Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Я раб Бога моего, несмотря на то, что мне даны сво­бодная воля и разум для управления волею. Воля моя свободна почти только в одном избрании добра и зла: в прочих отношениях она ограждена отовсюду. Могу по­желать! Но пожелание мое, встречаясь с противополож­ною волею других человеков, с противоположным направлением непреодолимых обстоятельств, остается по большей части неисполненным. Могу пожелать много­го; но собственная немощь моя соделывает бесплодным многое множество пожеланий моих.

Когда пожелание останется неисполненным, особ­ливо когда пожелание представляется и благоразумным, и полезным, и нужным: тогда сердце поражается печалью. Соответственно значению пожелания, печаль мо­жет усиливаться, нередко переходить в уныние и даже отчаяние. Что успокаивает в лютые времена душевного бедствия, когда всякая помощь человеческая или бес­сильна, или невозможна? Успокаивает одно сознание себя рабом и созданием Божиим; одно это сознание имеет такую силу. Едва скажет человек молитвенно Богу от всего сердца своего да совершается надо мною, Господь мой, воля Твоя, как и утихает волнение сердечное. От слов этих, произнесенных искренно, самые тяжкие скорби лишаются преобладания над человеком.

Что значит это? Это значит, что человек, исповедав себя рабом и созданием Божиим, предавшись всецело воле Божией, немедленно вступает всем существом сво­им в область святой Истины. Истина доставляет пра­вильное настроение духу, жизни. Взошедший в область Истины, подчинившийся Истине получает нравствен­ную и духовную свободу, получает нравственное и духов­ное счастье. Эта свобода и это счастье не зависят от человеков и обстоятельств.

Аще вы пребудете во словеси Моем, сказал Спаситель иудеям, воистинну ученицы Мои будете и уразумеете Исти­ну, и Истина свободит вы... Всяк творяй грех, раб есть гре­ха. Аще Сын Божий, Который есть Само-истина, свобо­дит вы, воистинну свободни будете (Ин.8:31-36; 14:6). Служение греху, лжи, суете есть в полном смысле рабство, хотя бы оно представлялось по наружности блестящею свободою. Рабство это — рабство вечное. Только тот совершенно и истинно свободен, кто — истинный раб Бога своего.

Еще глубже погружаюсь в рассматривание себя, и новое зрелище открывается предо мною. Усматриваю решительное расстройство моей собственной воли, непокорность ее разуму, а в разуме усматриваю утрату способности руководить волей правильно, утрату спо­собности действовать правильно. При рассеянной жиз­ни мало замечается это состояние; но в уединении, ког­да уединение освещено светом Евангелия, состояние расстройства сил душевных является в обширной, мрачной, ужасной картине. И служит оно свидетель­ством предо мною, что я — существо падшее. Я — раб Бога моего, но раб, прогневавший Бога, раб отвержен­ный, раб, караемый рукою Божиею. Таким объявляет мне меня и Божественное Откровение.

Мое состояние есть состояние, общее всем челове­кам. Человечество — разряд существ, томящихся в раз­нообразном бедствии, казнимых. Не может быть ина­че! Доказательствами этого я обставлен и извне и внут­ри меня. Если б я не был изгнанником на земле, подоб­но всем братиям моим, человекам, если б земная жизнь моя не была наказанием: то зачем всей жизни этой быть поприщем непрестанного труда, непрестанного столкновения, ненасытного стремления, никогда и ни­чем не удовлетворяемого? Зачем земной жизни быть пу­тем одного страдания, иногда действующего сильнее, иногда слабее, иногда ощущаемого, иногда заглушаемо­го упоением земными попечениями и наслаждениями? Зачем быть болезням и всем другим несчастиям, част­ным и общественным? Зачем быть в обществе челове­ческом ссорам, обидам, убийствам? Зачем быть всему разнообразному злу, неусыпно ратующему против доб­ра, угнетающему и гонящему добро, почти всегда тор­жествующему над добром? Зачем каждый человек внут­ри себя отравлен страстями, мучится ими несравненно более, нежели скорбями извне? Зачем быть смерти, по­жирающей нещадно всех? Что за явление — поколения, сменяемые одно другим, возникающие из небытия, вступающие в жизнь на краткий срок, опять погружаю­щиеся навсегда в неизвестность?

Что за явление — деятельность каждого поколения на земле, как бы вечного на ней? Что за явление — эта деятельность, постоянно противоречащая самой себе, постоянно зиждущая с усилением, зиждущая на потоках крови человеческой, как бы на цементе, — постоянно разрушающая свою работу с таким же усилием, с таким же кровопролитием?.. Земля — юдоль изгнания, юдоль непрерывающегося беспорядка и смятения, юдоль срочного страдальческого пребывания существ, утра­тивших свое первобытное достоинство и жилище, ут­ративших здравый смысл. Бесчисленными образами страдания страдают человеки в этой юдоли мрачной и глубокой! Страдают они и под гнетом нищеты и в оби­лии богатства; страдают и в убогих хижинах и в великолепных царских чертогах; страдают от бедствий из­вне и от того страшного расстройства, которым пора­жено естество каждого человека внутри его, которым поражены и душа и тело его, которым извращен, ослеп­лен ум его.

Так гадательствую о себе! К таким неоспоримым, осязательным заключениям приводят меня опыты моей жизни и все, совершившееся и совершающееся над всем человечеством. Таким изображает меня и Божествен­ное Откровение, изображает с большею определеннос­тью, отворяя мне врата в область познаний по дару Бога моего, врата заключенные, к которым я мог только дос­тичь, пред которыми мог только встать действием соб­ственного умствования моего. Поведается Божествен­ным откровением, что первый человек создан Богом из ничего, создан в красоте духовного изящества, создан бессмертным, чуждым зла. Поведание это не может не быть справедливым: чувствую себя бессмертным, и зло чуждо мне; ненавижу его, мучусь им, увлекаюсь им, как льстецом и как тираном. Сотворенный на земле первый человек взят в отделение неба, называемое раем. Здесь, среди не нарушаемого ничем блаженства, он отравил себя самопроизвольно вкушением зла; в себе и с собою он отравил и погубил все потомство свое. Адам, — так назывался этот человек, — поражен смертью, то есть грехом, безвозвратно расстроившим естество человека, соделавшим его неспособным к блаженству. Убитый этою смертью, но не лишенный бытия, при чем смерть тем ужаснее как ощущаемая, он низвергнут на землю в оковах: в грубой, многоболезненной плоти, претворив­шейся в такую из тела бесстрастного, святого, духовно­го.

Земля проклята за преступление человека: она, утра­тив свое первобытное состояние (Быт.2:5,6), преобразилась в состояние, какое должна иметь обитель изгнанников с неба за попрание на небе заповеди Божией. Враждеб­ное настроение к нам всей видимой природы встреча­ем на каждом шагу! На каждом шагу встречаем ее уко­ризну, ее порицание, ее несогласие на наше поведение! Пред человеком, отвергшим покорность Богу, отвергла покорность тварь бездушная и одушевленная! Она была покорна человеку, доколе он пребывал покорным Богу! Теперь она повинуется человеку насильно, упорствует, часто нарушает повиновение, часто сокрушает своего повелителя, жестоко и неожиданно возмутившись про­тив него. Закон размножения человеческого рода, уста­новленный Творцом вслед за сотворением, не отменен; но он начал действовать под влиянием падения; он из­менился, извратился. Родители подверглись враждеб­ным отношениям между собою, несмотря на плотской союз свой (Быт.3:16); они подверглись болезням рождения и тру­дам воспитания (Быт.3:16-19); чада, зачинаясь в недре растления и в грехе (Пс.50:7), вступают в бытие жертвами смерти. Пребы­вание на поверхности земной, среди разнообразных и многочисленных томлений, дано каждому человеку срочное. По миновании срока, определяемого непости­жимым Богом, каждый человек должен нисходить в веч­ную темницу, в ад, образуемый обширною внутреннос­тью земной планеты.

Что такое — человечество, испол­ненное гордостного мечтания о себе, обезумленное этою суетною и ложною мечтою? Человечество сор, непотребный для неба, выметенный с неба, повергну­тый сперва к устию пропасти, потом повергаемый по­степенно, по мере своего размножения, в самую про­пасть. Пропасть именуется бездною: такова она в отно­шении к человекам. Нет выхода из нее: вереи ея и заклепи вечнии (Иона 2:7), говорит Писание.

Внимаю поведанию Божественного Откровения и признаю его истинным. Невозможно не признать его справедливым! Бесконечный Бог есть добро всесовершенное; человек отличается от Него бесконечным раз­личием по существу, а по свойствам и направлению встал в положение противодействия Богу. Если же че­ловек, столько ничтожный пред Богом, вместе и про­тивник Богу, то какое значение должен он иметь пред святынею и величием Божества? Значение презренной нечистоты и скверны, по свидетельству Писания (Апок.22:11,15). Он должен быть изгнан от лица Божия, как бы сокрыт от взоров Божиих.