Страница 243 из 301
Если у меня к одним кладовым приложена уже печать, а другие наполняет быстролетная надежда, то ночь да истребит меня и мои пустые грезы!
Нет, нет, не желаю того, чтобы талант, какой вверил мне Бог, уделивший другим большую благодать, и поровну всем разделенная мина, то есть дар естественного слова, остались в руках моих не употребленными в дело; напротив того, пущу их в обращение, и лучше получить мне за сие славу, чем подвергаться строгому наказанию и позору.
Определения, слегка начертанные
Бог есть сущность и первая доброта.
Мир — сопряжение скоропреходящего и умопредставляемого. А то, что каждую вещь делает такой или инаковой, есть природа.
Природа невещественная — ангел, первая тварь.
Но что такое ангелы, уклонившиеся от доброго? Это демоны. Первый из них, бывший некогда Денницей, есть изобретатель и начальник безобразной тьмы.
Вещество же — основа для образов, вторая тварь.
А красота в веществе — вид вещества, облеченного в образ.
Взаимный предел скоропреходящего и умопредставляемого есть небо.
Природа звезд — круговращающийся огонь.
А свет есть воспламененное озарение и в душе разум. Тьма бывает двоякая, как отсутствие двоякого озарения.
Век есть протяжение, непрестанно протекающее не во времени.
А время — мера солнечного движения.
Земля есть отвердение вещества, окружаемого небом.
Огонь есть естество горящее и стремящееся вверх.
Вода — естество текучее и падающее книзу.
Воздух — наполнение пустоты и вдыхаемый поток.
Я человек — Божие создание и Божий образ.
Тело — вещество и протяженная дебелость.
Стихия есть первоначальная часть тела.
Душа — природа оживляющая и движущая; с моей же душой срастворены разум (λογος) и ум (νους).
Жизнь есть сопряжение души и тела, равно как смерть — разлучение души с телом.
Ум — это внутреннее и безграничное зрение, а дело ума — мышление и отпечатление в себе мыслимого. Разум — разыскание отпечатлений ума; его ты выговариваешь посредством органов голоса.
Ощущение есть какое–то принятие в себя внешнего.
Память есть удержание в себе отпечатлений ума, отложение памяти — забвение, а отложение забвения есть опять какая–то память, которую называю воспоминанием.
Под хотением разумею наклонение ума и встречу чего–то такого, что в нашей власти; но иного и хотеть не должно.
Движение, куда я хочу, это свобода.
Усильное таковое движение называю рвением, а непроизвольность есть насилие воли.
Под суждением разумею различение предметов.
Вожделение есть пожелание или прекрасного, или непрекрасного; а вожделение воспаленное и неудержимое — это любовь.
Раздражение есть внезапное воскипение в сердце; раздражение продолжительное — это гнев; а раздражение, в котором человек помнит зло и замышляет сам сделать зло, есть памятозлобие.
Терпеливостью называю переваривание в себе скорби; а спокойно встречать обиду означает негневливость; древние обыкновенно называли это кротостью.
Навык к доброму почитай добродетелью и, обратно, навык к худому — болезнью, противоположной добродетели. И первую признавай даром Божиим, а последнюю — своим изобретением.
Красота есть соразмерность во всем, а гнусность, по моему рассуждению, есть поругание красоты.
Мужество есть твердость в опасностях; дерзость есть смелость, где не надлежало бы отваживаться; а какое–то сжатие сердца, когда надлежало бы на что отважиться, есть робость.
Не поддаваться удовольствиям — это есть целомудрие, а поддаваться удовольствиям — это называю распутством.
Не домогаться того, чтобы иметь у себя больше других, это справедливость, а выступать из пределов равенства — это несправедливость.
Благоразумие есть опытность в делах.
Под мудростью разумей созерцание сущего.
Простота есть какой–то навык быть недеятельным к злу. А двоедушие есть коварство нрава.
Удовольствие есть какая–то разнеженность души.
Скорбь есть грызение сердца и смущение, а забота — это кружение, высшая же ее степень — беспокойство.
Рассуждение есть противоположение суждений о том, что делать.
Решение есть установление определений ума в одном.
Отринутие же определений ума почитаю беспечностью.
Зависть есть сокрушение о благоуспешности ближних, а злоречие, сверх того, и вредит из зависти. Но упрекать людей порочных есть похвальная страсть.
Стыд есть какое–то сжатие сердца от страха подвергнуться позору, а презрение стыда есть бесстыдство.
Прилежание есть какая–то стойкость в предположенном; ослабление этой стойкости называю нерадением. Леность же есть неподвижность к чему бы то ни было.
Ревность есть то подражание, то какая–то скорбь о том, что нежность тайно питают к постороннему любимому предмету; древние называют это ревнивостью.
Хвастливостью называю надмение сердца, а кичливостью — воспламенение сердца, производимое легкомыслием. Горделивый, по моему мнению, любит выказывать себя перед другими. А спесью называю самоуслаждение.
Иметь смиренномудрие значит не думать о себе и того, чего бы заслуживал; притворно выказывать свое смиренномудрие есть насмешка.
Щедрость — когда просто дает кто другому деньги, а расточительностью называю пожирание денег, скупость же есть бережливость на деньги.
Пышность есть блистательность в делах, а щепетливость — и о маловажном думать много.
Великодушен, кто все переносит с благодушием, а не переносить и малости — знак малодушия.
Любочестие есть умеренное желание чести, а суетность простирается далее меры, желание же пустых отличий есть тщеславие.
Казаться таким или таким есть слава (δοξα), а иное дело — мнение (δοξα), то есть наши представления о вещах.
Обида есть неблагородный поступок или неблагородное слово человека неприязненного. Злоречивый старается остыдить. Порицание друга, не подвергающее наказанию, есть упрек. Обвинение же в чем–нибудь, заслуживающем наказание, есть жалоба. Если жалоба несправедлива, то делается клеветой. А если принесена еще тайно, то назову ее ябедой. Какой–нибудь безотчетный упрек есть хула. А злоязычен, кто против всех вооружает свои уста.
Обходительность есть развязность в беседе, а ловкость обращения — развязность, кроме слова, в движениях, глупость же есть неумение сказать кстати слово.
Смех есть судорожное движение щек и трепетание сердца.
Неумеренное употребление вина назову пьянством, непристойное состояние упившегося есть опьянение, а похмелье — неприятное следствие вчерашнего упоения.
Убийство бывает двоякое — или тела, или образа Божия, а в том и другом случае разрушается вожделенная гармония.
Блуд и прелюбодеяние также бывают двоякого рода: это или какое–то похищение чужим телом или и демоном, когда любовь, какой обязаны мы к Богу, питаем ко врагам Божиим. Но кто и золото чтит, есть также идолопоклонник.
Если приобрести что–нибудь для души есть польза, то лишить ее чего–нибудь есть вред.
Жалость есть сострадание к несчастью, а милосердие, когда оказываем какое–нибудь благодеяние страждущему.
Известный навык в делах есть нрав, а поведение — такой образ действования, в котором выказывается нрав.
Обучение есть образование делом и словом.
Совершенное слово врачует злых, а несовершенное губит и добрых.
Под созерцанием разумей размышление об умопредставляемом, а деятельность есть некоторое действование, относящееся к тому, что обязаны мы делать.
Навык есть какое–то постоянное качество, а произведение навыка называю действованием.
Искусство есть заведенный порядок действования по опыту, а такой навык, от которого и отступить невозможно, называется знанием.
Что само не ради чего–нибудь, тогда как другое ради сего, то называю концом, а цель есть то, чего домогаемся при конце.
Под прошением разумей испрашивание необходимого, под молитвой — испрашивание лучшего, под обетом — обещание умилостивительной жертвы, а умилостивительная жертва есть дар, приносимый в честь.
Похвала есть доброе слово о чем–нибудь моем. Хвала есть благоговейная похвала Богу. Песнь, как думаю, есть мерно сложенная хвала. Псалом в соединении с пением делается псалмопением.
Говорить о чем–нибудь действительном, как оно есть, это нелживость, а говорить не так, как оно есть, это ложь, говорить же вопреки есть словопрение, и что хуже этого в жизни?
Клятва есть уверение при посреднике Боге. И соблюдение того, в чем клялся, есть верность клятве.