Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Брань достигла такой степени, что при­видения начали мелькать в воздухе пред глазами моими чувственно. Я ощущал постоянно, что горло мое пере­тянуто как бы веревкой. Потом, при действии самой брани, я начал чувствовать, что молитва усиливается и надежда обновляется в сердце моем. Когда же брань, делаясь легче и легче, наконец, совсем утихла, — вне­запно появилась молитва в сердце моем сама собою». Будем молиться постоянно, терпеливо, настойчиво. Бог, в свое время, даст благодатную, чистую молитву тому, кто молится без лености и постоянно своею не­чистою молитвою, кто не покидает малодушно молитвенного подвига, когда молитва долго не поддается ему. Образец успеха настойчивой молитвы Иисусовой ви­дим в Евангелии. Когда Господь выходил из Иерихона в сопровождении учеников и народного множества, тогда слепец Вартимей, сидевший при пути и просивший милостыни, узнав, что Господь проходит мимо, начал кричать: Сыне Давидов, Иисусе, помилуй мя. Ему воспрещали кричать, но он тем более кричал. Послед­ствием неумолкающего крика было исцеление слепца Господом (см. Мк.10:46-52). Так и мы будем вопить, несмотря на вос­стающие из падшего естества и приносимые диаволом помыслы, мечтания и ощущения греховные, для воспрепятствования нашему молитвенному воплю, — и, несомненно, получим милость.

Ученик. Какие истинные плоды молитвы Иисусо­вой, по которым новоначальный мог бы узнать, что он молится правильно?

Старец. Первоначальные плоды молитвы заключа­ются во внимании и умилении. Эти плоды являются прежде всех других от всякой правильно совершаемой молитвы, преимущественно же от молитвы Иисусовой, упражнение которою превыше псалмопения и прочего молитвословия (прп. Нил Сорский, Слово 11). От внимания рождается умиление, а от умиления усугубляется внимание. Они усиливаются, рождая друг друга; они доставляют молитве глубину, оживляя постепенно сердце; они доставляют ей чистоту, устраняя рассеянность и мечтательность. Как ис­тинная молитва, так и внимание и умиление суть дары Божии. Как желание стяжать молитву мы доказываем принуждением себя к ней: так и желание стяжать вни­мание и умиление доказываем понуждением себя к ним. Далее плодом молитвы бывает постепенно рас­ширяющееся зрение своих согрешений и своей гре­ховности, отчего усиливается умиление и обращается в плач. Плачем называется преизобильное умиление, соединенное с болезнованием сердца сокрушенного и смиренного, действующее из глубины сердца и объем­лющее душу. Потом являются ощущения присутствия Божия, живое воспоминание смерти, страх суда и осуждения. Все эти плоды молитвы сопровождаются плачем и, в свое время, осеняются тонким, святым духовным ощущением страха Божия. Страх Божий невоз­можно уподобить никакому ощущению плотского, даже душевного человека. Страх Божий — ощущение совер­шенно новое.

Страх Божий — действие Святаго Духа.

От вкушения этого чудного действия начинают истая­вать страсти, — ум и сердце начинают привлекаться к непрерывному упражнению молитвою. По некотором преуспеянии приходит ощущение тишины, смирения, любви к Богу и ближним без различия добрых от злых, терпения скорбей, как попущений и врачеваний Божи­их, в которых необходимо нуждается наша грехов­ность. Любовь к Богу и ближним, являющаяся посте­пенно из страха Божия, вполне духовна, неизъяснимо свята, тонка, смиренна, отличается отличием беско­нечным от любви человеческой в обыкновенном состоянии ее, не может быть сравнена ни с какою любо­вью, движущеюся в падшем естестве, как бы ни была эта естественная любовь правильною и священною. Одоб­ряется закон естественный, действующий во времени, но закон вечный, закон духовный настолько выше его, насколько Святый Дух Божий выше духа человеческого. О дальнейших плодах и последствиях моления святей­шим именем Господа Иисуса останавливаюсь говорить: пусть блаженный опыт научит им и меня, и других. Последствия и плоды эти подробно описаны в Добротолю­бии, этом превосходном, боговдохновенном руководстве к обучению умной молитве для преуспевших иноков, способных вступить в пристанище священного безмол­вия и бесстрастия.

Признавая и себя, и тебя новона­чальными в духовном подвиге, имею преимущественно в виду, при изложении правильных понятий о упражне­нии молитвою Иисусовою, потребность новоначаль­ных, потребность большинства. «Стяжи плач, — сказали отцы, — и он научит тебя всему» [101] . Восплачем и будем постоянно плакать пред Богом: Божие не может прий­ти иначе, как по благоволению Божию, — и приходит оно в характере духовном, в характере новом, в таком характере, о котором мы не можем составить себе ни­какого понятия в нашем состоянии плотском, душев­ном, ветхом, страстном (св. Исаак Сирский, Слово 55).

Достойно особенного замечания то мнение о себе, которое насаждается правильною молитвою Иисусо­вою в делателе ее. Иеромонах Серафим Саровский до­стиг в ней величайшего преуспеяния. Однажды настоя­тель прислал к нему монаха, которому благословил начать пустынножитие, с тем, чтоб отец Серафим на­ставил этого монаха пустынножитию столько, сколько сам знает этот многотрудный образ иноческого жительства. Отец Серафим, приняв инока очень привет­ливо, отвечал: «И сам я ничего не знаю». При этом он повторил иноку слова Спасителя о смирении (см. Мф.11:29) и объяснение их святым Иоанном Лествичником чрез действие сердечной молитвы Иисусовой (Наставления отца Серафима, издание 1844 г.). Рассказыва­ли мне следующее о некотором делателе молитвы. Он был приглашен благотворителями монастыря в губернский город. Посещая их, инок постоянно затруднялся, не находя, что говорить с ними. Однажды был он у весьма благочестивого христолюбца. Этот спросил мо­наха: «Отчего ныне нет беснующихся?» «Как нет? — от­вечал монах, — их много». — «Да где ж они?» — возра­зил христолюбец. Монах отвечал: «Во-первых, вот — я». «Полноте! Что вы говорите!» — воскликнул хозяин, посмотрев на монаха с дикой улыбкой, в которой выражались и недоумение, и ужас. «Будьте уверены...» — хотел было продолжать монах. — Полноте, полноте! — прервал хозяин и начал речь с другими о другом, а монах замолчал.

Слово крестное и самоотвержение юрод­ство есть (1Кор.1:18) для не понимающих действия и силы их. Кто, не знающий молитвенного плача и тех таинств, которые он открывает, поймет слова, исшедшие из глу­бины плача? Достигший самовоззрения посредством духовного подвига видит себя окованным страстями, видит действующих в себе и собою духов отверженных. Брат вопросил Пимена Великого, как должен житель­ствовать безмолвник. Великий отвечал: «Я вижу себя подобным человеку, погрязшему в болоте по шею, с бременем на шее, и вопию к Богу: помилуй меня» (Патерик Скитский). Этот святой, наученный плачем глубочайшему, непо­стижимому смиренномудрию, говаривал сожительство­вавшим ему братиям: «поверьте мне: куда ввергнут диа­вола, туда ввергнут и меня» (Патерик Скитский). Воспоминанием о совершенном иноке, о Пимене Великом, заключим нашу беседу о молитве Иисусовой.

Ученик. Мое сердце жаждет слышания: скажи еще что-нибудь.

Старец. Очень полезно для упражняющегося молит­вою иметь в келье иконы Спасителя и Божией Матери, довольно значительного размера. По временам можно обращаться при молитве к иконам, как бы к Самим при­сутствующим тут Господу и Божией Матери. Ощущение присутствия Божия в келье может сделаться обычным. При таком постоянном ощущении мы будем пребывать в келье со страхом Божиим, как бы постоянно под взо­рами Бога. Точно: мы находимся всегда в присутствии Бога, потому что Он вездесущ, — находимся всегда под взорами Бога, потому что Он все и всюду видит. Слава всемилосердному Господу, видящему нашу греховность и согрешения, долготерпеливо ожидающему нашего пока­яния, даровавшему нам не только дозволение, но и за­поведь умолять Его о помиловании.

Воспользуемся неизреченной милостью Божией к нам! Примем ее с величайшим благоговением, с вели­чайшей благодарностью! Возделаем ее во спасение наше с величайшим усердием, с величайшей тщательностью! Милость даруется Богом во всем обилии, но принять ее или отвергнуть, принять ее от всей души или с двоедушием, предоставляется на произвол каж­дого человека. Чадо! от юности твоея избери наказание, и даже до седин обрящеши премудрость. Якоже оряй и сеяй при­ступи к ней, и жди благих плодов ея: в делании бо ея мало потрудишися, и скоро будеши ясти плоди ея (Сир.6:18-20). В заутрии сей семя твое, и в вечер да не оставит рука твоя (Еккл.11:6 по объяснению преподобного Григория Синаита). Испове­дайтеся Господеви и призывайте имя Его. Взыщите Господа и утвердитеся: взыщите лица Его выну (Пс.104:1,4). Этими словами Священное Писание научает нас, что подвиг служения Богу, подвиг молитвы должен быть совершаем от всея души, постоянно и непрерывно. Скорби внешние и внутренние, долженствующие непременно повстречать­ся на поприще этого подвига, подобает преодолевать верою, мужеством, смирением, терпением и долго­терпением, врачуя покаянием уклонения и увлечения. И оставление молитвенного подвига, и промежутки в нем крайне опасны. Лучше не начинать этого подвига, нежели, начавши, оставить.