Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Некоторый хорошо знакомый старцу монах го­ворил ему: «Отец! Ты говоришь братии о деланиях и со­стояниях, недоступных для их понятия и устроения, а они, объясняя твои слова посвоему и действуя согласно этому объяснению, наносят себе вред». Старец отвечал с святою простотою: «Сам вижу! Да что ж мне делать? Я считаю всех высшими меня и, когда спросят, отвечаю из своего состояния». Старцу был неизвестен общий монашеский путь. Не только пагубен для нас грех, но пагубно и самое добро, когда делаем его не вовремя и не в должной мере: так пагубны не только голод, но и излишество в пище и качество пищи, не соответствую­щее возрасту и сложению. Не вливают вина нова в мехи ветхи: аще ли же ни, то просадятся меси, и вино пролиется, и меси погибнут; но вливают вино ново в мехи новы, и обое соблюдется (Мф.9:17). Это сказал Господь о деланиях добродете­ли, которые непременно должны соответствовать со­стоянию делателя: иначе они погубят делателя и сами погибнут, то есть предприняты будут бесплодно, во вред и погибель души, противоположно своему назначению. Кроме вышеизложенных пособий, для вспомоще­ствования новоначальным в упражнении молитвою Иисусовою имеются разные другие пособия. Исчисля­ем главные из них. 1) Четки или лестовка. Четки состо­ят обыкновенно из ста зерен, а лестовка из ста ступе­ней, так как правило, совершаемое с молитвою Иисусо­вою, обыкновенно исчисляется сотнею молитв.

По четкам считаются поклоны, также и сидя иноки упражня­ются молитвою Иисусовою первоначально по четкам. Когда же при молитве усиливается внимание, тогда прекращается возможность молиться по четкам и исчис­лять произносимые молитвы: все внимание обращает­ся к молитве. 2) Очень полезно обучаться молитве Иисусовой, совершая ее с поклонами земными и пояс­ными, полагая эти поклоны неспешно и с чувством по­каяния, как полагал их блаженный юноша Георгий, о котором повествует святой Симеон Новый Богослов в Слове о вере (Добротолюбие, ч. 1). 3) В церкви и вообще при упражнении молитвою Иисусовою полезно иметь глаза закрытыми, и 4) держать левую руку у персей, над левым сосцом груди, несколько повыше его: последний механизм спо­собствует к ощущению силы словесности, находящейся в персях. 5) Безмолвствующим отцы советуют иметь несколько темную келью, с завешенными окошками, для охранения ума от развлечения и для вспомоществова­ния ему сосредоточиваться в сердце. 6) Безмолвствую­щим советуют сидеть на низменном стуле, во-первых, для того, что внимательная молитва требует спокойно­го положения, а во-вторых, по образу слепого нищего, упоминаемого в Евангелии, который, сидя при пути, вопиял ко Господу: Иисусе, Сыне Давидов, помилуй мя (Мк.10:47), был услышан и помилован.

Также этот низменный стул изображает собою гноище, на котором был повержен Иов, вне града, когда диавол поразил его с ног до голо­вы лютою болезнью (Иов.2:8). Инок должен видеть себя изуве­ченным, искаженным, истерзанным греховностью, из­вергнутым ею из естественного состояния, повергну­тым в противоестественное, и из этого бедственного состояния вопиять ко всемилостивому и всемогущему Иисусу, Обновителю человеческого естества: помилуй мя. Низменный стул очень удобен для упражнения мо­литвою Иисусовою. Этим не отвергается стояние при ней; но как почти все время истинного безмолвника посвящено молитве, то и предоставляется ему занимать­ся ею и сидя, а иногда и лежа. Особливо больные и престарелые должны остерегаться от излишнего телесно­го подвига, чтоб он не истощал сил их и не отнимал возможности заниматься подвигом душевным. Сущ­ность делания в Господе и в имени Его. Расслабленный был свешен на одре своем пред Господа сквозь покров дома и получил исцеление (Мк.2:4). Исцеление привлекается смирением и верою. 7) Подвижники умного делания иногда имеют нужду помогать себе обливанием холод­ною водою или прикладыванием к местам прилива кро­ви намоченных водою полотенец. Вода должна быть летняя — никак не самая холодная, потому что после­дняя усиливает разгорячение. Вообще, умственные за­нятия имеют свойство производить жар в известных сложениях.

Такой жар чувствовал в себе преподобный авва Дорофей, когда занимался науками, почему и про­хлаждал себя водою [126] . Такой жар непременно должны ощутить те, которые будут очень понуждать себя к со­единению ума с сердцем при помощи вещественных по­собий, давая им излишнее значение и не давая должно­го значения духовным пособиям. При особенном веще­ственном усилии к сердечной молитве начинает действо­вать в сердце теплота. Эта теплота есть прямое следствие такого подвига [127] : всякий член человеческого тела, под­вергаемый трению, разгорячается; то же делается и с сердцем от постоянного, продолжительного напряже­ния его. Теплота, являющаяся от усиленного, веществен­ного подвига, также вещественна. Это — теплота плот­ская, кровяная, в области падшего естества [128] . Неопыт­ный подвижник, ощутив эту теплоту, непременно воз­мнит о ней нечто, найдет в ней приятность, услажде­ние, в чем начало самообольщения [129] . Не только не дол­жно думать чего-либо особенного о этой теплоте; но, напротив того, должно принять особенные меры пре­досторожности при появлении ее. Предосторожность необходима по той причине, что эта теплота, как кровя­ная, не только переходит по разным местам груди, но и очень легко может упасть на нижние части чрева, про­извести в них сильнейшее разжжение.

Естественно, что при этом начинает действовать плотское вожделение, свойственное этим частям в состоянии разгорячения. Некоторые, пришедши в это состояние и не понимая совершающегося с ними, вдались в смущение, в уныние, в отчаяние, как это известно из опыта. Признавая свое состояние бедственным, они прибегли к знаменитым старцам, ища в их советах врачевания душам своим, растерзанным горестью и недоумением. Старцы, услы­шав, что при призывании имени Иисуса явилось силь­нейшее разжжение, соединенное с действием вожделения, ужаснулись козням диавола. Они признали тут страшную прелесть: страждущим воспретили упражне­ние молитвою Иисусовою, как причиною зла; многим другим подвижникам поведали это обстоятельство, как замечательное бедственное последствие упражнения молитвою Иисусовою. И многие поверили произнесен­ному суду по уважению к громкому имени старцев, пове­рили суду, как выведенному из самого опыта. Между тем эта страшная прелесть есть не что иное, как прилив крови, произшедший от усиленного, невежественного употребления вещественных пособий. Этот прилив лег­ко может уврачеваться в два-три дня прикладыванием к воспалившимся частям полотна, напитанного летнею водою.

Гораздо опаснее, гораздо ближе к прелести, ког­да подвижник, ощутив кровяную теплоту в сердце или груди, сочтет ее за благодатную, возмнит о ней, а пото­му и о себе нечто, начнет сочинять себе наслаждение, омрачать, обманывать, опутывать, губить себя самомне­нием. Чем более понуждения и напряжения в подвиж­нике по телу, тем кровяная теплота разгорается сильнее. Оно так и быть должно!

Когда Божественная благодать осенит молит­венный подвиг и начнет соединять ум с сердцем, тогда вещественная кровяная теплота совершенно исчезнет. Молитвенное священнодействие тогда вполне изме­няется: оно делается как бы природным, совершенно свободным и легким. Тогда является в сердце другая теп­лота, тонкая, невещественная, духовная, не производя­щая никакого разжжения, — напротив того, прохлажда­ющая, просвещающая, орошающая, действующая как целительное, духовное, умащающее помазание, влеку­щая к неизреченному люблению Бога и человеков: так поведает об этой теплоте преподобный Максим Капсо­каливи из своего блаженного опыта (Добротолюбие, ч. 1). Предлагаю от­цам и братиям убогий совет, умоляя их не отвергнуть убогого совета моего: не понуждайте себя преждевре­менно к открытию в себе сердечного молитвенного дей­ствия. Нужна, нужна благоразумная осторожность, особливо в наше время, когда уже почти невозможно встретить удовлетворительного наставника для этих предметов, когда подвижник должен пробираться сам, ощупью, при руководстве писаниями святых отцов, в сокровищницу знаний духовных, и так же ощупью, сам, выбирать из них свойственное себе. При жительстве по евангельским заповедям займитесь внимательною Иису­совою молитвою по способу святого Иоанна Лествич­ника, соединяя молитву с плачем, имея началом и це­лью молитвы покаяние.