Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Может быть, на это возразят: «Мы христиане; мы обновлены святым крещением, которым исцеляются все недуги падшего естества, восстановляются образ и подобие Божии в первоначальном изяществе их, насаж­дается в человека Святый Дух, уничтожается поврежде­ние свойств, а потому и любви». Так! Но благодатное состояние обновления и пакибытия, доставляемое свя­тым крещением, нуждается в поддержании житель­ством по евангельским заповедям. Аще заповеди Моя со­блюдете, сказал Господь, пребудете в любви Моей. Будете во Мне и Аз в вас. Яко же розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе: тако и вы, аще во Мне не пребудете. Аще кто во Мне не пребудет, извержется вон, яко же розга, и изсышет, и собирают ю, и во огнь влагают, и сгорает (Ин.15:10,4,6). Не поддерживающий приобретений, дарованных святым крещением, жизнью по заповедям, утрачивает приобре­тенное. «Неизреченная и страшная слава, — говорит святой Иоанн Златоуст, — доставляемая крещением, пребывает в нас один или два дня; потом мы ее погаша­ем, наводя на нее бурю житейских попечений и закры­вая лучи густыми облаками» [11] . Ожив в пакибытие кре­щением, мы снова умерщвляем себя жизнью по плоти, жизнью для греха, для земных наслаждений и приобре­тений. Святой апостол Павел сказал: Должны есмы не пло­ти, еже по плоти жити. Сущий же во плоти Богу угодити не могут. Мудрование бо плотское смерть есть (Рим.8:12,8,7,6).

Благодать кре­щения остается без действия, как светлое солнце, зак­рытое тучами, как драгоценный талант, закопанный в землю. Грех начинает действовать в нас со всею си­лою или и еще сильнее нежели до принятия крещения, сообразно тому, в какой степени мы предаемся грехов­ности. Но данное нам сокровище духовное не отни­мается от нас окончательно до самой смерти, и мы можем раскрыть его снова во всей силе и славе покая­нием (Каллиста и Игнатия, гл. 6). Раскаяние в греховной жизни, печаль о грехах произвольных и невольных, борьба с греховными на­выками, усилие победить их и печаль о насильном по­беждении ими, принуждение себя к исполнению всех евангельских заповедей — вот наша доля. Нам предле­жит испросить прощение у Бога, примириться с Ним, верностью к Нему загладить неверность, дружество со грехом заменить ненавистью ко греху. Примирившим­ся свойственна святая любовь. Не столько мы ищем ее, сколько Бог ищет, чтоб мы сделались способными при­нять ее и приняли ее. Обличив в заблуждении того, кто был удовлетворен собою по своим самомнению и сле­поте, призвав его к ревностному покаянию, Господь про­изнес следующее утешение и обетование: Се стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мною. Побеждающему дам сести со Мною на престоле Моем, яко же и Аз победих, и седох со Отцем Моим на престоле Его (Апок.3:20,21).

Это говорит всесвя­тая Любовь. Ощущение любви, которое приписывает себе грешник, непрестающий утопать во грехах, кото­рое приписывает он себе неестественно и гордо, есть не что иное, как одна обманчивая, принужденная игра чувств, безотчетливое создание мечтательности и само­мнения. Всяк согрешаяй не виде Его, ни позна Его (1Ин.3:6) — Бога, Который есть Любовь.

Обратимся к гражданам пустынь, вертепов, пропас­тей земных, к тем из человеков, ихже не бе достоин весь мир, к преподобным инокам, которые занимались высо­чайшею из наук, наукою, принесенною Господом с неба. Эта наука — познание Бога и, при посредстве истинно­го, опытного богопознания, познание человека. Безус­пешно трудились и трудятся над приобретением этого познания мудрецы мира сего при свете собственного разума, омраченного падением. Здесь нужен свет Хрис­тов! Единственно при сиянии этого света человек мо­жет увидеть Бога, увидеть себя. Озаряемые Христовым светом, преподобные пустынножители трудились на селе сердца своего, обрели на нем драгоценный бисер — любовь к Богу. В Боговдохновенных писаниях своих они предостерегают нас от тех бедствий, которые обыкно­венно последуют за преждевременным исканием люб­ви. С особенною ясностью рассуждает об этом предме­те святой Исаак Сирский. Из сочинений его мы выпи­сываем несколько свидетельств и душеполезнейших на­ставлений.

«Премудрый Господь, — говорит великий Наставник монашествующих, — благоволит, чтоб мы снедали в поте лица хлеб духовный. Установил Он это не от зло­бы, но чтоб не произошло несварения и мы не умерли. Каждая добродетель есть матерь следующей за нею. Если оставишь матерь, рождающую добродетели, и уст­ремишься к взысканию дщерей, прежде стяжания мате­ри их, то добродетели эти соделываются ехиднами для души. Если не отвергнешь их от себя, — скоро ум­решь» (Слово 72). Духовный разум естественно последует за де­ланием добродетелей. Тому и другому предшествуют страх и любовь. Опять страх предшествует любви. Вся­кий, бесстыдно утверждающий, что можно приобрес­ти последующее, «не упражняясь предварительно в предшествующем, без сомнения, положил первое осно­вание погибели для души своей. Господом установлен такой путь, что последнее рождается от первого» (Слово 5). В 55-м Слове, которое служит ответом на послание пре­подобного Симеона Чудотворца, святый Исаак говорит: «Ты написал в послании твоем, что душа твоя возлюби­ла возлюбить Бога, но что ты не достиг того, чтоб лю­бить, хоть и имеешь великое желание любить. К этому присовокупляешь, что отшельничество в пустыне вож­деленно тебе, что чистота сердца началась в тебе, и что память Божия очень воспламеняется в сердце твоем, разжигает его. Если это истинно: то оно велико.

Но мне не хотелось бы, чтоб оно было написано тобою: потому что тут нет никакого порядка. Если же ты поведал для вопроса: то порядок вопроса — иной. Говорящий, что душа его не имеет еще дерзновения в молитве, потому что не победила страстей, как смеет сказать, что душа его возлюбила возлюбить Бога? Нет способа возбудить­ся в душе Божественной любви, в след которой ты та­инственно шествуешь в отшельничестве, если душа не победила страстей. Ты же сказал, что душа твоя не по­бедила страстей, а возлюбила возлюбить Бога: в этом нет порядка. Говорящий, что страстей не победил, а воз­любил Бога любить, — не знаю, что и говорит. Возра­зишь: я не сказал люблю, но люблю возлюбить. И это не имеет места, если душа не достигла чистоты. Если же хочешь сказать обыкновенное слово, то не ты один го­воришь, но и каждый говорит, что желает любить Бога; говорят это не только христиане, но и неправо покло­няющиеся Богу. Это слово говорится обыкновенно каж­дым. Но при таких словах движется только язык, между тем как душа не ощущает того, что говорится. Многие больные не знают даже того, что они больны. Злоба есть болезнь души, и прелесть — утрата истины. Весьма мно­гие, зараженные этими недугами, провозглашают свое здравие и многими бывают похваляемы.

Если душа не уврачуется от злобы и не стяжет естественного здравия, в котором она создана, если не возродится в здравие Духом, то человеку невозможно пожелать чего-либо вы­шеестественного, свойственного Духу, потому что душа, доколе находится в недуге по причине страстей, дотоле не способна ощущать ощущением своим духовное и не умеет желать его, но желает только от слышания и чте­ния Писаний».

«Деяние креста — сугубо, сообразно составу есте­ства, разделяемому на две части. Одно состоит в пре­терпении скорбей телом, совершается действием душевной силы ревности и называется собственно дея­ние. Другое же приобретается тонким деланием ума, непрестанным помышлением о Боге и пребыванием в молитве, что совершается силою желания, и называет­ся видение. Первое, то есть деяние, очищает страстную часть души силою ревности; второе же очищает мыс­ленную часть души действием душевной любви или вожделением душевным. Каждый, прежде совершенно­го обучения в первой части, переходящий ко второй, увлекаясь ее сладостью, чтоб не сказать от лености, подвергается гневу за то, что, не умертвив прежде уды свои, яже не земли (Кол.3:5), то есть не уврачевав немощи по­мыслов терпеливым пребыванием в делании крестно­го поношения, дерзнул возмечтать в уме своем славу креста. Сие-то значит сказанное древними Святыми: «Если ум захочет взойти на крест, прежде нежели ис­целятся чувства от немощи, то постигает его гнев Бо­жий. Восхождение на крест тогда навлекает гнев, когда совершается не первою частью терпения скорбей или распятием плоти, но стремлением к видению, вто­рою частью, имеющею место по исцелении души. Та­кового ум осквернен постыдными страстями и устрем­ляется к мечтам и помыслам самомнения.