Сочинения

179 (186). К Антипатру, областному правителю

(Поздравляет Антипатра, который вылечился капустою, квашенною в уксусе. (Писано около 374 г.))

Как прекрасно любомудрие и в других отношениях, и в том, что питомцам своим не позволяет употреблять дорогих врачеваний, но одна и та же вещь служит у него и припасом для стола, и достаточным пособием для здоровья! Ибо, как слышал, ослабевший позыв на пищу восстановил ты капустою, квашенною в уксусе, на которую я прежде смотрел с неудовольствием и потому, что она напоминала совоспитанницу — нищету. Теперь же, кажется, сам себя переуверил и смеюсь над пословицею, видя эту добрую кормительницу юности, которая возвратила здоровье и нашему градоправителю. И ничего уже не буду предпочитать ей, не только Омирова лотоса, но и той амвросии (пища неистлеваемая: «…воду божественную, амвросию, нектара, никогдаже по питии истлевающа…» См.: Триодь Цветная), которая, если была когда–нибудь, питала обитателей Олимпа.

184 (192). К Софронию, магистру

(Благодарит Софрония за исполнение одной просьбы, тем более приятное для св. Василия, что сам Софроний (как писал он) в сем исполнении находил для себя двоякую милость, именно: получить Василиево письмо и послужить Василиевой нужде. (Писано в 374 г.))

Если и ты, как сам писал ко мне, по несравненному своему Усердию к добрым делам, получил две милости: одну, что прислано к тебе письмо, а другую, что послужил моей нужде, — то какова же, надобно полагать, моя благодарность, когда прочел я твое приятнейшее письмо и увидел, что с такою скоростью исполнено объявленное мною желание? Почему, с удовольствием принимая присланное, так как оно само по себе этого достойно, еще с большей приятностью взираю на сие и потому, что ты был первым действующим лицом в исполнении. Да дарует же нам Господь увидеть тебя в скором времени, чтобы изустно засвидетельствовать тебе свою благодарность и насладиться всеми твоими добротами!

186 (194). К Зоилу

(Отвечая на письмо Зоила, просит его писать чаще; о болезни своей пишет, что она превосходит всякое описание и что только Господь может даровать ему силы к терпеливому перенесению оной. (Писано в 375 г.))

Что ты делаешь, чудный мой, превосходя меня в мере смирения? При такой своей учености, при таком искусстве писать письма, как видно сие из самих писем, просишь, однако же, у меня извинения, как будто в смелом каком предприятии, превышающем твое достоинство. Но, оставив эту иронию, пиши ко мне при всяком случае. Смыслю ли я что–нибудь в науках, то с удовольствием буду читать письма человека ученого. Постиг ли я, по учению Писания, какое благо — любовь, то отдам всю цену беседе человека, который любит меня. Лучше всего, если будешь писать ко мне о благах, каких желаю тебе, о телесном здоровье и благополучии всего дома.

Что касается до моего положения, да будет тебе известно, что оно не более сносно, как и обыкновенно бывает. Довольно сказать одно это и упомянуть тебе о немощи моего тела: потому что какая жестокая болезнь держит меня теперь, это нелегко и выразить словом и показать на деле; сверх недугов, о которых сам знаешь, открыто мною еще что–то новое. Но дело Благаго Бога даровать мне силу к терпеливому перенесению ударов, какими тело мое, к моей же пользе, поражает благодеющий мне Господь.

187 (195). К Евфронию, епископу Колонии Армянской

(Извиняется, что редко пишет к нему по дальнему расстоянию Колонии от больших дорог, и просит молиться о возвращении епископов из изгнания. (Писано в 375 г.))

Поелику Колония, которую Господь дал тебе под управление, Далеко отстоит от больших дорог, то к другим братиям в Малой Армении пишу часто, редко же посылаю письма к твоему благоговению, не надеясь найти человека, который бы понес их в такую даль. Но теперь, ожидая, что или сам ты прибудешь, или перешлют письмо епископы, к которым отправляю письма, пишу к твоему благоговению и приветствую тебя сим письмом как уведомляя, что по–видимому, еще я на земле, так вместе прося о мне, чтобы Господь уменьшил скорби и, подобно какому–либо облаку, отвел от меня великое бремя болезни, лежащее на сердце моем. А сие будет, когда дарует скорое возвращение боголюбивейшим епископам, которые теперь в рассеянии и страждут за благочестие.

188 (196). К Авургию

(Приветствует его с блистательным прохождением высоких должностей, желает ему еще высших почестей и возвращения в отечество, пока ещё жив сам он; о себе же извещает, что крайне изнемог от болезней (Писано в 375 г.))

Молва, вестница доброго, не перестает извещать нас, что ты сияешь, подобно звезде, являясь то над той, то над другой частит варварской страны; то доставляя продовольствие войску, то в светлой одежде представляясь царю. Молю же Бога, чтобы предприятие твое исполнилось по предположенному и чтобы достигнуть тебе высших почестей, а со временем явиться в отечестве, пока еще я на земле и дышу этим воздухом. Ибо столько остается во мне жизни, чтобы переводить только дыхание.

189 (197). К Амвросию, епископу Медиоланскому

(

(Писано в 375 г.))

Всегда велики и многочисленны дары Владыки нашего, и величие их неизмеримо, и множество неисчислимо. А для приемлющих милости благосознательно одним из величайших даров есть этот настоящий: а именно, что нам, которые всего более разделены между собою местоположением, дан случай сблизиться друг с другом посредством переписки. И два способа даровал Он нам узнать друг друга — один чрез личное свидание, а другой чрез письменное сношение.

Итак, поелику узнал я тебя из беседы твоей, и узнал не телесные черты напечатлев в своей памяти, но в разнообразии речей твоих, изучив доброту внутреннего человека, потому что каждый от нас «от избытка сердца глаголет» (ср.: Мф. 12:34)

И отринув все мирские преимущества «и вменив их тщету быти, да Христа приобрящет» (ср.: Флп. 3:7—8), согласился он принять кормило великого и славного верою в Бога корабля Церкви Христовой. Итак, человек Божий, поелику не от человек ты принял Евангелие Христово или научился ему, но Сам Господь из судей сея земли возвел тебя на кафедру Апостолов, то подвизайся подвигом добрым, уврачуй недуги в людях, если коснулась кого болезнь арианского безумия; обнови древние следы отцов и продолжением непрерывных сношений старайся назидать на том основании любви к нам, которое уже положил. Ибо таким образом можем мы быть близкими между собою духом, хотя по месту жительства на земле весьма удалены друг от друга.

Усердие твое к блаженнейшему епископу Дионисию и попечение о нем свидетельствуют о всей любви твоей ко Господу, об уважении твоем к предшественникам и об усердии к вере. Ибо расположение к благопопечительным сослужителям имеет отношение к Самому Владыке, Которому они послужили. И кто чтит подвизавшихся за веру, тот явным образом имеет равную с ними ревность по вере. Почему этот один поступок свидетельствует о великой добродетели.

И да будет тебе известно, что сих стражей никогда не принудило бы ни начальство, ни могущество человеческое, если бы не склонила их к уступке твердость намерения сих братий. А более сего к совершению желаемого содействовало присутствие возлюбленнейшего и благоговейнейшего сына нашего, сопресвитера Фирасия, который, добровольно подъяв труд путешествия, как удержал сильный порыв тамошних верных, так, убедив словом своим противящихся и взяв мощи с подобающей честию при пресвитерах, диаконах и при многих других, боящихся Господа, соблюл их братиям.

И вы приимите сии мощи с такою же радостию, с какою печалию отпустили их хранившие. Никто да не колеблется, никто да не сомневается! Это он самый, непобедимый подвижник. Господь знает кости сии, подвизавшиеся вместе с блаженною душою, и вместе с нею увенчает их в день Праведного Своего воздаяния, по написанному, что должны мы предстать пред Судилищем Христовом, «да приимет кийждо, яже с телом содела» (2 Кор. 5:10). Один был ковчег, приявший в себя сие честное тело; никто другой не лежал близ его; могила была заметна, свидетелем служило воздаваемое чествование; христиане, странно–приявшие его, и тогда положили, и теперь вынули собственными своими руками. Они плакали, как лишаемые отца и заступника, однако же отпустили, предпочитая собственному утешению вашу радость. Итак, отдавшие благоговейны, приявшие — строгие исполнители своего дела; ни в чем нет лжи, ни в чем нет обмана Свидетельствую о сем: да не клевещут у вас на истину!