Соловецкий патерик

Иеросхимонах Иов, основатель Голгофо–Распятскаго скита

Происхождение. – Иерейство. – Посетители. – Нищелюбие. – Придворная жизнь. – Посещение темниц. – Уединение в доме. – Болезнь. – Клевета. – Удаление в Соловецкий монастырь. – Послушание. – Искушение. – Переселение в Анзерский скит. – Назначение строителем. – Поучение братии. – Скитский порядок. – Служение больным. – Схима. – Явление Пресвятой Богородицы. – Переселение на Голгофу. – Основание скита. – Построение церкви. – Пожертвования царских особ. – Письма царевны Марии. – Нападение разбойников. – Умножение скитян. – Подвиги Иова. – Скитский устав – Явление Пресвятой Богородицы. – Чудеса. – Болезнь. – Прощение. – Кончина. – Погребение. – Состояние скита по смерти Иова. – Присоединение к Анзерскому скиту. – Причисление к Соловецкому монастырю. –Построение каменного храма. — Настоящее положение скита.

Иов родился в Москве при царе Михаиле Феодоровиче в 1635 г., и назван Иоанном. О родителях его и первоначальном воспитании ничего не известно, – кроме того, что отец его именовался также Иоанном. По преданию, он происходил из духовного звания и, будучи воспитан в правилах доброй нравственности и благочестия по достижению совершеннолетия, рукоположен в Иерея. С принятием священства, врожденная в душе Иоанна ревность к добродетельной жизни выказалась в полном свете. Он ежедневно совершал божественную службу и часто также становился на клирос и пел по киевскому напеву. Пение его, по природной способности, было сладостно и умилительно. Трогательное и благоговейное священнослужение о. Иоанна привлекла в его церковь многих посетителей, которые, после службы, спешили посетить его дом, чтобы принять от него благословение и ближе познакомиться с ним. Впрочем, далекий от славолюбия, он не охотно принимал эти посещения и часто не удовлетворял любопытству видеть его в доме.

О. Иоанн, более и более усовершаясь в добродетели, исполнял, кроме священнического, иноческое, молитвенное правило и, находясь в мире, как бы уже проводил жизнь монашескую. Он часто налагал на себя пост и уединение, затворяясь в своей опочивальне, где в коленопреклоненной молитве к Богу проводил ночи до разсвета. Во время ночной молитвы, Иоанн обыкновенно со слезами взывал: помилуй мя, Господи, пощади мя Господи, и проч. Утром неохотно прерывал он уединение, прежде обычного выхода своего в церковь. Случалось, что упрошенные какими либо посетителями, прислужники Иоанна извещали его до начала церковного богослужения о гостях, пришедших с желанием принять благословение и наставление. Вынужденный усиленными просьбами, хотя и выходил он к посетителям, но с лицом унылым, тогда как в другое время о. Иоанн принимал приходивших к нему с искреннею пастырскою любовью, и в простоте сердца беседовал с ними. Утверждая всех в христианских добродетелях, он умел применить свой разговор к положению, званию и состоянию каждого. С старцами говорил об упражнении во всегдашнем богомыслии, с молодыми об опасности страстей и прихотей, с отцами о воспитании детей в страхе Божием и т. п. Вся наставления он основывал на священном писании и подтверждал примерами из церковной истории и жизни святых.

Он любил посещать своих друзей и знакомых, иногда неожиданно приходил в чей либо дом незванный, но его всегда с радостию принимали и с удовольствием слушали поучения его. Впрочем, внезапное посещение им кого либо всегда имело какую либо благодетельную цель. Как скоро, например, он узнавал, что в известном семействе возникли распри и несогласие, тотчас спешил туда и старался возстановить мир. Как миротворец, он и сам, если когда доводилось ему нечаянно оскорбить кого, немедленно сознавался в своем поступке и просил прощения у оскорбленного.

Для более успешного действования на поприще пастырском, для блага вверенных попечению его душ, о. Иоанн употреблял, смотря по возможности, разная глубоко обдуманные предосторожности. Так он являлся иногда в кругу простолюдинов в образе частнаго лица, скрывая свой сан под мирскою одеждою. Это обстоятельство облегчало ему беседу особенно с бедными людьми, из которой он узнавал о домашних нуждах их и оказывал им посильную помощь. Много он утешался, если в таком виде, никто не узнавал его. Помогая нуждающимся вещественно, Иоанн вместе с тем узнавал их чувства и мысли, и давал приличное наставление.

Ворота в дом милостивого Иоанна всегда были открыты для меньшей братии. Нередко он поставлял трапезу нищим и сам с любовью садился между убогими, питая их вещественно и духовно. Разставаясь с этими дорогими сердцу гостями, о. Иоанн наделял каждого чем мог. Обращались к нему за помощью и другие лица разных сословий, и не напрасно. Лишился ли кто имущества от пожара, о. Иоанн ссужал его деньгами на первоначальное обзаведение. Был ли кто болезнью или несчастием доведен до нищеты, получал от него милостыню, достаточную для обезпечения содержания на немалое время. Бедные поселяне в неурожаи заимствовались от о. Иоанна хлебными семенами для засева полей и хозяйственными вещами, какия находились в его доме, или даже находили у него готовое пропитание для своих бедствующих от голода семейств. Сострадательный о. Иоанн большую часть своих доходов употреблял на милостыню, довольствуясь для себя малыми остатками. Часто он по милосердию ходатайствовал и пред лицами правительственными, ему большею частью знакомыми, за обиженных и страждущих несправедливо, и ходатайство его не осталось без успеха.

Молва о богоугодных подвигах о. Иоанна скоро распространилась между жителями столицы. Посетители отовсюду стекались к нему в дом. Но скучая этими посещениями, он несколько времени не принимал никого, а благотворить бедным продолжал чрез верных прислужников.

Хотя о. Иоанн убегал славы человеческой и искал уединения, но «не может град укрытися верху горы стоя» (Мф.4:14). Промысл Божий судил о. Иоанну явиться на более высокой степени служешя Богу и людям. Весть о добродетельной жизни о. Иоанна дошла до слуха Петра I. По повелению государя, о. Иоанн сначала был призван для священнослужения в придворной церкви, а вскоре затем определен духовником государя и членов царствующего дома. Примерным благочестием о. Иоанн заслужил расположение всех высочайших особ. Пользуясь царским благоволением, о. Иоанн имел еще более средств удовлетворять сердобольным наклонностям своего сердца и был по прежнему щедродательным отцом сирот, благовременным питателем алчущих, усердным утешителем огорченных, скорым помощником и заступником всех бедствующих.

Особенным состраданием его пользовались заключенные в темницах за преступления и долги. При посещении их, с целью скрыть себя, он, не доезжая до места заключения их, оставлял колесницу свою и подходил к ним пешком. По входе к узникам, отечески и с любовию приветствовал их, садился с ними, с участием разспрашивал о причине заключения, и, изведывая при этом у каждого совесть, утешал надеждою на Господа. Разставаясь с своими собеседниками, о. Иоанн награждал их посильною милостынею. Содержащимся за долги нередко давал деньги на уплату долга. А в день светлого Христова Воскресения, в день Рождества Христова и в неделю мясопустную, посещая узников, он каждого лобызал с обыкновенным христианским приветствием, и угощал их заранее приготовленною пищею. Скоро городская молва стала следить за этими подвигами о. Иоанна, и тогда он начал посещать темницы преимущественно в ночное время. Когда же стали доходить до его слуха разные людские пересуды о нем, подозрительные и неблагоприятные отзывы и т. п., он решился вовсе прекратить на некоторое время посещение темниц, не переставая, впрочем, благотворить чрез честных и добросовестных людей.

Таким образом, о. Иоанн снова заключился в своем доме, с намерением посвятить остаток своей жизни преимущественно богомыслию. Кроме церковных служб, он никуда не выходил и никого не принимал к себе, даже и близких. Если кто нуждался в совете или наставлении о. Иоанна, должен был обращаться к нему письменно, и тогда получал удовлетворительный ответь также на бумаге; от такой переписки он никогда не отказывался. В трудах и подвигах христианских, незаметно и безболезненно, достиг о. Иоанн до преклонных лет. Однажды он почувствовал разстройство в здоровье, и затем стали приключаться с ним болезненные припадки и обмороки. Он слег в постель и до того ослабел, что в течение трех месяцев лежал без движения. Но Господь, посетивший его болезною, за благодушное терпение вскоре опять возвратил ему прежнее здоровье. Эта болезнь была как бы предвестием другого горя и другой беды, постигших праведного старца.