Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Положись в молитвенном подвиге твоем вполне на Бога, без Которого невозможно ниже малейшее преус­пеяние. Каждый шаг к успеху в этом подвиге есть дар Божий. Отвергнись себя и отдайся Богу, да творит с то­бою что хочет. А хочет Он, Всеблагий, даровать тебе то, что ни на ум, ни на сердце наше не взыде (1Кор.2:9); хочет даровать толикия блага, каких наш ум и сердце, в пад­шем их состоянии, не могут даже представить себе. Не­возможно, невозможно нестяжавшему чистоты получить о духовных дарах Божиих ни малейшего понятия ни посредством воображения, ни посредством сличе­ния с приятнейшими душевными ощущениями, какие только известны человеку! С простотою и верою возло­жи попечение свое на Бога. Не послушайся представле­ний лукавого, который еще в раю говорил праотцам нашим: будете, яко бози (Быт.3:5). Ныне он же предлагает тебе безвременное и гордостное стремление к приобрете­нию духовных дарований сердечной молитвы, которые, повторяю, подает един Бог, которым определено свое время и свое место. Это место — весь сосуд, как душев­ный, так и телесный, очищенный от страстей. Позабо­тимся освободить храм — душу и тело — от идолов, от жертвоприношений идолам, от идоложертвенного, от всего, что принадлежит к кумирослужению.

Как святой пророк Илия свел на поток Киссов всех жрецов и про­роков Вааловых и там предал их смерти, так и мы по­грузимся в плач покаяния и на блаженном потоке этом умертвим все начала, принуждающие сердце наше при­носить жертвы греху, все оправдания, которыми оправ­дывается, извиняется такое жертвоприношение. Омоем алтарь и все, что окружает его, слезами; удвоим, утро­им омовение, потому что нечистота душевная для омы­тия своего требует обильнейших слез. Алтарь да будет устроен из камней во имя Господне, — из ощущений, за­имствованных единственно из Евангелия; да не будет тут места для ощущений ветхого человека, как бы они ни казались невинными и изящными (3Цар. гл. 18). Тогда великий Бог низведет свой всесвятой огнь в сердца наши и соде­лает наши сердца храмом благодатной молитвы, как Он изрек Божественными устами Своими: Храм Мой, храм молитвы наречется (Мф.21:13).

Сперва обратим внимание на страсти телесные, на употребление пищи и на наиболее зависящие от изли­шества при сем употреблении блудные стремления наши. Постараемся мудро устроить состояние плоти нашей, давая ей столь много пищи и сна, чтоб она не изнемогла излишне и оставалась способною к подвигам; давая их столь мало, чтоб она постоянно носила в себе мертвость, не оживая для движений греховных. По замечанию отцов, при употреблении пищи и сна много значит сделанный навык, почему очень полезно при­учить себя заблаговременно к умеренному, малому, по возможности, их употреблению [73] . Святой Исаак Сирс­кий так выразился о посте и бдении: «Кто возлюбил общение с этими двумя добродетелями в течение всего жития своего, тот соделается наперсником целомудрия. Как начало всех зол есть удовлетворение чрева и рас­слабление себя сном, возжигающие блудную страсть, так и святой Божий путь и основание всех добродете­лей есть пост, и бдение, и бодрствование в службе Бо­жией при распятии тела в течение целой ночи отъяти­ем у него сладости сна. Пост есть ограждение всякой добродетели, начало подвига, венец воздержников, красота девства и освящения, светлость целомудрия, начало христианского пути, мать молитвы, источник целомудрия и разума, учитель безмолвия. Он предше­ствует всем добрым делам.

Как последует здравию очей желание света, так посту, совершаемому с рассуж­дением, последует желание молитвы. Когда кто начнет поститься, тогда от поста приходит в желание беседы с Богом во уме своем. Не терпит тело постящегося про­вести на постели всю ночь. Когда печать пощений на­ложена на уста человека, тогда помысл его поучается в умилении, сердце его источает молитву, лицо его обле­чено сетованием, далеко отстоят от него помышления постыдные. Веселие не видится в глазах его; он — враг прихотям и суетным беседам. Никогда не было видно, чтоб постящийся с рассуждением был порабощен злым пожеланием. Пост с рассуждением есть великий храм всех добродетелей. Нерадящий о нем не оставляет не­потрясенною ни одной добродетели. Пост есть запо­ведь, с самого начала данная естеству нашему во охра­нение его при вкушении пищи; от нарушения поста пало созданное начало бытия нашего. Откуда истекла пагуба, оттуда обратно начинают подвижники шество­вать к страху Божию, когда они начнут хранить Закон Божий» (Слово 21). Предающийся излишнему сну и чревоугодию не может не оскверняться сладострастными движения­ми. Доколе волнуются этими движениями душа и тело, доколе ум услаждается плотскими помыслами, дотоле человек не способен к новым и неведомым ему движе­ниям, которые возбуждаются в нем от осенения его Святым Духом.

Сколько нужен пост для желающего заняться и пре­успеть в умной молитве, столько нужно для него и без­молвие или крайнее уединение, — вообще возможное удаление от скитания. Живя в монастыре, выходи из монастыря как можно реже; при отлучках из монасты­ря как можно скорее возвращайся в монастырь; посе­щая город или село, со всею внимательностью храни свои чувства, чтоб не увидеть, не услышать чего-либо душевредного, чтоб не получить нечаянной и непредви­денной смертоносной раны. В монастыре знай цер­ковь, трапезу и свою келью; в келье к другим братиям ходи только по уважительной причине, — если можно, отнюдь не ходи; посещай келью твоего наставника и духовного отца, если ты так счастлив, что в наши вре­мена нашел наставника; и то посещай своевременно и по требованию нужды, а никак не от уныния и не для празднословия. Приучи себя к молчанию, чтоб ты мог безмолвствовать и среди людей. Говори как можно мень­ше, и то по крайней нужде. Тяжко претерпевать злострадание безмолвия для привыкшего к рассеянности; но всякий желающий спастись и преуспеть в духовной жизни непременно должен подчинить себя этому злостраданию и приучить себя к уединению и безмол­вию. После кратковременного труда безмолвие и уеди­нение соделаются вожделенными по причине плодов, которые не замедлит вкусить душа благоразумного без­молвника.

Преподобный Арсений Великий, находясь в миру, молил Бога, чтоб Бог наставил его, как спастись, и услышал голос, провещавший ему: «Арсений! Беги от человеков и спасешься». Когда преподобный поступил в Египетский скит, в котором проводили жительство великие по святости иноки, он снова молил Бога: «На­учи меня спастись», — и услышал голос: «Арсений! Беги, молчи, безмолвствуй: это корни безгрешия». Свя­той Исаак Сирский говорит о преподобном Арсении Великом: «Молчание помогает безмолвию. Как это? Живя в многолюдной обители, невозможно нам не встречаться с кем-либо. Не мог избежать этого ниже равноангельский Арсений, более других возлюбивший безмолвие. Невозможно не встречаться с отцами и бра­тиями, живущими с нами; встреча эта прилучается нео­жиданно и в то время, когда кто идет в церковь или в какое другое место. Когда достоблаженный этот муж (преподобный Арсений) увидел все это и что ему, как жительствующему близ селения человеческого (хотя он и жил в Египетском скиту, наполненном совершенны­ми иноками), невозможно было избежать по большей части сближения с мирскими людьми и иноками, оби­тавшими в тех местах: тогда он научился от благодати сему способу — постоянному молчанию. Если по необ­ходимости он отверзал дверь кельи для некоторых, то оно утешались только лицезрением его: беседа и по­требность ее оставались излишними» (Слово 41).

Говорит тот же святой Исаак: «Более всего возлюби молчание: оно при­ближает тебя к плоду. Язык недостаточен к изложению тех благ, которые рождаются от молчания. Во-первых, понудим себя к молчанию, тогда от молчания рождает­ся в нас нечто, наставляющее нас родившему его мол­чанию. Да дарует тебе Бог ощутить нечто, рождаемое молчанием. Если ты начнешь жить сим жительством, то не умею и сказать, коликий свет воссияет тебе отсю­да. Не подумай, брат, что дивный Арсений — как сказы­вают о нем, что когда входили к нему отцы и братия, приходившие видеть его, то он принимал их молча и отпускал молча — поступал так только потому, что хо­тел: он поступал так потому, что сначала понудил себя на это делание. Сладость некоторая рождается по вре­мени в сердце от обучения деланию сему и с понужде­нием наставляет тело пребывать в безмолвии. В сем жительстве рождается нам множество слез и видение дивное» (Слово 41). Святой Исаак в 75-м слове говорит: «В тече­ние многого времени будучи искушаем десными и шуими, сам искусив себя многократно следующими двумя образами жительства, приняв от противника (диавола) бесчисленные язвы, сподобившись великих таинствен­ных заступлений, я, вразумленный благодатию Божиею, приобрел многими годами и опытами опытное, ниже­следующее познание.