Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Царь царей и Бог богов приготовляет всю видимую природу, со всем ее убранством, со всем зримым нами изумительным великолепием. Потом в этот чертог поставляет, как конечную причину всего, Свой образ.

По окончании мироздания, пред созданием челове­ка, Бог осматривает сотворенное Им и находит его удов­летворительным: виде Бог, яко добра (Быт.1:25).

По сотворении человека снова Бог осматривает все сотворенное Им и уже находит творение Свое изящ­ным, полным, совершенным: и виде Бог вся, елико сотво­ри: и се добра зело (Быт.1:31).

Человек! Пойми твое достоинство.

Взгляни на луга и нивы, на обширные реки, на бес­предельные моря, на высокие горы, на роскошные дре­ва, на всех зверей и скотов земных, на всех зверей и рыб, странствующих в пространствах воды, взгляни на звезды, на луну, на солнце, на небо: это все — для тебя, все назначено тебе в услужение.

Кроме видимого нами мира есть еще мир, не видимый телесными очами, несравненно превосход­нейший видимого. И невидимый мир — для человека.

Как Господь почтил образ Свой! Какое предначер­тал ему высокое назначение! Видимый мир только пре­дуготовительное преддверие обители, несравненно великолепнейшей и пространнейшей. Здесь, как в пред­дверии, образ Божий должен украситься окончательны­ми чертами и красками, чтоб получить совершенней­шее сходство с своим всесвятейшим, всесовершенней­шим Подлинником, чтоб в красоте и изяществе этого сходства войти в тот чертог, в котором Подлинник при­сутствует непостижимо, как бы ограничивая Свою неограниченность, для явления Себя Своим возлюблен­ным, разумным тварям.

Образ Троицы-Бога — троица-человек.

Три лица в троице-человеке — три силы его духа, которыми проявляется существование духа. Мысли наши и духовные ощущения проявляют существование ума, который, проявляясь со всею очевидностью, вмес­те пребывает вполне невидимым и непостижимым.

В Священном Писании и в писаниях святых отцов иногда вообще душа называется духом, иногда называ­ется духом отдельная сила души. Отцы называют эту силу души словесностью или силою словесности. Они разделяют ее на три частные силы: ум, мысль, или сло­во, и дух. Умом они называют самый источник, самое начало и мыслей духовных, и ощущений. Духом, в час­тном значении, называется способность духовного ощущения. Нередко в отеческих писаниях словесная сила или дух называются умом; нередко называются умами сотворенные духи. Целое получает имя от глав­ной своей части.

Самое существо души нашей — образ Бога. И по па­дении в грех душа пребывает образом! И вверженная в пламень ада душа грешная, в самом пламени ада, пре­бывает образом Божиим! Так научают святые отцы (Св. Димитрий Ростовский. Летопись).

Воспевает святая Церковь в своих песнопениях: «Образ есмь неизреченные Твоея славы, аще и язвы ношу прегрешений» [31] .

Ум наш — образ Отца; слово наше (непроизнесен­ное слово мы обыкновенно называем мыслью) — образ Сына; дух — образ Святаго Духа.

Как в Троице-Боге три Лица неслитно и нераздель­но составляют одно Божественное Существо, так в тро­ице-человеке три лица составляют одно существо, не смешиваясь между собою, не сливаясь в одно лицо, не разделяясь ни три существа. Ум наш родил и не престает рождать мысль, мысль родившись, не престает снова рождаться и вместе с тем пребывает рожденною, сокровенною в уме.

Ум без мысли существовать не может, и мысль без ума. Начало одного непременно есть и начало другой; существование ума есть непременно и существование мысли.

Точно так же дух наш исходит от ума и содействует мысли. Потому-то всякая мысль имеет свой дух, всякий образ мыслей имеет свой отдельный дух, всякая книга имеет свой собственный дух.

Не может мысль быть без духа; существование од­ной непременно сопутствуется существованием другого. В существовании того и другого является существова­ние ума.

Что — дух человека? Совокупность сердечных чувств, принадлежащих душе словесной и бессмертной, чуж­дых душам скотов и зверей.

Сердце человека отличается от сердца животных духом своим. Сердца животных имеют ощущения, зави­сящие от крови и нервов, не имеют ощущения духовно­го — этой черты Божественного образа, исключитель­ной принадлежности человека.

Нравственная сила человека — дух его.

Наш ум, слово и дух, по единовременности своего начала и по своим взаимным отношениям, служат об­разом Отца, Сына и Святого Духа, совечных, собезна­чальных, равночестных, единоестественных.

Видевый Мене, виде Отца, возвестил Сын: Аз во Отце, и Отец во Мне есть (Ин.14:9,10). То же можно сказать о уме челове­ческом и мысли его: ум, невидимый сам по себе, являет­ся в мысли; ознакомившийся с мыслью, ознакомился с умом, произведшим эту мысль.

Господь наименовал Духа Святаго Силою свыше (Лк.24:49), Духом Истины (Ин.14:17); Истина — Сын. Свойство силы имеет и дух человеческий; он есть и дух мыслей человека, ис­тинны ли они или ложны. Он проявляется и в тайных движениях сердца, и в образе мыслей, и во всех действи­ях человека. Духом человека вынаруживается и ум его, и образ мыслей; дух каждого поступка вынаруживает мысль, руководившую человека при поступке.

Милосердый Господь украсил Свой образ и подо­бием Своим. Образ Бога — самое существо души; подо­бие — душевные свойства.

Был новосотворенный образ Божий — человек, по­добно Богу, бесконечен, премудр, благ, чист, нетленен, свят, чужд всякой греховной страсти, всякого греховно­го помышления и ощущения.

Искусный художник сперва изображает форму, чер­ты того лица, с которого снимает портрет. Изобразив с точностью эти черты, он дает лицу, самой одежде цвет и краски подлинника, тем усовершает сходство. Бог, сотво­рив Свой образ, украсил его Своим подобием: свойствен­но образу Божию иметь по всему сходство с Богом. Ина­че образ был бы недостаточен, недостоин Бога, не вы­полнял своего назначения, не соответствовал ему.

Увы! увы! Восплачьте небеса! Восплачь солнце, вос­плачьте все светила, восплачь земля, восплачьте все тва­ри небесные и земные! Восплачь вся природа! Вос­плачьте святые Ангелы! Возрыдайте горько, неутешно! Облекитесь, как в одежду, в глубокую печаль! Соверши­лось бедствие, бедствие, вполне достойное назваться бедствием: образ Божий пал.

Почтенный самовластием от Бога, как одним из ярких, живых цветов Богоподобия, обольщенный анге­лом, уже падшим, он сообщился мысли и духу темным отца лжи и всякой злобы. Сообщение это осуществил действием: разъединением с волею Божиею. Этим от­гнал от себя Духа Божия, исказил Божественное подо­бие, сделал самый образ непотребным. Живо и точно изобразил Екклезиаст бедствия паде­ния: развращенное, сказал он, не может исправитися, и лишение не может исчислитися (Еккл.1:15).

Расстройство образа и подобия удобно каждому ус­мотреть в себе. Красота подобия, состоящая из совокуп­ности всех добродетелей, осквернена мрачными и смрадными страстями. Черты образа лишены своей правильности, своего взаимного согласия: мысль и дух борются между собою, выходят из повиновения уму, вос­стают против него. Сам он — в непрестанном недоуме­нии, в омрачении страшном, закрывающем от него Бога и путь к Богу, святой, непогрешительный.

Ужасным мучением сопутствуется расстройство об­раза и подобия Божия. Если человек внимательно, в уединении, в течение значительного времени, постоян­но будет смотреть в себя, то он убедится, что это муче­ние действует непрерывно, — раскрывается и закрыва­ется, смотря по тому, много или мало заглушает его раз­влечение.

Человек! Твои развлечения, твои увеселения — об­личители живущей внутри тебя муки. Ты ищешь заглу­шить ее чашею шумных забав и непрерывного развле­чения. Несчастный! Едва выпадет для тебя минута трезвения, как ты снова убеждаешься, что мука, кото­рую ты старался уничтожить развлечением, живет в тебе. Развлечение служит для нее пищею, средством ук­репления: отдохнув под сенью развлечения, мука просыпается с новыми силами. Она — свидетельство, жи­вущее в самом человеке, свидетельствующее ему о его падении.

Печатью, свидетельством падения запечатлено тело человека. С самого рождения своего оно во враж­де, в борьбе со всем окружающим и с самою живущею внутри его душою. Наветуют против него все стихии; наконец, утомленное внутренними и внешними бранями, поражаемое недугами, угнетаемое старостью, оно падает на косу смерти, хотя и сотворено бессмерт­ным, — рассыпается в прах.

И снова является величие образа Божия! Оно явля­ется в самом падении его, в способе, которым человек извлечен из падения.

Бог, одним из Лиц Своих, восприял на Себя образ Свой: вочеловечился; Собою извлек его из падения, вос­становил в прежней славе; возвел к славе несравненно высшей, нежели та, которая была ему усвоена при со­творении.