Сочинения

118 (123). К Урвикию, монаху

(Изъявляет скорбь, что Урвикий не посетил его во время тяжких искушений, и просит посещением своим или утешить, или освободить от искушений. (Писано в 373 г.))

Собирался ты ко мне (близко это было благо) — собирался, чтобы по крайней мере концом перста прохладить меня, который сгораю в искушениях. Что же потом? Воспротивились сему грехи мои и воспрепятствовали исполнению твоего намерения, чтобы страдать мне без пособия врачевания! Как в волнах — одна опадает, другая встает, а иная чернеет уже от содрогания, так и из моих бедствий одни прекратились, другие настоят, а иные ожидаются; и всего чаще одно для меня избавление от бед — уступить времени и скрыться от гонителей. Но прииди ко мне, ты или утешишь меня, или подашь мне мысль, или выведешь меня; во всяком случае одним появлением своим сделаешь, что мне будет легче. А что всего важнее, молись и не переставай молиться обо мне, чтобы рассудок мой не был потоплен бедствием и волнением, но во всех случаях соблюдал я благодарность к Богу и не причтен был к злым рабам за то, что, исповедуясь Благодеющему, не прилагаю сердца к вразумляющему несчастиями, но из самих неприятностей извлекал для себя пользу, тогда наипаче веруя в Бога, когда всего более имею в Нем нужду.

119 (124). К Феодору

(Выражает ту мысль, что свидание с друзьями составляет для него единственную отраду в многобедственной жизни. (Писано в 373 г.))

О предавшихся страстной любви, когда разлучаются они с людьми по какой–нибудь непреодолимой необходимости, говорят иные, что, если посмотрят на изображение любимого лица, одно это услаждение очей утоляет уже мучительную страсть. Не умею сказать, справедливо это или нет, но недалеко от сказанного то, что происходит со мною в отношении к твоей доброте. Поелику к священной и нелестной душе твоей возродилось во мне какое–

За сие возблагодарил я Святаго Бога и молю Его, чтобы, ежели остается еще сколько–нибудь времени для моей жизни, тобой соделалась она для меня приятною, тогда как ныне разлученный с любезнейшими мне, почитаю жизнь свою и жалкою, и несносною, потому что у разлученного с теми, которые истинно любят, по моему рассуждению, нет и предлога, чтобы ему благодушествовать.

127 (132). К Аврамию, епископу в Ватнах

(Извиняясь, что давно не писал к Аврамию по неизвестности его местопребывания, приветствует с Санктиссимом, как скоро узнал, что Аврамий в Антиохии. (Писано в 373 г.))

С осени за все это время не знал я о твоем благоговении, где находишься, а встречал только неверные слухи: одни извещали, что твое благоговение живет в Самосатах, другие — что в деревне, а иные утверждали, что видели тебя около самих Ватн. Поэтому и не писал я к тебе часто, теперь же, узнав, что находишься в Антиохии, в доме досточестнейшего комита Саторнина, охотно дал я письмо возлюбленнейшему и благоговейнейшему брату Санктиссиму сопресвитеру, с которым приветствую любовь твою, прося, где бы ты ни был, помнить паче всего Бога, а потом вспомнить и обо мне, которого издавна благоволил ты полюбить и причислить к самым близким своим.

128 (133). К Петру, архиепископу Александрийскому

(Приветствуя его со вступлением на архиепископский престол, изъявляет свое желание, чтобы Петр был наследником по св. Афанасии сверх прочего и любви к св. Василию, и усердия ко всему братству. (Писано в 373 г.))

Телесную привязанность производят глаза, утверждает же ее долговременная привычка. А истинную любовь образует дар Духа, сочетавающий разлученных дальним расстоянием места и делающий друзей известными друг другу не по телесным чертам, но по душевным свойствам. Сие, конечно, совершила Господня благодать и со мною, даровав мне видеть тебя душевными очами, обнять истинною любовию и прийти с тобою как бы в один состав и в совершенное единство общением в вере. Ибо уверен я, что, будучи питомцем такого мужа и издавна пользовавшись общением с ним, ходишь ты тем же духом и наставлен в тех же догматах благочестия. Потому и приветствую твою досточестность и прошу после сего великого мужа сверх прочего наследовать и расположение его ко мне, и как о себе писать к нам по обычаю, так иметь попечение о живущей повсюду братии с тем же сердоболием и с тем же усердием, какие и тот блаженнейший муж имел о всех поистине любящих Бога.

129 (134). К Пеонию, пресвитеру

(Благодарит за письмо и просит писать чаще, извещает также, что нет у него писцов. (Писано в 373 г.))

Сколько обрадовал ты меня письмом, без сомнения, угадываешь по тому самому, о чем писал; так, в письме твоем вполне выказывается чистота сердца, из которого вылились слова сии. Течение воды показывает, где ее источник; а свойством слова изображается породившее его сердце. Поэтому, признаюсь тебе, со мною произошло что–то странное и далеко отступающее от вероятного. Желая непрестанно читать письма твоего совершенства, когда взял я в руки письмо и прочел его, не столько рад был написанному, сколько опечален, рассуждая о потере, какую нес во все время твоего молчания. Но поелику начал ты писать, то не переставай продолжать это. Ибо веселишь меня более, нежели те, которые богатолюбцам посылают большое количество денег.

А писцов не оказалось у меня ни одного: ни краснописца, ни скорописца. Кого обучал, одни возвратились к прежнему навыку жизни, а другие отказались от трудов, страдая долговременными недугами.

140 (145). К Евсевию, епископу Самосатскому

(Объявляет свое желание, чтобы Евсевий, несмотря на множество дел и на все затруднения, посетил Кесарийскую Церковь еще при жизни св. Василия, как обещал и в прошлом году. (Писано в 373 г.))

Знаю бесчисленные труды твои, какие подъял ты ради Церквей Божиих; небезызвестно мне и множество дел, которыми занят ты, управляя не с небрежностию, но по воле Господней. Представляю себе и вашего соседа, который вас, как птиц, кроющихся от орла, приводит каждого в необходимость не отходить далеко от своего крова. Все это не скрыто от меня. Но желание стремительно заставляет надеяться на то, чего едва ли получишь, и браться за невозможное; лучше же сказать, упование на Господа сильнее всего. Ибо не по безрассудной прихоти, но с крепкою верою ожидаю, что откроются способы выйти из этой запутанности, что удобно преодолеешь все препятствия, и ты увидишь любимейшую из Церквей, а равно и она тебя увидит; а для нее предпочтительнее всех благ взглянуть на лицо твое и послушать гласа твоего. Итак, не сделай надежд ее напрасными. И прошлого года, когда, возвращаясь из Сирии, принес я это обещание, какое сам получил, сколько, думаешь, восхитил ее надеждами? Не отлагай же, чудный муж, ее посещения до другого времени; хотя и всегда можно ее видеть, однако же не вместе со мною, которого болезнь нудит уже оставить эту многоболезненную жизнь.

141 (146). К Антиоху

(Благодаря за собственноручное приветствие, взаимно приветствует и советует заботиться о душевном спасении. (Писано в 373 г.))

Не могу укорить тебя леностью или беспечностью за то, что молчал, когда открывался случай писать. Ибо приветствие, присланное твоею почтенною рукою, ценою дороже многих писем.

Если же сам этот великий муж предпримет путь до нас, то немалое будет удовольствие вместе с ним и те я увидеть нам у себя.

146 (131). К Евстафию, первому врачу

(Убедительно просит его чаще писать; о поступке отступивших от общения с епископом своим Евстафием выражается, что он для него прискорбен, однако же должен быть терпим по необходимости. (Писано в 373 г.))

Ежели есть какая польза от моих писем, то не опускай ни одного случая писать ко мне и побуждать меня, чтобы я писал. Ибо сам я приметным образом делаюсь веселее, когда читаю письма мужей рассудительных. А находите ли вы у меня что–либо достойное внимания, знать это лучше вам, читающим мои письма. Поэтому если бы не отвлекало меня множество дел, то не удержался бы от удовольствия писать непрестанно. Но у вас меньше забот; потому, когда только можно, услаждайте меня письмами. Говорят, что и колодцы, если из них черпают, делаются лучшими.

И твои увещания, заимствованные из врачебной науки, пропадают, видно, даром, не потому что я применяю нож, но потому, что сделавшееся ни к чему негодным само собою отпадает. Вот изречение стоика: «поелику, — говорит, — дела не делаются, как мне хочется, то хочу так, как делаются». А я, хотя не согласен соображать волю свою с течением дел, однако же не одобряю, если кто делает что–нибудь необходимое и не по воле. Ибо и у Вас, врачей, нет необходимости жечь больного или причинять ему другую какую боль, однако же нередко соглашаетесь на сие, видя трудное страдание больного. И мореходцы не добровольно выбрасывают свою поклажу, но, чтобы избежать кораблекрушения, берутся за сию меру, жизнь в бедности предпочитая смерти. Поэтому и обо мне так думай, что хотя болезненно и с тысячами жалоб переношу разлуку с оставляющими нас, однако же переношу, потому что для любителей истины всего предпочтительнее Бог и упование на Него.