитель имел право свои взгляды менять. Кроме того, при жизни свт. Игнатий был даже против публикации своих писем, в частности, может быть, и потому, что некоторые его нелицеприятные отзывы могли быть неверно поняты и истолкованы, могли кого-то соблазнить. Сам прп. Макарий, по всей очевидности, с любовью и уважением относился к святителю Игнатию:
"В Оптиной 7 сентября скончался иеросх. Макарий (Иванов), знаменитый старец: он постоянно переписывался со мною с того времени, как я на Кавказе" (Письмо № 583. С. 794).
"О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством. Восстановления не ожидаю. Восстановить некому. Для этого нужны мужи духоносные, а ныне даже водящихся отчасти писаниями Отцов, при объяснении их душевным разумом, каков был о. Макарий Оптинский, нет ...В современном монашеском обществе потеряно правильное понятие об умном делании. Даже наружное благочинное поведение, какое введено было в Оптиной пустыни о. Леонидом и о. Макарием, почти всюду оставлено". 78
Тонкая характеристика, данная святителем монашеству его времени, не приводит в отчаяние, не заставляет опустить руки в духовном делании. Слова святителя - глас вопиющего в пустыне, призыв к покаянию тех, кто может еще хоть что-то изменить, прежде - в себе самом, а потом, если будет призван на то Богом, и вокруг себя. Слышащий такие откровения инок, внутренней силой, содержащейся в них, тотчас побуждается к покаянию, исправлению своей жизни, молитвенным воздыханиям.
И глас услышан! Слово святителя возводит на небеса чреды монашествующих. Более полутора веков миновало с той поры, как слово произнесено, но русское монашество живо и по сей день. Пускай оно слабо, немощно, скудно духовными дарованиями. Не имеет благодатного руководства в лице старцев. Лучшие представители его, по понятиям древних Отцов, находятся всего лишь в мере благочестивых мирян. Однако именно русское иночество XX века воспитало в своих обителях бесчисленное множество исповедников и мучеников - этот благодатный плод на древе Русской Церкви. Большинство из них, не имея духоносных руководителей, проводило свою духовную жизнь по учению свт. Игнатия Кавказского.
Но вернемся к разбору доводов иеромонаха Доримедонта.
Святитель Игнатий называл руководство преподобного старца Оптинского Макария душевным, "основанным на понимании Святых Отцов душевным разумом", однако он не отвергал этого руководства, не считал его ложным. Святитель, с глубоким уважением относившийся к преподобному Макарию, указывает лишь на то, что есть разница между духовным водительством таких столпов Церкви, как, скажем, преподобные Пахомий и Антоний Великие, Феодор и Савва Освященные, Феодосий Великий, Иоанн Лествичник, Феодор Студит и другие, - и современных святителю подвижников, даже таких известных, как Оптинские старцы. Это другие люди в других условиях, это разные степени и меры духовности, разный подход, разные формы духовного руководства.
Действительно, в аскетических взглядах свт. Игнатия и Оптинских старцев есть некоторые небольшие расхождения. Думаю, что святитель имел на это право, хотя Оптинские старцы тоже святы. Тем не менее они не находились в мере древних Отцов. Для свт. Игнатия, согласно его пониманию духовной жизни, как духовные руководители они были хотя и авторитетны, но недостаточны.
Хотя о. Д. пишет: "Жития оптинских старцев, все последующее развитие Оптиной, признание Церковью высоты духовного подвига как старцев, упомянутых выше, так и их учеников, свидетельствует о том, что оценка святителем Игнатием оптинского предания была неверной" (С. 17), - эта оценка была очень даже верной! Как мы уже говорили, взаимоотношения святых людей - тайна. Святитель Игнатий и Оптинские старцы имели право на свои собственные суждения, в некоторых вопросах не соглашаясь друг с другом. Время покажет, кто был прав. Я не имею права судить о них, но святой человек такое право имеет. Святитель Игнатий, стяжав все добродетели, будучи сосудом Духа Святаго и делателем высочайшей меры, настоящим исихастом, что видно из его творений, имел полное право судить о духовности и характеризовать известных ему подвижников, в том числе Оптинских старцев.
Можно, конечно, допускать, что святитель их недооценивал и недопонимал, но я смею утверждать, что это не так. Он очень хорошо знал Оптину, жил там, общался и со старцами, и с учениками, поддерживал переписку с ними; много сделал для Оптиной, будучи уже архимандритом Сергиевой пустыни; внимательно относился к ее нуждам, став епископом. Ему присылали из Оптиной подготовленные к изданию книги, чтобы он ходатайствовал перед Синодом и добился возможности их напечатать. Святитель Игнатий помогал Оптиной пустыни разрешать земельные вопросы, находил благотворителей, направлял туда послушников и делал многое другое. Преподобный Макарий писал святителю с большой любовью и считал вполне возможным спрашивать у него совета. Святитель Игнатий очень уважал и прп. Моисея Оптинского, несмотря на то, что о. Моисей не принял его, когда он хотел на покое поселиться в Оптиной. Одним словом, святитель Игнатий был теснейшим образом связан с Оптиной. С полным правом его можно назвать одним из почитателей и даже благодетелей этого монастыря, знавших духовную обстановку в нем не понаслышке. А вот кто дал о. Д. право судить о людях такой духовной высоты, как свт. Игнатий, - это вопрос.