Сочинения

И поскольку дело обстоит таким образом, умоляю тебя, читатель, не сочти мой труд за осуждение древних. В скинию Божию всякий приносит, что может: иные золото и серебро, иные виссон и порфиру, и багрец приносят, и яхонты; для нас хорошо будет, если принесем кожи и шкуры козлиные. И все же Апостол считает наше достойное презрения приношение более нужным. Почему и вся красота различных частей Церкви настоящей и будущей покрывается кожами и власяницами, т. е. то, что наиболее малоценно, прикрывает её от солнечного жара и вредоносной сырости. И когда ты уразумеешь то, чего ранее не знал, считай меня толковником, если будешь благодарен, или, если нет, — parajrasthn; хотя моё сознание твердо говорит мне, что я нимало не убавил от еврейской истины. Конечно, если ты не веришь, то прочти греческие и латинские списки и сравни их с сими книжицами, и где увидишь разногласие, спроси кого–нибудь из евреев, из тех, кому ты наиболее доверяешь, и если он подтвердит нашу правоту, думаю, ты не станешь считать его гадателем, угадавшим одинаково со мною.

Но прошу также и вас, служительницы Христовы, помазующие главу Господа возлежащего драгоценнейшим миром веры, никогда не ищущие Спасителя во гробе, для коих Христос уже возшел к Отцу: поставьте оградою щит ваших молитв от лающих псов, люто разверзших против меня свои пасти, которые обходят город, почитая самих себя наиболее в нем учеными, когда поносят других. Зная свою малость, я всегда помню Его речение: «Храню пути мои, да не паду от языка своего; положил устам моим стражу, когда восстал грешник против меня; я замолчал и смирился и умолчал от благ».

4. К Книге Паралипоменон

Если перевод, сделанный Семьюдесятью толковниками сохранился в чистоте, излишне тебе, мой Хроматий, святейший и ученейший из епископов, просить меня перевести еврейские книги на латинский язык. Ибо то, что некогда наполняло слух людской и укрепляло веру новорожденной Церкви, было бы справедливо поддержать нашим молчанием. Но теперь, когда по разным областям блуждает множество вариантов, и тот подлинный перевод искажен и испорчен, ты доверяешь нашему суждению или выбрать из множества то, что истинно, или совершить новыйт труд на замену прежнему и насмехающимся иудейским воронам, как говорится, «выколоть глаза»[288]. Александрия и Египет хвалят как автора списков Семидесяти своего Есихия, Константинополь и Антиохия принимают списки мученика Лукиана, а в палестинских провинциях читают те списки, переработанные Оригеном, что распространяли Евсевий и Памфилий; и так это троякая разница разделяет между собою весь мир. И разумеется, Ориген не просто сопоставил четыре издания, комментируя на полях каждое слово, так что одно разногласящее сразу же обличается согласованием всех остальных; но дерзая на большее, примешал к изданию Семидесяти издание Феодотиона, отмечая звездочками недостающее, и запятыми — то, что казалось излишне добавленным.

Конечно, Апостолы и Евангелисты знали перевод Семидесяти толковников, отчего же они говорят то, чего нет у Семидесяти? Христос Бог наш, Создатель обоих Заветов, говорит в Евангелии от Иоанна: «Кто верует в Меня, у того, как говорит Писание, из чрева потекут реки воды живой». Разумеется, что написано, раз это Спаситель утверждает. Где написано? У семидесяти нет, апокрифов Церковь не знает; следовательно, надо обращаться к евреям, с которыми согласуются и слова Господни и примеры, приводимые Апостолами. Этим я говорю «мир» древним и отвечаю моим ругателям, грызущим меня словно собачьими клыками, понося публично, читая по углам, сразу и обвиняя и защищая; одобряя у других то, что у меня отвергают, как будто добродетель и порок заключались не в самих вещах, но зависели от их создателя. Кроме того, я помню, что некогда я вручил нашим издание Семидесяти, переведенное с греческого, и не должен считаться врагом тех, кого исправляю всегда в собрании братьев. И ныне, если я и перевел Дебрейамин, т. е. «Слова Дней», то сделал это для того, чтобы испорченные писцами имена, словно непроходимые лесные заросли, сделать яснее, открывая их смысл, описав их в стихотворной форме для того, чтобы, как говорит Исмений, «петь их самому и своим друзьям», если глухи уши остальных.

5. К Книге Ездры

Я еще не решил, что труднее: сделать то, что вы просите, или отказать вам в этом; ибо и нет смысла отказывать вам в вашей настоятельной просьбе, и огромность возлагаемого на меня труда такова, что под этою ношей легче свалиться, нежели поднять её. Тут же подступит пристрастие завистников, которые считают необходимым поносить всё, что мы пишем; обличаемые собственною совестью, они прилюдно раздирают то, что читают скрытно, принуждая меня восклицать: «Господи, освободи душу мою от уст нечестивых и языка завистников. «Вот уже третий год вы пишете и пишете, чтобы я перевел вам с еврейского книгу Ездры, как будто нет у вас ее греческих и латинских переводов, или как если бы всё, что мы переводим из этих книг, не подвергалось тотчас же публичному оплеванию. «Безплодно пытаться, — как сказал некто, — утруждаться ради того, чтобы снискать всеобщую ненависть, есть признак крайнего безумия». Посему молю вас, мои Домнион и Рогатиан, довольствуясь домашним чтением, не выносите эту книгу на публику и не предлагайте утомительной пищи тем, кто ни судить, ни сам что–либо сделать не может. Если есть кто из братьев, кто не отвращается от наших писаний, тем давайте экземпляр, увещевая их четко и раздельно переписывать еврейские имена, коих в этом томе великое изобилие. Ибо ни к чему исправлять книгу, если исправленное не сохраняет тщательность переписчиков.

Пусть никто не возмущается тем, что нами переведена всего лишь одна книга; ибо и у евреев слова Ездры и Неемии сведены в одну книгу; те, которых у них нет и не считаются среди двадцати четырех, по числу старцев, следует отбрасывать. Если же кто вам противопоставит Семьдесят толковников, коих самое растерзанное и разбросанное множество экземпляров говорит само за себя, поскольку не может то, что разнится между собою, быть утверждением истины, пошлите их к Евангелию, в коем есть много такого, что взято из Ветхого Завета и чего нет у Семидесяти, как это: «Ибо Назареем наречется», и: «из Египта воззвал Я Сына Моего», и: «воззрят на Того, Кого пронзили», и многое другое, что мы сохраняем для более объемного труда; и узнайте у таковых, где это написано, а когда они не смогут ответить, прочтите им из тех экземпляров, что мы недавно перевели и которыми ежедневно посрамляется язык проклятых.

Но, подходя к завершению, скажу, что приносимое мною, есть безусловно наивернейшее. Я издал то, чего нет по гречески или же то, что есть не так, как переведено мною. Отчего бранить переводчика? Пусть спрашивают у евреев, и по словам самих писателей либо дают веру моему переводу, либо нет. Ибо иное дело — проклинать меня, как говорится, с закрытыми глазами и не следовать рвению и благонастроенности греков, которые после Семидесяти толковников уже при сиянии Христова Евангелия с любопытством читают еврейских и евионитских толкователей ветхого закона, Акилу то есть, Симмаха и Феодотиона и посвятили их в обработке Оригена в exaploiV церквам. Насколько более должны быть признательны латиняне, видя, что Греция заимствует у них нечто, ликуя. Во–первых, приобрести все экземпляры можно лишь через большие расходы и бесконечные трудности; потом, и те, у кого они есть, несведущи в еврейском языке, и тем более будут блуждать, неведая, кто из этого множества больше говорит истину. Так недавно случилось с ученейшим из греков, который, оставив смысл Писания, последовал заблуждению одного из переводчиков. Мы же владеем немного еврейским языком, и знание латыни у нас не отнято, и о многом можем судить у других, и то, что понимаем, можем высказать.

И так, хотя и будет шипеть гадюка, и «победитель Синон бросит зажигательный огонь», никогда, благодаря тому, что мне помогает Христос, не умолкнет мое слово, и даже подрезанный язык будет лепетать. Пусть читают те, кто хочет; кто не хочет, пусть выбрасывает. Пусть разбирают запятые, клевещут на буквы, ваша любовь лишь сильнее побуждать мое рвение, нежели их хула и ненависть будут угнетать меня.

6. К Книге Товит

Хроматию и Илиодору епископам привет о Господе!

Я не перестаю удивляться настойчивости ваших требований. Вы требуете, чтобы я перевел на латынь написанную на халдейском языке книгу, а именно книгу Товит, которую евреи, отделив от перечня божественных Писаний, причисляют к Агиографам. Я сделал по вашему желанию, но без охоты. Ибо ученые евреи обличают нас, обвиняя в том, что мы передаем в слух латинян то, чего нет у них в каноне. Но рассудив, что лучше презреть суд фарисеев и угодить требованию епископов, я решил потрудиться по мере сил, и поскольку халдейский язык близок еврейскому, я нашел человека, весьма сведущего в обоих наречиях, посвятил этой работе один день, и то, что он передал мне по еврейски, пригласив писца, выразил по латыни.