Собрание Творений

Ответ. Из Священного Писания мы об этом вполне научены. Раз Бог не пощадил и Божия кивота, но предал его иноплеменникам вместе с беззаконными жрецами при нем, перекопав святой город Иерусалим, и разметал святыню Херувимов славы, и разодрал одежду славы, и дарования Бо­жий, и пророчество, и явления, и ефуд, и "сло­ва" (часть облачения первосвященника), и наплечник из чистого золота — то есть то, что имеет неизреченные образы и прочие слу­жения, отдано поганым (язычникам) на попрание и в плен — в осуждение тех, кто тогда беззаконствовал. Значит и теперь Бог не пощадит свои хра­мы, и в них сущие неизреченные пречистые Тай­ны, чтобы вложить согрешившим страх ожидания самого сурового мучения, если они находятся в грехах. Да плачет грешник, когда видит, как пада­ет кедр: если крепкое и святое распадается, то как будет наказано нечистое и слабое... Об этом рас­сказывая, премудрый в Боге Соломон сказал: "Па­дением немощных праведники бывают устраше­ны". Ибо и оружие, которым вооружаются для битвы, и шлем, и броня, и железные поножи не дадут злым людям твердой и надежной жизни. Многие одетые в железо несчастным образом кон­чили жизнь. Из нас записаны Орив, Зив, Зивей, Салмана, Авимелех, и Голиаф, и Авессалом. И та­кие же из внешних: Гектор, Эант, и гордящиеся своей силой Лакедемоняне. Так как они не имели сил для успеха в правде, то Бог предал их воинам.

И Бог так же рушит храмы для согрешающих. Что же, мы будем составлять войско на своей неправ­де, и множеством грехов вооружимся на битву про­тив правды?

(211) Вопрос. Что повелевает Господь, когда говорит: "Уладься с соперником, пока ты на пути с ним"? Ведь мы не всегда идем по пути с ним.

Ответ. Тут прекрасная, простая и чинная мысль: что не следует враждовать или тщиться ото­мстить обидчику. Ибо Сам Господь сказал: "Лю­бите врагов ваших, делайте добро тем, кто вас не­навидит, и молитесь за тех, кто вас проклинает"; и: "Никому не воздавайте злом за зло" и еще мно­го подобного этому. Над этим есть еще и второе понимание: тем, кто сидит дома, и далек от город­ских свар, кто живет в пустынях, велено, чтобы они лучше и тщательнее уразумели это "уладить с соперником", успокоив "соперника" (то есть телес­ную похоть), богоприлично обращаясь к Духу. Под путем понимается житие, которое наш род спон­танно проходит. Улаживание — это быстрое ощу­щение телесного воскресения. То есть повелено: если помышление придет в движение, то, сразу поняв, нужно обуздать его страхом Божиим. Ибо если когда-нибудь мы подчинимся воле помыш­лений, не будучи постоянны в небесном звании, то они нас передадут Судие, когда Он придет и каждому будет воздавать по достоинству сотворен­ного в житии. Мы не можем то, что возвещено Писанием, иметь как достаточное, ленясь действо­вать для спасения. И мы не думаем стать прибли­женными Бога без дел — только причащаясь Нескверной Жертвы. Творить боголепнее, чем не­сти весть, как показывает Бог.

(212) Вопрос. О чем говорит Господь: "Если твое правое око соблазняет тебя, то вынь его и от­брось от себя. И если правая твоя рука соблазняет тебя, то отруби ее и отбрось от себя".

Ответ. Христос — неусыпающее око и десни­ца Бога Отца — подобающим образом сравнивает с оком и рукой наших соотечественников и друзей присных, которых волю мы творим так, как волю телесных членов, во всем действуя благодаря им и выполняя свершения. Если кто из них будет по от­ношению к нам повинен в соблазне, скатившись в грех, нас подвергая доносу, а себе доставляя ли­шенность чести и похуление, то Божество велит быстро отсечь его, и освободить от тела, и подаль­ше забросить от себя. Ибо если тогда он как не­жить (гангрена) сгноит силу тела у тех, кто пре­бывает во благе и здоров, примешав свое злоумие, то мы не можем презирать известие любомуд­рия истинной Премудрости, которая есть Хри­стос. Помысл тогда должен быть неуклонным и без снисхождения. Ибо сказал святой апостол Па­вел, наполненный истинной премудростью: "Хри­стос Божия Сила и Божия Премудрость", украша­ющая не только слово, но и житие.

(213) Вопрос. Что имеет в виду Господь, когда повелевает нам быть мудрыми равно проклятой змее, говоря: "Будьте мудры как змеи, и кротки как голуби"?

Ответ. Мудрыми как змеи Господь нам пове­левает быть во всякой напасти и искушении, со­храняя свою главу, а глава Церкви — Христос. Ибо, как сказал Апостол, змея, будучи настигнута пре­следующими ее людьми, все тело подставляет под удары, но, действуя мудро, сохраняет голову не­вредимой: остановившись и замерев, она свивает­ся в клубок; при этом в середине оказывается го­лова, как стеной охраняемая телом. Так же мудро она сбрасывает старую кожу, как бы освобожда­ясь от ветхости, тем самым велит нам, отягощен­ным узким и полным несчастий путем, совлечься ветхого человека и облечься в нового, таким обра­зом обновившись. Кроме того, можно для своей пользы подражать ее изобретательности: как она лестью ввела нас в преступление и падение, так мы должны в ближних всевать то, что относится к вере. [...] Иисус Христос, когда раб бил Его во время добровольного Его страдания, не ответил, хотя и тьмы Ангелов Ему служили. Апостол Па­вел, подражая Ему, когда получил от иудеев еди­ным разом сорок пять ударов, показывал, как мы долготерпим равно Богу. Тот, кто одноименной жизни в Боге причащается, удален от гнева, ибо любое совершенное делание добра — это Бог. Бог прекрасно именуется долготерпеливым, ибо Он далек от гнева. И внешние учения почитают это: так, Сократ — законодатель афинского учения, бу­дучи избит, не отомстил.

Антисфен, когда какой-то злохульник искалечил его лицо, ничего не ска­зав, ушел, но только написал на лице имя ударив­шего, чтобы не думали видящие, что он одержим или пьян. Эпиктету лютый хозяин перебил голень. И у многих философов учением было молчание в бедствиях — оно было владыкой для владыки по мудрости. Мы не можем ослабнуть от того, что нас оскорбляют. Но последуем за Творцом своим и все­го: если встретится разнузданный раб, который даст пощечину, то мы скажем ему словами Божиими: "Если я говорил плохое, то свидетельствуй об этом плохом, а если хорошее, то почему ты меня бьешь?" Так противник будет словно ранен стре­лою долготерпения и, отказавшись от дерзости языка и поведения, во всем будет воздавать благо­дарность. А виновник этого отказа обучится не на­летать и не дерзать на худшее, желая большой пла­ты за труды, но будет сдерживаться о большем, и не брать дополнительной суммы. Разве труды не становятся совершенными, когда есть свидетель­ства: "Страдания этого времени не стоят откроющейся славы", — сказал много раз пострадавший ради Христа и все в настоявшем имевший вели­кий Апостол.

(215) Вопрос. О чем говорит Господь: "Вышел сеятель сеять. И одно упало у дороги, другое на камень, иное в терн. То, что было при дороге, по­клевали прилетевшие птицы небесные. Что на кам­не — так как не было глубокого слоя земли, не было корня, — то, пробившись, засохло. А что в терн — задохнулось". Так об этом говорит Свя­щенное Писание.

Ответ. Вышел сеятель сеять — вышел от Отца Христос, превечный Бог. Ибо Он — сеятель нашего спасения. Семя — божественное и живо­творящее слово. Нива — это все человечество; во­лы — Апостолы; плуг — крест; ярмо — соедине­ние, сладостная струна любви, которая связует, но и склоняет выи богословцев. Сеятель вышел се­ять не пшеницу, не ячмень, ни что другое, что в земле и для чрева, но веру к Отцу, Сыну и Свято­му Духу и надежду воскресения, и любовь к Богу и к ближнему нелицемерную. Христос вышел се­ять, держа десять упряжек волов, как сказал вели­кий Исайя, ибо не перестают десять упряжек во­лов доводить до совершения единую житницу. Десять упряжек умственно понимаемых волов яв­ляют у Божества святой лик апостольский. Двенад­цать — Апостолов пред страстями. Семь — те, кто со Стефаном (архидиаконом) были выбраны пос­ле Святого Воскресения. О двадцатом слышали с неба — Савл. "Савл, что ты Меня гонишь?" — вне­запно обезоружив того, кто стал воевать против единоплеменного Израиля, вооружив его на бой за Христа. Вот умственно понимаемые воины. Две­надцать волов распахали ниву души, ниву челове­чества, и во Христе засеяли подсолнечную верой к Нему. Сделали наше земное смешение (состав тела) единым сосудом, способным принять Боже­ственный раствор крови и воды, излившийся во спасение нам от удара копьем.