Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Он видит недостатки ближних; сравнивая их со своими, признает свои легкими, извинительными. Чем более возрастает в глазах его собственная правда, тем более умаляется оправдание благодатное, туне даруемое кающимся. От этого ослабевает, истребляется чувство покаяния. С умалением чувства покаяния затрудняется шествие к духовному преуспеянию; с уничтожением чувства по­каяния совращается человек со спасительного пути на путь самомнения и самообольщения. Он делается чуж­дым святой любви к Богу и ближним. Отпущаются греси ея мнози, сказал Господь о блаженной грешнице, яко возлюби много. А емуже мало оставляется, меньше любит (Лк.7:47).

Зараженный недугом фарисейства лишается преус­пеяния духовного. Жестка почва его сердечной нивы, не приносит жатвы: для духовного плодоносия необхо­димо сердце, возделанное покаянием, смягченное, ув­лажненное умилением и слезами. Лишение преуспея­ния — уже существенный ущерб! Но вред, происходя­щий от фарисейства, не ограничивается бесплодием души: смертоносная зараза фарисейством по большей части сопряжена с последствиями самыми гибельны­ми. Фарисейство не только соделывает бесплодными для человека добрые дела его, но направляет их во зло душе его, к его осуждению пред Богом.

Изобразил это Господь в притче о фарисее и мытаре, молившихся вместе в храме Божием (Лк. гл.18). Фарисей, смот­ря на себя, не находил причин к покаянию, к ощущению сердечного сокрушения; напротив того, он находил причины быть довольным собою, полюбоваться собою. Он видел в себе пост, подаяние милостыни, но не ви­дел тех пороков, которые видел, или думал видеть в дру­гих, и которыми соблазнялся. Говорю — думал видеть: потому что у соблазна глаза велики; он видит и такие грехи в ближнем, которых вовсе в нем нет, которые для ближнего изобрело его воображение, водимое лукав­ством. Фарисей, в самообольщении своем, приносит за свое душевное состояние хвалу Богу. Он скрывает свое превозношение, и оно скрывается от него под личиной благодарения Богу. При поверхностном взгляде на За­кон ему казалось, что он — исполнитель Закона, благо-угодный Богу. Он забыл, что заповедь Господня, по выражению псалмопевца, широка есть зело, что пред Богом самое небо нечисто (Иов.15:15), что Бог не благоволит о жертвах, ни даже о всесожжении, когда им не сопутствуют и не содействуют сокрушение и смирение духа, что Закон Божий надо насадить в самое сердце для достижения истинной, блаженной, духовной праведности. Явление этой праведности начинается в человеке с ощущения нищеты духа (Пс.39:9; Мф.5:3).

Тщеславный фарисей мнит благода­рить, прославлять Бога: Боже, хвалу Тебе воздаю, говорит он, яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедни­цы, прелюбодее (Лк.18:11). Он исчисляет явные согрешения, кото­рые могут быть видимы всеми, но о душевных страстях, о гордости, лукавстве, ненависти, зависти, лицемерии не говорит ни слова. А они-то и составляют фарисея! Они-то и омрачают, мертвят душу, соделывают ее не способной к покаянию! Они-то уничтожают любовь к ближнему и рождают исполненный хлада, гордыни и ненависти — соблазн! Тщеславный фарисей мнит бла­годарить Бога за свои добрые дела, но Бог отвращается от него; Бог произносит против него страшный приго­вор: Всяк возносяйся смирится (Лк.18:14).

Когда фарисейство усилится и созреет, овладеет душою, то плоды его — ужасны. Нет беззакония, пред которым бы оно содрогнулось, на которое бы не ре­шилось. Фарисеи осмелились похулить Святаго Духа. Фарисеи осмелились назвать Сына Божия беснующим­ся. Фарисеи позволили себе утверждать, что вочелове­чившийся Бог, пришедший на землю Спаситель, опа­сен для общественного благосостояния, для гражданского быта иудеев. И для чего все эти переплетенные вымыслы? Для того чтоб под прикрытием наружной справедливости, под личиною охранения народности, законов, религии, насытить ненасытимую злобу свою кровью, принесть кровь в жертву зависти и тщесла­вию, чтоб совершить Богоубийство. Фарисейство — страшный яд; фарисейство — ужасный душевный недуг.

Постараемся начертать изображение фарисея, за­имствуя живопись из Евангелия, чтоб каждый, вгляды­ваясь в это страшное, чудовищное изображение мог тщательно храниться по завещанию Господа от кваса фарисейска (Мф.16:6): от образа мыслей, от правил, от настрое­ния фарисейских.

Фарисей, довольствуясь исполнением наружных обрядов религии и совершением некоторых видимых добрых дел, не чуждых и язычникам, раболепно слу­жит страстям, которые старается постоянно прикры­вать, которых в значительной степени не видит в себе и не понимает, которые производят в нем совершен­ную слепоту по отношению к Богу и всему Божествен­ному учению. Познание, а потому и зрение в себе дей­ствия душевных страстей доставляется покаянием, но фарисей для чувства покаяния недоступен. Как может сокрушиться, умилиться, смириться сердце, удовлетво­ренное собою? Неспособный к покаянию, он неспосо­бен зреть света заповедей Божиих, просвещающих очи ума. Хотя он и занимается чтением Писания, хотя ви­дит в нем эти заповеди, но в омрачении своем не оста­навливается на них: они ускользают от взоров его, и он заменяет их своими умствованиями, нелепыми, уродливыми. Что может быть страннее, несообразнее фарисейских умствований, упоминаемых в Евангелии! Иже аще кленется церковию, утверждали фарисеи, ничесо­же есть: а иже кленется златом церковным, должен есть (Мф.23:16).

Фарисей, оставляя исполнение заповедей Божиих, со­ставляющих сущность Закона, стремится к утонченно­му исполнению наружных мелочей, хотя бы это было с очевидным нарушением заповедей. Святые Божии заповеди, в которых жизнь вечная, оставлены фарисеями без всякого внимания, совершенно забыты! Одесятствуе­те, говорил им Господь, мятву и копр и кимин, и оставис­те вящшая закона, суд и милость и веру... Вожди слепии, оцеждающии комары, велблуды же пожирающе (Мф.23:23,24).

Самая скрытная из всех душевных страстей есть тщеславие. Эта страсть более всех других маскируется пред сердцем человеческим, доставляя ему удоволь­ствие, часто принимаемое за утешение совести, за уте­шение Божественное. И на тщеславии-то заквашен фа­рисей. Он все делает для похвалы человеческой; он любит, чтоб и милостыня его, и пост его, и молитва его имели свидетелей. Он не может быть учеником Гос­пода Иисуса, повелевающего последователям Своим пренебрегать славою человеческою, идти путем уничи­жения, лишений, страданий. Крест Иисуса служит для фарисея соблазном. Ему нужен Мессия, похожий на Александра Македонского или Наполеона I, с громкой славой завоевателя, с трофеями, с добычею! Мысль о славе небесной, духовной, о славе Божией, вечной, о самой вечности недоступна для души его, пресмыкаю­щейся по земле, в земном прахе и тлении. Фарисей сребролюбив. Сердце его там, где его сокровище. Там вера его, там чувства его, там надежда, там любовь! Устами, краем языка он исповедует Бога, а сердцем он отвергается Его. Никогда он не ощущает присутствия Божия, не зрит промысла Божия, не знает опытом, что значит страх Божий. Для сердца его нет Бога, нет и ближних. Он — весь земной, весь плотский, весь во власти страстей душевных, движется ими, управляется ими, влечется ко всякому беззаконию, живет и действу­ет единственно для самолюбия. В этой душе воздвигнут идол я.

Идолу курится непрестанный фимиам, закала­ются непрестанные жертвы. Как может в этой душе соединиться служение всесвятому Богу со служением мерзостному кумиру? Эта душа в страшном запустении, в страшном мраке, в страшной мертвости. Это — вертеп темный, обитаемый одними лишь лю­тыми зверями или еще более лютыми разбойниками. Это — гроб, украшенный снаружи для чувственных глаз человеческих, так легко обманывающих, внутри испол­ненный мертвых костей, зловония, червей, всего не­чистого, богоненавистного.

Фарисей, будучи чужд Бога, имеет нужду казаться пред людьми служителем Бога; будучи исполнен всех беззаконий, имеет нужду казаться пред людьми добро­детельным; стремясь удовлетворить своим страстям, он имеет нужду доставить поступкам своим благовид­ность. Для фарисея необходима личина. Отнюдь не желая быть истинно благочестивым и добродетель­ным, только желая считаться между людьми за такого, фарисей облекается в лицемерие. Все в нем — сочине­ние, все — вымысел! Дела, слова, вся жизнь его — ложь непрестанная. Сердце его, как темный ад, преисполне­но всех страстей, всех пороков, непрерывного муче­ния. И это-то адское сердце дышит на ближнего бесче­ловечным, убийственным чувством соблазна и осужде­ния. Фарисей, заботящийся казаться праведным пред человеками, по душе будучи чадо сатаны, уловляет из Закона Божия некоторые черты, украшает себя ими, чтоб неопытный глаз не узнал в нем врага Божия и, вверившись ему, как другу Божию, соделался его жерт­вой. Фарисей осуждает в ближних не зло, не порок, не нарушение Закона. Нет! Как может он осуждать зло, которого он друг и наперсник? Стрелы его направле­ны на добродетель. Но, чтоб вернее были удары, он оклеветывает добродетель, приписывает ей зло, со­блазняется на это зло, и, по-видимому поражая его, убивает ненавистного ему раба Христова. Фарисей! Ты ведешь на казнь неповинного за преступление, которое ты сам для него вымыслил?