Страница 118 из 138
Будем изучать Священное Писание и творения св. отцов Церкви, и они помогут нам преодолеть те препятствия, которые мешают нам в достижении четвертой ступени (в заповедях блаженств).
Следом за этим в душе христианина начинает распускаться из букета добродетелей благоухающий цветок милосердия — любви и сострадания к ближним, несущий с собой «помилование» христианина и полноту прощения ему всех грехов и погрешностей (пятая заповедь).
Если в предыдущих заповедях говорилось преимущественно о процессе очищения души от первородного зла и подготовки ее к служению Господу, то с пятой заповедью начинается это полноценное служение «меньшим братьям» Христовым (Мф. 25, 40).
Следствием же этого наступает и приобщение человека к тому стаду Христовых овец, которые станут на Страшном Суде по Его правую сторону. Им выпадает счастье услышать от Него радостные для них слова: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25, 34).
Однако нельзя думать, что при достижении этой ступени христианином уже достигнута полнота чистоты сердца от всех страстей и пристрастий. Нет, она достигается только на следующей, шестой ступени.
Сердце человеческое прп. Макарий Великий сравнивает с глубоким морем, с неисчислимым количеством всяких гадов, которые гнездятся там, плохо замеченные внутренним человеком: это остатки страстей и разных пристрастий. Господь говорит: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 26).
А прп. Исаак Сириянин пишет:
«Когда всех людей видит кто хорошими, и никто не представляется ему нечистым и оскверненным, тогда подлинно чист он сердцем».
Вот предел для очищения сердца от всех следов житейских пристрастий. Его нелегко достичь, и многие из ревнителей совершенства уходили для восхождения на эту ступень чистоты не только в монастыри, но и в пустыни и затворы (прп. Антоний и Макарий Великие, прп. Сергий Радонежский и Серафим Саровский и множество других). Подобное удаление совершалось вместе с тем и не ранее, как достигалась полнота любви к ближним.
Игумения Арсения говорит:
«Когда скорби ближнего тебе станут больны, как свои, тогда ты можешь уйти в затвор. Ты понесешь туда с собою любовь к ближнему».
В тишине, при непрестанной молитве о всем мире, при всяческом воздержании, при глубочайшем внимании к своей внутренней жизни подвижник достигает полноты очищения своей души от греха, страстей и пристрастий и часто получает и особые духовные дары для дальнейшего служения ближним.
Описанные выше периоды духовного пути, по мнению схиархимандрита Софрония, требуют около 30 лет подвижнических трудов, что равняется и возрасту Господа Иисуса Христа, вышедшему на служение миру лишь в 30-летнем возрасте (Лк. 3, 23).
После этих периодов начинается новый — служение миру в полноте духовных даров. Так, например, вышли на служение миру после периода полного уединения прп. Антоний Великий, прп. Сергий Радонежский, прп. Серафим Саровский и многие другие святые.
Здесь следует указать, что в отношении пастырского служения надо сделать оговорку. При посвящении пастырям подается особая благодать как для совершения Таинств, так и для проповеди Евангелия и духовного окормления паствы, и этим восполняется их духовная незрелость («Восполняющи оскудевающая» — из чина посвящения).
Но для рядовых христиан, как мирских, так и иноков, следует помнить о последовательных этапах подготовки (деятельного и созерцательного) и о длительности подвижнического пути для достаточной полноты духовного созревания. Можно думать, что ранее этого срока надо соблюдать указание ап. Иакова: «Не многие делайтесь учителями» (Иак. 3,1). Здесь также можно вспомнить и слова ап. Павла, что «судя по времени, вам надлежало быть учителями» (Евр. 5, 12).
Естественно, что мирянам много труднее, чем инокам, создать себе подходящие условия для духовной (созерцательной) жизни второго периода. Здесь во всяком случае надо стремиться к возможно замкнутой, не рассеянной жизни при наибольшем внимании к своей душе и возможно больше уделять времени молитве, духовному чтению и богомыслию, при всяческом воздержании (возможно достижимом) и отстранении себя от мира, его суеты в связи с мирскими людьми.
Так душа христианина достигает великой ступени «чистоты сердца» — освобождения от страстей и пристрастий, пленивших через Адама весь человеческий род. Этим снимается преграда между человеком и Богом, и, как первородный Адам до падения, христианин сердцем своим на земле и непосредственно в Царстве Небесном «Бога узрит» (шестая заповедь).
После этого для немногих избранных святых, достигших 6-й ступени заповеди блаженства, начинаются новые периоды полноты служения миру в ореоле многих духовных даров, полученных ими за великую ревность и подвиги. Начинается период «миротворчества» в высоком звании «сынов Божиих» (седьмая заповедь).
Действительно, только обладая особыми дарами, они могут «водворять душевный мир» путем просвещения человеческих душ верою, утешения сокрушенных сердцем и плачущих, исцелением недужных, молитвенным заступлением в бедах и напастях, изгнанием бесов из одержимых ими и т. п.
Но это еще не полнота достижений для христианина в служении Господу. На большой высоте начинается уже соучастие христианина в Христовых страданиях за проповедь истины, подобно ап. Павлу, который так пишет про себя: «Восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Кол. 1, 24).
Блажен такой христианин: если он будет «изгнан за правду» Христову (подвиг исповедничества), то за это сразу же открываются ему двери Царства Небесного.
Наконец, верх блаженства обещается тем, кто вкусит в полноте страдания за Христа: их будут «поносить и гнать и всячески злословить» за Господа — за Его исповедание и проповедь о Нем. Господь обещает таким всю полноту воздаяния, провозглашая их торжество: «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (девятая заповедь).
* * *
Итак, в зависимости от подготовленности души христианской и пройденного ею пути совершенствования обещается и степень блаженства ей в том мире.
Однако следует оговориться, что этот путь не измеряется (как полагают католики) количеством добрых дел и подвига.
Совершение последних могло быть для христианина почему-либо уже невозможно (например, разбойник на кресте).
Прп. Макарий Египетский пишет:
«Человек будет наслаждаться обетованием в такой мере, в какой, уверовав, полюбил Бога, а не в такой мере, в какой трудился. Поскольку дары велики безмерно, то невозможно найти достойных трудов».
Итак, степень будущего блаженства более всего зависит от степени горячности любви христианина.
О том так говорит и архимандрит Сергий (впоследствии Патриарх):
«Господь Бог ищет не внешних поступков, не заслуг со стороны человека; но чтобы недаром уступить ему блаженство в вечном общении с Собою — ищет только способности к восприятию общения с Ним и дает его, не сколько Сам может или хочет дать, а сколько человек может вместить».
Это, конечно, не исключает необходимости фактического подвига ради Христа для тех, кто его может совершить и, конечно, будет совершать при наличии горячей любви к Господу — ведь «вера без дел мертва» (Иак. 2, 20). Но, как говорилось уже выше, не все имеют возможность в практике жизни проявить горячность своей любви к Богу фактическим подвигом ради Христа.
Приложение к главе 42-й
О блаженстве несения креста. Архиепископ Иоанн (Шаховской)
Путь к этому блаженству сопряжен с крестом, с борьбой против своего и окружающего зла… Некоторые понимают крест как что-то непонятно-тягостное, извне приходящее. Это неверно. Взятие креста Христова есть готовность и окрыленность свободной воли самого человека на борьбу за Божию правду и в своей душе, и в мире. Крест есть свободное человеческое согласие на борьбу за любовь и правду в этом мире.
Нелегко человеку бороться за любовь, правду и чистоту на этой земле. Все словно осуждает, срывает, обессиливает наш порыв к добру, и внутри нас и вовне… Но человек верующий несет этот порыв через всю свою жизнь. Это и есть его крест. Не только его, но и Христов Крест в нем. И тот, кто отказывается нести светлый, спасающий крест Христовой правды, чистоты и любви, принужден нести безнадежный разбойничий крест того левого разбойника, распятого со Христом на Голгофе, но не покаявшегося пред Христом, не осознавшего своей греховности и — отвергнувшего Христа.