Собрание Творений

Так и веяние ветра: оно веет и шумит, не имея уст, разрушает постройки без мышц, без рук охватывает и колеблет плоды растений, раскапывает и раскрывает бездну, а то, что под ней, выкладывает, не пользуясь ни лопатой, ни рылом. Восстает, поднимается и сопротивляет­ся, запрещая плыть тысячекратно отягощенным кораблям, не будучи причастен ни груди, ни пле­чам. А другие корабли, белеющие как овцы, он гонит словно в тын, как бы по полю по пучине, не ударяя ни стрекалом, ни палкой. Оно украшает весьма бледный путь людей, словно опыляя его разными красками. И если море и ветер, все пре­вышающие своей величиной, не имеющие, одна­ко, образа и по отношению к Божеству как комар или сверчок, или горошина, или что-либо еще меньшее, но они бегут, поднимаются, держат, благодеют, терзают, обогащают, топят, приводят, отводят. Почему же тогда ты придаешь образ Боже­ству, любимый мой? И расписываешь на члены единое и несложенное [Божество], когда слышишь: "Призри на меня"; "Протяни руку Твою свыше"; "Извлеки меня и освободи "меня", — и тому подоб­ное. Оставь, наконец, прилагать к душе или телу, что человек — по образу Божию. Как может быть образом недолговечное и минующее, когда Бог во­пиет через Пророка: "Я есмь и не меняюсь".

(178) Вопрос. Раз, как думается нам, не то же самое ум и душа, если ум — это око в теле, и ум во всяком случае невидим и он в невидимой душе, то не есть ли ум по образу Божию?

Ответ. Ум и душа это не одно и то же. В со­гласии с моими установлениями, ум не вне души, но образ Божий не подвластен тлению и переме­нам, [а душа переменчива]. Ибо сказал возвышен­ный духом Апостол: "Пою духом, пою и умом", — называя духом душу, для которой ум — владыка и строитель. Ему повинуются и как царю — во гла­ве (в голове) сидящему возвышенному владыке, поднося вверх замыслы и советы сердца. Он не­победим очень многим, хотя помысел воюет с по­мыслом, размышление с безумием, «ибо из сердца исходят злые помыслы», как сказал Господь. Если нас побеждает помысл, который из сердца, то мы сопротивляемся ему умом. Как бы царь издает закон — и скоро умолкает страсть. И если мы с разумом наткнемся на безумие, то вновь будет низ­ложена презрительная гордыня — и заботой ума, разбором, угаснет то, что клокочет в несчастном теле. Ибо безумие — это отделение (отлучение) ума, когда душа остается без его наставлений, ока­зываясь вдали от наставника. Помышление — это присутствие и управление ума, и наставление ума, которое вкладывают учителя в учеников, когда их наставляют.

(179) Вопрос. А те, кто не учился, они не име­ют ума?

Ответ. Они имеют ум, подобный тем, кто об­лечен в рубище и мешковину. Они как бы одеты в разодранное и не делающее чести платье. А тому, что душа — это иное, чем ум, есть достойный веры свидетель — Апостол, как я указал выше. А если вы ожидаете сверх этого более очевидного ответа, то посмотрите на беснующихся и безумных. У них есть душа, но ума у них нет, что и есть безумие. От них отлучился ум, или же они расслаблены не­ким бесом. И посмотри ты со мной теперь, как су­ществуют они одушевленные, но лишенные ума; нет для них указаний от Бога, хотя они и соверши­лись и приняли природу, но от неимения ума они попадают на нож или пьют отраву или какой яд, как хорошее питье, очень скоро получая жалкую смерть. К этому принуждает безумие.

(180) Вопрос. Если ум — владыка души, и если, имея ум, мы приобретаем, а когда он поки­дает нас, мы погибаем, то значит именно ум со­творен по образу Божию, то есть как спаситель.

Ответ. Хотя я и назвал ум владыкой души, но не назвал его подобным. Сам ум не по образу Божию, ибо как образом нетленного может быть тленный и зависящий от причин? Как может быть пленный — подобен крепкому и всегда таким же без перемен остающемуся? Ибо ум прародителей в раю подчинился, то есть уступил наветам змея. Он или оторвался от души, или пал вместе с нею, как говорит возвышенный разумом Апостол: "Бо­юсь, не прельстит ли кого-нибудь из вас змей, вновь придя, и растлятся ваши помыслы". И В другом месте он сказал, уже оплакивая погибших: "люди, развращенные умом, невежды в вере". И опять: "Я вижу, что в членах моих другой закон, который сражается против закона моего ума, и* опутывает меня законом греха". И как образом неизменного, не испытывающего повреждений, не зависящего от причин может быть то, что по­беждено противником, или же уступило ему, или павшее вместе с душой и соскользнувшее в пре­ступление?

(181) Вопрос. Но в чем же тогда, ты думаешь, мы по образу Божию? Или все в нас ты показыва­ешь неуместным?

Ответ. Что по подобию, я немного после дам ответ, сколь хватит сил, следуя Божественному Пи­санию. А "по образу", как я сказал прежде, думаю, в бессмертии и владычности души; не иначе. Толь­ко как сказано выше. Ибо говорит Священное Пи­сание: «...и стал человек душею живою», — то есть бессмертной. И перед этим, выше говоря, сказал Бог: «...сотворим человека по образу» и подобию «Нашему», и да владеет «рыбами морскими, и над птицами небесными... и над скотом», зверями и пресмыкающимися по земле". Это владение всем поднебесным творением и бессмертие души, это я и имею по образу Божию, и по причине этого дивлюсь неизреченной Божией благостыни (прав­де). Давид, певец божественного, сказал: "Госпо­ди, что есть человек, что ты помнишь его? Что есть сын человеческий, что посещаешь его?" В согласии с отцом говорит и Соломон, премудрый в божественных вещах: "Господи, что есть чело­век, что Ты его возвеличил и возвеличиваешь, и поселяешь ум в нем?" И опять же Давид: "Все по­корно у ног его, овцы и волы все" и еще: и дикие звери, и птицы небесные, и рыбы морские, кото­рые ходят морскими путями.

(182) Вопрос. Но почему сначала нам велено владеть рыбами и птицами, а потом скотами, зве­рями и пресмыкающимися?

Ответ. Сначала дается дерзновение на более слабое. А потом, тем кто дерзнул владеть, тем да­ется дерзновение обладать более мощными зверями. Или же: раньше произошел из воды род плавающих и пернатых. А потом на поверхности земли появились звери и скоты, и пресмыкающиеся. Подобающим образом рожденные прежде, и были: даны прежде человеку в рабство.

(183) Вопрос. Но каким образом мы — владыки над зверями, скотами и пресмыкающимися, когда лев, медведь, волк, змей, скорпион — все они с нами воюют, одни могут нас разорвать, а другие прокусить и умертвить ядом?

Ответ. Где-то выше я, сколь мог, ответил. И мне кажется празднословием совершать разговору об одном и том же дважды, не считаясь с настоя­щим временем.

(184) Вопрос. Ты выше нам сказал, что до согрешения все звери и пресмыкающиеся нам подчинялись и боялись нас. Но когда мы после пре­ступления заповеди пали со власти, то все с нам» воюет. И что так есть, ты нам показал. Но теперь мы хотим слышать, почему мы не владеем небом, землею, морем, реками, солнцем, луною, если мы — по образу Божию? Ибо Бог всем владеет.

Ответ. То слово, которое о зверях, имеет сво­им концом именно это. Когда мы не исказили об­раз, то они покорялись большему, не лишившему­ся власти. И человек был для них владыкой.

(185) Вопрос. Но разве если бы ты повелел небу пролить дождь или земле дать поросль, то неужто они бы послушали? Или солнцу взойти, неужто оно бы взошло? Или морю высохнуть, или реке обратиться вспять и не течь, разве они бы послушались?

Ответ. Прими и об этом очень явные указа­ния. Моисей законодатель ударом посоха пересек Море Красное, и вода затвердела, как непробивае­мая стена; и Моисей перевел шестьсот тысяч му­жей по сухому дну бездны так, что они не омочи­ли ног. И когда вскоре с плачем они требовали в пустыне воды, то из непричастного влаге твердо­го камня он опять, ударив посохом, источил реку, затопляющую пустыню. Так и Иисус Навин — преемник Моисея — остановил для многих зна­менитую Иорданскую реку и таким же образом перевел народ, велев взять некоторым со дна реки двенадцать валунов, которые находятся видимы­ми там до сегодняшнего дня. Он же приказал сол­онцу, бегущему по небу, встать на одном месте до следующего дня до того же часа. Он всего лишь сказал: "Да остановится «солнце над Гаваоном ...и луна, над долиною Аналонскою!" — называя неко­торые места, где он и победит в битве, и поставит трофей превосходства. Посмотри со мной и на бо­жественного Илию. Он одним словом свел огонь с неба на посланного к нему от царя начальника пя­тидесяти; Илия сказал ему: "Если я человек Бо­жий, то да сойдет огонь с неба, и сожжет тебя и пятьдесят твоих". И тотчас возникло пламя и со­жгло весь этот полк. И охваченный той же самой ревностью о Боге, желая измучить тех людей, ко­торые служили идолам, три с половиной года он держал дождевые облака твердыми, так что богоборный народ был истязаем мором.