Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

На возвышеннейшем делании ума, на делании, возводящем к Богу того, кто идет по установленным ступеням, стяжавается неправильным действованием омрачение и растление ума, умоповреждение, умопоме­шательство, порабощение демонам, погибель. Такое зрелище, зрелище, которое нередко представлялось взорам моим, послужило причиною скорби для сердца моего при вопросе твоем. Не хотелось бы мне слы­шать его ни от тебя, ни от кого другого из новона­чальных. «Не полезно тебе, — сказали отцы, — узнать последующее прежде, нежели стяжешь опытное знание предшествовавшего» [82] . Такое любопытство — признак праздности и кичащегося разума [83] . Указал же я на предисловия схимонаха Василия, как на сочинение истин­ного делателя молитвы, особенно полезное для совре­менности. Сочинение это наставляет непогрешитель­ному пониманию отеческих писаний о молитвенном подвиге, писаний, составленных для преуспевших мо­нахов, преимущественно для безмолвников.

Чтоб исполнить твое желание, повторю, лишь иными словами, уже сказанное мною. Упражнение мо­литвою Иисусовою имеет два главнейших подразделе­ния или периода, оканчивающиеся чистою молитвою, которая увенчивается бесстрастием или христианским совершенством в тех подвижниках, которым Богу бла­гоугодно дать его. Святой Исаак Сирский говорит: «Не многие сподобились чистой молитвы, но малые: достигший же к таинству, совершающемуся после нее, и перешедший на другой берег (Иордана) едва встреча­ется один из поколения в поколение, по благодати и бла­говолению Божиим» [84] . В первом периоде предоставля­ется молящемуся молиться при одном собственном усилии; благодать Божия несомненно содействует мо­лящемуся благонамеренно, но она не обнаруживает своего присутствия. В это время страсти, сокровенные в сердце, приходят в движение и возводят делателя мо­литвы к мученическому подвигу, в котором побеждения и победы непрестанно сменяют друг друга (св. Исаак Сирский, Слово 55), в кото­ром свободное произволение человека и немощь его выражаются с ясностью (св. Исаак Сирский, Слово 61, очень замечательное). Во втором периоде благо­дать Божия являет ощутительно свое присутствие и действие, соединяя ум с сердцем, доставляя воз­можность молиться непарительно или, что то же, без развлечения, с сердечным плачем и теплотою; при этом греховные помыслы утрачивают насильственную власть над умом.

На эти два состояния указывают свя­тые отцы. Из них преподобный Нил Сорский, ссыла­ясь на преподобного Григория Синаита, говорит: «Когда придет действие молитвы, тогда оно удерживает ум при себе, увеселяет его и освобождает от парения» (Слово 2). Для не стяжавших благодатного действия преподобный признает удержание ума от рассеянности и вни­мательную молитву подвигом самым трудным, тяжким, неудобным (Слово 2). Чтоб достичь второго состояния, необхо­димо пройти сквозь первое, необходимо выказать и до­казать основательность своего произволения и принес­ти плод в терпении (Лк.8:15). Первое состояние молящегося можно уподобить обнаженным древам во время зимы; второе — тем же древам, покрывшимся листьями и цве­тами от действия теплоты весенней. Силу для произве­дения листьев и цветов деревья накопляют во время зимы, когда состояние их имеет весь образ состояния страдательного, состояние под областью смерти. Не дозволим себе искушать Господа! Не дозволим себе приступать к Нему легкомысленно, с бесстрашием, с двоедушием, с настроением сумнящейся пытливости, за которую возбраняется вход в землю обетованную (Евр.3:8-11,18,19). Приступим как погибшие, как существенно нуждающи­еся во спасении, которое даруется Богом за истинное покаяние. Душою и целью молитвы в том и другом со­стоянии должно быть покаяние.

За покаяние, прино­симое при одном собственном усилии, Бог дарует, в свое время, покаяние благодатное, — и Дух Святый, все­лившись в человека, ходатайствует о нем воздыхании неизглаголанными: Он ходатайствует о святых сообразно воле Божией, которую ведает один Он (Рим.8:27,26).

Из этого явствует со всею очевидностью, что для новоначального искание места сердечного, то есть ис­кание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки. Та­кое начинание начинание гордостное, безумное! Столько же не соответствует новоначальному употреб­ление механизмов, предложенных святыми отцами для преуспевших иноков, для безмолвников. Новоначаль­ные должны держаться при упражнении молитвою од­ного благоговейнейшего внимания, одного заключения ума в слова молитвы, произнося слова очень неспеш­но, чтоб ум успевал заключаться в них, и производя дыхание тихо, но свободно. Некоторые подумали, что в самом производстве дыхания заключается нечто осо­бенно важное и, не поняв, что неспешное и тихое ды­хание заповедано отцами для удержания ума от рассе­янности, начали чрезмерно удерживать дыхание, и этим расстроили телесное здравие, столько способ­ствующее в молитвенном подвиге. «Удерживай, — гово­рит преподобный Григорий Синаит, — и дыхание, то есть движение ума, смежив несколько уста при совер­шении молитвы, а не дыхание ноздрей, то есть чув­ственное, как это делают невежи, чтоб не повредить себя, надымаясь» (О прелести. Добротолюбие, ч. 1). Не только в процессе дыхания, но и во всех движениях тела должно наблюдать спокой­ствие, тихость и скромность.

Все это очень способству­ет к удержанию ума от рассеянности. Ум, молящийся внимательно, непременно привлечет сердце в сочув­ствие себе, в чувство покаяния. Между сочувствием сердца уму и соединением ума с сердцем или схожде­нием ума в сердце — величайшее различие. Святой Иоанн Лествичник признает значительным преуспея­нием в молитве то, когда ум будет пребывать в словах ее (Лествица, Слово 28, гл. 19). Этот великий наставник иноков утверждает, что молитва молящегося постоянно и усердно, при заклю­чении ума в слова молитвы, из чувства покаяния и пла­ча, непременно осенится Божественной благодатью (Лествица, Слово 28, гл. 17,21,27,28). Когда молитва осенится Божественной благодатью, тогда не только откроется сердечное место, но и вся душа повлечется к Богу непостижимою духовною силою, увлекая с собою и тело. Молитва преуспевших в ней произносится из всего существа. Весь человек делается как бы одними устами. Не только сердце обновленного человека, не только душа, но и плоть исполняется духов­ного утешения и услаждения: радости о Бозе живе (Пс.88:3), о Боге, действующем ощутительно и могущественно бла­годатью Своею. Вся кости истинного молитвенника рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе? избавляяй нища из руки крепльших его, и нища и убога от расхищающих его молитву и надежду: от помыслов и ощущений, возника­ющих из падшего естества и возбуждаемых демонами (Пс.34:10).

К преуспеянию в молитве покаяния должны стремиться все христиане; к упражнению в молитве покаяния и к преуспеянию в ней святые отцы приглашают всех хрис­тиан. Напротив того, они строго воспрещают преждев­ременное усилие взойти умом в святилище сердца для благодатной молитвы, когда эта молитва еще не дана Богом. Воспрещение сопрягается с страшною угрозою. «Умная молитва, — говорит преподобный Нил Сорский, повторяя слова преподобного Григория Синаита, — выше всех деланий, и добродетелей глава, как любовь Божия. Бесстыдно и дерзостно хотящий войти к Богу и чисто беседовать с Ним, нудящийся стяжать Его в себе удобно умерщвляется бесами» (Слово 11).

Умоляю, умоляю обратить все должное внимание на грозное воспрещение отцов. Мне известно, что не­которые благонамеренные люди, но впадающие в блуд на самом деле, не могущие, по несчастной привычке, воздерживаться от падений, покушаются на упражне­ние в сердечной молитве. Может ли быть что-либо без­рассуднее, невежественнее, дерзостнее этого начина­ния? Молитва покаяния дана всем без исключения, дана и обладаемым страстями, и подвергающимся насильственно падениям. Они имеют все право вопить ко Господу о спасении, но вход в сердце для молитвен­ного священнодействия возбранен для них: он предос­тавлен исключительно архиерею таинственному, хиро­тонисанному законно Божественною благодатью. Пой­мите, поймите, что единственно перстом Божиим отверзается этот вход: отверзается он тогда, когда человек не только престанет от деятельного греха, но и получит от десницы Божией силу противиться страст­ным помыслам, не увлекаться и не услаждаться ими. Мало-помалу зиждется сердечная чистота: чистоте по­степенно и духовно является Бог. Постепенно! Потому что и страсти умаляются, и добродетели возрастают не вдруг, то и другое требует значительного времени. Вот тебе завет мой: не ищи места сердечного. Не усиливай­ся тщетно объяснить себе, что значит место сердечное: удовлетворительно объясняется это одним опытом.