Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Вышел катер из залива, как из высо­костенного замка, остались утесы на своих местах, яви­лось взору обширное озеро, вдали чуть виден был берег сердобольский; по другим направлениям берега нет, — синева вод сливается с синевой неба. Подняты паруса; быстро понесся катер по отлогим волнам. Ско­ро мы достигли противоположного берега; оттуда я ог­лянулся на Валаам: он представился мне, на своих об­ширных, синих, бесконечных водах, как бы планетой на лазоревом небе.

И точно, так он далек от всего! Он как будто не на земле! Жители его мыслями и желаниями высоко под­нялись от земли! Валаам — отдельный мир! Многие его иноки забыли, что существует какая-нибудь другая стра­на! Вы встретите там старцев, которые со своего Вала­ама не бывали никуда по пятидесяти лет и забыли все, кроме Валаама и неба.

Воинство духовное! Блаженные жители острова священного! Да снизойдет на вас благословение неба за то, что вы возлюбили небо! Да почиет на вас благо­словение странника за то, что вы возлюбили стран­ноприимство! Да услышатся молитвы ваши Богом, да приятны будут Ему хвалебные песнопения ваши: пото­му что молитвы и песнопения ваши полны благогове­ния священного! Да будут благословенны житницы ваши и имущество ваше: потому что нищий всегда на­ходит у вас и укрух хлеба, и лоскут одежды для при­крытия наготы своей! Братия! Благую часть вы избра­ли! Не озирайтесь вспять, не привлекайтесь снова к миру какой-нибудь суетной, временной приятностью мира! В нем все — так шатко, так непостоянно, так минутно, так тленно! Вам даровал промысл Божий отдельное, удаленное от всех соблазнов селение, вели­чественный, вдохновенный Валаам. Держитесь этого пристанища, не возмущаемого волнами житейского моря; мужественно претерпевайте в нем невидимые бури; не давайте благой ревности остывать в душах ваших; обновляйте, поддерживайте ее чтением святых отеческих книг; бегите в эти книги умом и сердцем, уединяйтесь в них мыслями и чувствованиями, — и Ва­лаам, на котором вы видите гранитные уступы и высо­кие горы, сделается для вас ступенью к небу, той духов­ной высотой, с которой удобен переход в обители рая.

Странник, писавший эти строки, в них изливший свои чувства к вам и вашему жилищу, странник, не раз посещавший обитель вашу с сердечною заботой о ней, о благополучии ее и вашем, испрашивает себе жизни в молитвенном воспоминании вашем до гроба — и за пределом гроба.

О МОНАШЕСТВЕ

Разговор между православными христианами, мирянином и монахом

Мирянин. Отец мой! Признаю себя счастливым, что, при знакомстве моем с вами, я нашел в вас лицо, пред которым могу открывать мое сердце и от которо­го слышу искреннее слово. Желаю, желаю от души и вполне, принадлежать Православной Церкви, последо­вать ее догматическому и нравственному Преданию. С этой целью стараюсь о всех предметах предания иметь определенное понятие. Неправильные понятия ведут к неправильным действиям; неправильное дей­ствие — источник вреда частного и общественного. В настоящей беседе не откажитесь объяснить мне зна­чение монашества в Церкви Христовой.

Монах. Бог да благословит желание ваше. Из точ­ных и правильных понятий рождается все доброе; из превратных и ложных рождаются все бедствия. Это мнение принадлежит Евангелию. Оно предлагает нам Истину в начальную причину спасения, а на ложь ука­зывает как на начальную причину погибели (см.: Ин.8:32,44). — Поче­му вы хотите, чтоб сегодня предметом разговора наше­го было именно монашество?

Мирянин. В обществе, которое я посещаю, часто возбуждается речь о монашестве, высказываются раз­личные современные мнения о нем. Знакомые мои почти всегда обращаются ко мне, как к находящемуся в сношении со многими духовными лицами, выражая желание, чтоб и я высказал мое мнение. Хочу достав­лять ближним сведения точные, а потому и прошу вас сообщить мне их.

Монах. Не знаю, в какой степени я способен удов­летворить вас: но желаю быть и искренним пред вами, и изложить то, что привелось узнать из чтения Свя­щенного Писания и святых отцов, из бесед с достой­ными уважения и доверия по жизни иноками, наконец из собственных наблюдений и опытов. В основание беседы нашей, как бы полагая краеугольный камень в основание здания, скажу, что монашество есть установление Божие, отнюдь не человеческое.

Мирянин. Представьте себе! Мысли, что монаше­ство — есть Божественное установление, я и не слыхал в обществе.

Монах. Это я знаю. Потому-то, когда зачнется в светском обществе разговор о монашестве, один го­ворит: «Мне кажется так!», другой — «А мне кажется вот так!», иной: «А я сделал бы то!», другой — «А я сделал бы это!» Слышится тысяча противоречащих мнений и предположений, произносимых людьми, не имеющими никакого понятия о монашестве, но гото­выми сделаться писателями правил для монашества и распоряжаться монашеством по своему премудрому усмотрению, без всяких справок. Некоторые повторя­ют даже хулы, произнесенные на монашество протестантами и безбожниками. Чувством грусти и страха объемлется сердце от таких возгласов и суждений, в которых неведение попирает своими копытами драго­ценнейшие перлы Божественного предания и установ­ления.

Мирянин. Точно! Причиной этого — неведение, как вы сказали, отец.

Монах. Не думайте, что неведение есть зло незначи­тельное. Святые отцы называют неведение великим, начальным злом, от которого зло рождается в полно­те обилия. Преподобный Марк Подвижник говорит, что неведение есть первый, главный исполин злобы (Слово к иноку Николаю, Добротолюбие, ч. 1). Неведение не ведает своего неведения, неведение удовлетворено своим ведением, сказал другой отец (Священномученик Петр Дамаскин. Книга 1. Добротолюбие, ч. 3). Оно способно наделать множество зла, нисколько не подозревая, что делает его. Говорю это из чувства сострадания к человекам, не понимающим, в чем заклю­чается достоинство человека, — к христианам, не знаю­щим, в чем состоит христианство, действующим из не­ведения своего против себя. Не подумайте, чтоб у меня было намерение прикрывать в установлении Боже­ственном человеческие злоупотребления и человече­скую немощь. Нет! Обличение и устранение человече­ских злоупотреблений в установлении Божием служит признаком благоговения к этому установлению, сред­ством сохранения в должной святости установления, да­рованного Богом, предоставленного в распоряжение че­ловекам.

Мирянин. Последняя мысль опять нова для меня. С этой точки я никогда не глядел на монашество и в других не встречал этого воззрения.

Монах. Сказанное мною относится не к одному мо­нашеству, но ко всей Церкви, как Ветхозаветной, так и Новозаветной. Что Ветхозаветная Церковь основана Богом, что она передана делателям иудейскому народу, это изобразил Господь в притче о винограднике, в 21-й главе Евангелия от Матфея (см.: стих 33 и далее). Что Новозаветная Цер­ковь основана Богочеловеком, что она передана друго­му народу, составившемуся из всех народов, христиа­нам, это явствует из Евангелия и из всего Священного Писания (Еф.1:22,23; 2:10 и 11 и проч.). Иудеи должны были дать отчет Богу в со­хранении дара Божия, в управлении и распоряжении даром Божиим. Как поведение их оказалось преступ­ным, то они устранены — впрочем, когда уже они уст­ранились произвольно в духе, — и подвергнуты казни. Равным образом потребуется отчет от христиан, какое они сделали употребление вообще из установления Божия — Новозаветной Церкви — и из частных уста­новлений в ней, каково монашество.

Мирянин. Не имеется ли возможности усмотреть из Священного Писания, чем заключится судьба Ново­заветной Церкви на земле?

Монах. Мирянин. Какое значение монашества в Христовой Церкви?

Монах. Монахи суть те христиане, которые остав­ляют все, по возможности, земные занятия для заня­тия молитвой, — добродетелью, выше всех добродете­лей, чтоб посредством ее соединиться во едино с Бо­гом, как сказал апостол: Прилепляяйся Господеви бывает един дух с Господом (1Кор.6:17. Преподобный Марк Подвижник, Слово 4).А как молитва заимствует свою силу из всех прочих добродетелей и из всего учения Христова, то монахи прилагают особенное тщание к исполнению евангельских заповедей, присовокупляя к исполнению заповедей, обязательному для всех хрис­тиан, исполнение двух советов Христовых: совета о нестяжании и совета о безбрачии (Преподобный авва Дорофей, Поучение 1). Монахи житель­ством своим стремятся уподобиться жительству на зем­ле Богочеловека: по этой причине святые иноки именуются преподобными.