Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

По этой причине полная мера совершенства не дана человеку, чтоб он мог иметь попечение о братии и упражняться в служении Слова. Но стена уже разрушена и смерть побеждена. Это должно понимать так: как в каком-либо месте, при возжженной и светящей в нем свече, может находить­ся и некоторая мрачная сила, и густой воздух потем­нять его; так и при духовном свете находится некото­рое покрывало. По сей причине находящийся в этом свете человек исповедует себя еще не совсем совер­шенным и свободным от греха. Разрушилась, так ска­зать, и разорилась отделявшая стена, но только отчас­ти, а не совсем и навсегда, потому что благодать иног­да сильнее наставляет и укрепляет человека, а иногда как бы слабеет и уменьшается, сообразуясь с пользою человека. Кто достиг в сей жизни совершенной степе­ни и самым опытом узнал будущий век? Я еще не видел ни одного человека, который бы вполне достиг хрис­тианского совершенства, вполне был свободен от вся­кого порока. Хотя и упокоевается кто в благодати, по­стигает тайны и откровения, вкушает неизреченную сладость благодати; однако, при всем том, и грех в нем обитает... Я еще не видел никого совершенно свобод­ным; ибо и я отчасти восходил некогда до той степени, и узнал, что нет ни одного человека (вполне) совершен­ного» (Беседа 8, гл. 4,5).

По сей-то причине, как мы видели, святой Иоанн Лествичник, а подобно ему, и многие святые отцы назвали человеческое совершенство в христиан­стве несовершенным совершенством, как и святой апостол Павел сказал: Не уже достигох или уже совершихся: гоню же, аще и постигну, о нем же и постижен бых от Христа Иисуса. Братие! аз себе не у помышляю достигши: едино же, задняя забывая, в передняя же простираяся, со усердием гоню к почести вышняго звания Божия — христианского совер­шенства — о Христе Иисусе (Флп.3:12,13).

Христианское совершенство есть дар Божий, а не плод человеческого труда и подвига; подвигом доказы­вается только действительность и искренность желания получить дар; подвигом, который обуздывает и укроща­ет страсти, естество человеческое соделывается способ­ным и предуготовляется к принятию дара. От человека зависит очистить и украсить, и то с помощью Божиею, обитель в себе для Бога; пришествие Бога в эту обитель зависит единственно от Божия благоволения (Ин.14:32). Нестяжание и отречение от мира есть необходимое условие к достижению совершенства. Ум и сердце дол­жны быть всецело устремлены к Богу; все препятствия, все поводы к развлечению должны быть устранены; всяк от вас, сказал Господь, иже не отречется всего своего име­ния, не может быть Мой ученик (Лк.14:33). Упование на тленное имущество должно быть заменено упованием на Бога, а самое имущество — обетованием Бога, Который сказал: не пецытися глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся? Всех бо сих языцы ищут: весть бо Отец ваш небес­ный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде Царствия Бо­жия и правды его, и сия вся приложатся вам (Мф.6:31-33).

Посреди всех лишений, посреди трудного положения, в которое по-видимому приводит себя христианин, отказавшийся от имения и от всех преимуществ, доставляемых миром, он, содействующею ему Божиею благодатию, поставля­ется в самое удовлетворительное положение, какого мир никогда не может дать своим служителям.

и познавае­ми: яко умирающе, и се, живы есмы: яко наказуеми, а не умер­щвляеми: яко скорбяще, присно же радующеся: яко нищи, а многи богатяще: яко ничтоже имуще, а вся содержаще (2Кор.6:4-10). В таком положении были все святые апостолы, все ос­тавившие и шедшие вслед Господа Мф.19:27. Они не имели ве­щественного имущества, но всему миру, утопавшему в погибели, доставили неоцененное духовное богатство — богопознание и спасение. Они не имели вещественного имущества, но вселенная им принадлежала: во всякий город, во всякое селение, куда они ни приходили, приготовлены им были промыслом Божиим и помещение и содержание, и елицы из уверовавших во Христа господие селом или домовом бяху, продающе приношаху цены продаемых и полагаху при ногах апостол (Деян.4:34). В таком поло­жении были все святые мученики. Пред вступлением в подвиг обыкновенно они давали свободу рабам, а иму­щество раздавали нищим [145] . Разорвав все связи с миром, они совлекали с себя самую одежду — тело — в без­закониях зачатую, облекались в одежду Святаго Духа, в Самого Господа нашего Иисуса Христа, претворяли свою одежду — тело — из плотской в духовную, из тлен­ной в нетленную, из греховной в святую, из земной в небесную. Страдания святых мучеников имели особен­ный характер: они страдали не как чада ветхого Ада­ма, — как члены Христа.

Святая мученица Фелицитата была беременною в то время, как ее, за твердое испове­дание веры, заключили в мрачную и душную темницу. В темнице она разрешилась. Во время родов, которые были трудны, Фелицитата не могла удерживаться от воплей. По этому поводу один из тюремных стражей сказал ей: «Ты так кричишь теперь; что ж с тобою бу­дет, когда тебя предадут зверям на снедение?» Она отве­чала: «Теперь страдаю я; но тогда Другой во мне будет страдать за меня, потому что я страдаю за Него» [146] . Му­ченичество отнюдь не было изобретением человече­ским или последствием одного человеческого произво­ления: оно было даром Божиим человечеству и потому было сверхъестественно, как и святой апостол Павел сказал: Вам даровася еже о Христе, не токмо еже в Него ве­ровати, но и еже по Нем страдати (Флп.1:29). Подобно мучениче­ству, и монашество есть дар Божий. Монашество есть подвиг вышеестественный. Оно есть тоже мучени­чество в сущности своей, лишь для поверхностного не­вежественного взгляда представляясь чем-то иным, неопределенным. Подобно мученичеству, монашество требует, чтоб ему предшествовало отречение от мира. Как подвиг мученичества начинается различными тер­заниями тела, а совершается смертью его, так и под­виг монашества начинается отсечением своей воли и своих разумений, отречением от плотского наслажде­ния, а совершается умерщвлением души и тела для греха, оживлением их для Бога.

Встав против греха до смерти, купив победу над ним непощадением тела в усиленных, сверхъестественных подвигах, многие ино­ки с величайшей удобностью перешли от подвига ино­ческого к подвигу мученическому по сродству между собой этих двух подвигов, заключающихся в отречении от мира и от себя. Как подвиг мученичества непонятен для гордого, служащего тлению мира, представляется для него буйством, так непонятен и странен для него подвиг монашества. Мученики по мере совершения подвига начинали обнаруживать обилие благодатных Даров; точно так и в иноках благодать Божия открыва­ла свое действие по умерщвлении их для греха, усили­вала это действие по мере того, как усиливалась в иноках их святая мертвость. Подвиг всякого инока — сверхъестественен: он непременно должен быть сопря­жен с победою скотоподобного свойства телесного, соделавшегося по падении принадлежностью каждого человека. Подвиг некоторых святых иноков кажется более непостижимым по сверхъестественности своей, нежели даже подвиг мучеников. В этом можно убедить­ся, прочитав жития преподобных Марка Фраческого, Онуфрия Великого, Марии Египетской и других. От­чего мученичество и монашество представляются су­масбродством и нелепостью для рабов греха и мира? Очевидно: оттого, что они признают добром одно доб­ро падшего естества, а христианства не знают и не понимают.

Для достижения совершенства, вслед за истощани­ем имения на нищих, необходимо взять крест свой (Мк.8:34). Оставлению имения должно последовать отвержение от самого себя, в чем и заключается принятие креста, или произвольное и постоянное подчинение скорбям двоякого рода, из которых составляется крест, как бы из двух древ, соединенных между собою и пресекающих друг друга. Одни из этих скорбей попущаются промыс­лом Божиим к нашему душевному созиданию, а другие мы должны возлагать произвольно сами на себя для обуздания и умерщвления страстей своих, для умерщв­ления в себе своего падшего естества. О скорбях, попу­щаемых нам промыслом Божиим, говорит святой апос­тол Павел: Его же любит Господь, наказует: биет же всякаго сына, его же приемлет. Аще наказание терпите, яко сыновом обретается вам Бог: который бо есть сын, его же не наказуем отец. Аще же без наказания есте, ему же причастницы быша вси (истинные служители Божии): убо прелюбодейчищи есте, а не сынове. К сим, плоти нашей отцы имехом наказа­тели, и срамляхомся: не много ли паче повинемся Отцу духо­вом, и живи будем? (Евр.12:6-9) Святой апостол Петр возводит к духовному разумению скорбей и утешает подвергшихся им следующим образом: Возлюбленные! Огненнаго искуше­ния, для испытания вам посылаемаго, не чуждайтесь, как приключения для вас страннаго.