Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Но скорби не оставляли преследовать епископа Игна­тия и в этом положении, а кончина митрополита Григория лишила его ближайшего человека, принимавшего в нем дру­жеское участие. К тому же его постигла очень тяжкая бо­лезнь: натуральная оспа, соединенная с сильною горячкой. Продолжительно тянулось его выздоровление, силы его ста­ли заметно слабеть, он решился проситься прямо на покой в знакомый уже Николо-Бабаевский монастырь; в конце июля 1861 года подал о том рапорт в Синод и обратился с пись­мом к Государю Императору.

Вот содержание этого письма:

Августейший Монарх,

Всемилостивейший Государь!

То милостивое внимание, которого удостаивали меня Ваши Августейшие Родители, назы­вая меня своим воспитанником, дозволяет мне обратиться к Ва­шему Императорскому Величеству, с всеподданнейшею и убедитель­нейшею просьбою. - Не во внимание к какой-либо заслуге или досто­инству - коих нет у меня - в память Ваших почивших Родителей окажите мне милость, повелите удовлетворить моему прошению, даруйте мне просимый приют, в котором я мог бы окончить в мире дни мои, вознося недостойные и убогие молитвы к Богу о бла­годенствии Вашем и всего Вашего Августейшего Дома, о покое и вечном блаженстве Ваших приснопамятных Родителей».

С чувствами верноподданническими благоговейнейше­го уважения и совершеннейшей преданности имею счастье быть», и прочее. «24 июля 1861 года».

Августа 5-го состоя­лось увольнение с назначением пенсии по 1000 рублей в год; впоследствии она по Высочайшему повелению увеличена прибавкою 500 рублей.

19 сентября 1861 года Государь посетил Кавказ, но в Ставрополе не был, а осматривая вновь покоренные земли за Кубанью, спрашивал у графа Евдокимова (главная кварти­ра которого была в Ставрополе) о преосвященном, и чрез него прислал ему орденские знаки святой Анны 1-й степе­ни, которые уже не застали владыку в Ставрополе, а отправ­лены к нему по почте на новое место жительства.

При отъезде из Ставрополя, так же как и прежде из Петербурга, у преосвященного не имелось собственных де­нежных средств; он должен был опять прибегнуть к посторонней помощи, чтоб рассчитаться с некоторыми долгами и покрыть путевые издержки. На пути следования чрез Мос­кву он остановился у старого знакомца своего преосвящен­ного Леонида, епископа Дмитровского, викария Москов­ского, и прогостил у него за болезнью до двух недель.

У него сделался нервный удар в правой ноге, и хотя приня­тыми медицинскими мерами и получил некоторое облегче­ние, но с того времени стал постоянно страдать слабостью этой ноги.

Во время пребывания своего на Кавказе преосвящен­ный Игнатий не оставлял своих духовно-литературных тру­дов. Кроме устно сказанных поучений он написал здесь всю книгу «Приношение современному монашеству», составляющую пятый том его творений. В ней преподает он современному монашеству советы жизни иноческой в правилах наружного поведения и во внутренней душевной деятельности, применительно к тем многоразличным слу­жениям, какие возлагаются на монашествующих в наше время. Составил слова: «О различных состояниях естества человеческого по отношению к добру и злу», «О видении духов» и «О спасении и христианском совершенстве».

«Слово о видении духов» составлено преосвященным на основании собственных опытов. Такого рода опыты из­ведывал в течение большей половины своей духовной жизни и изображал их в своих книгах, смотря на них как с духов­ной, так и физической сторон.

ГЛАВА XIV

В Николо-Бабаевский монастырь преосвященный при­ехал 13 октября 1861 года. С ним прибыли: управлявший при нем Кавказским архиерейским домом игумен Иустин, присный духовный сын епископа, ризничий иеромонах Каллист, из послушников Сергиевой пустыни, иеромонах Феофан, состоявший духовником при Андреевской церкви Ставропольского архиерейского дома, из иноков Ники­форовской пустыни Олонецкой епархии, и несколько по­слушников. Последние состояли на Кавказе под духовным руководством иеромонаха Феофана, который, равно как и игумен Иустин и иеромонах Каллист, пользовался сам сове­тами и духовными наставлениями владыки Игнатия. Таким образом, все лица, прибывшие с Кавказа в Бабаевскую оби­тель, составляли одну духовную семью, и их дружный образ действий скоро повлиял на весь внутренний и внешний быт обители.

Николо-Бабаевский монастырь расположен на правом берегу реки Волги, при впадении в нее небольшой речки Солоницы, которая отделяет Костромской монастырский берег от границы Ярославской губернии. За обеими реками в этой смежной губернии монастырь владеет небольшими сенокосными лугами. Жители Ярославля издавна располо­жены к Николо-Бабаевскому монастырю и с особенным бла­гоговением и верою чтут имеющуюся в нем святыню — чу­дотворную икону святителя Николая.

Чин богослужения, порядки келейного жи­тельства, братская трапеза и жилища, все было поведено к улучшению. Заведено правильное хлебопашество на зем­ле, принадлежащей к монастырю, около 80 десятин, час­тью болотной, частью наносно-песчаной, для чего была произведена разбивка полей, прорыты канавы для осушки болот и чрез них болотная вода спущена в Волгу. Начата перестройка келий, назначенных для самого епископа, ка­питальное исправление корпуса братских келий и настоятельских. Корпус этот, с одной стороны обращен­ный к Волге, — двухэтажный, с другой, внутрь монастыря — одноэтажный; его нашли нужным сшить поперечными же­лезными полосами, так как он от сырости места и от не­равномерной осадки значительно истрескался в этом на­правлении. Гостиница для приезжающих, расположенная у самой ограды монастыря, была вся переделана внутри и прилично меблирована.

В первый год по прибытии владыки Игнатия на Бабай­ки посетил его старинный друг М. Чихачов, и это свидание их было последнее в жизни. Обоими признано было, что последнему не надо покидать своего места жительства — Сергиевой пустыни, в которую он положил все свое состоя­ние и пользовался в ней всеобщим уважением братства и теми удобствами, какие необходимы были для него в болез­ненной старости. В конце июня 1862 года приехал в Бабаев­скую обитель на жительство родной брат владыки П. А. Брянчанинов, испросив увольнение от службы с должности став­ропольского гражданского губернатора, и поселился в мо­настыре на правах богомольца.

В мае 1862 года епископ Игнатий посетил преосвящен­ных: Платона в Костроме, Нила в Ярославле и Иринея в Толгском монастыре, близ Ярославля; после этой поездки уже никуда не выезжал из монастыря, кроме прогулки в эки­паже по окрестностям монастыря в хорошую погоду. В семь часов утра он пил чай, который признавал необходимос­тью, как средство, согревающее кровь, и говаривал: «Вот что значит старость, не напившись чаю и Богу неспособно помолиться». С 9 часов принимался за дела или выходил к литургии, или осматривал производящиеся работы; прини­мал посетителей, по большей части крестьян больных, пользовавшихся от владыки медикаментами (гомеопатией). Таких больных стекалось очень много; один из келейников записывал имена их в книгу, лета и род болезни, а владыка отмечал, какое кому дать лекарство, число приемов и дие­ту, если таковая оказывалась нужною. Лечение шло успеш­но, но чрез три года было прекращено по причине много­людного стечения больных, нарушавших уединение святи­теля. В исходе 12-го часа дня владыка обедал. Стол его был прост и кушал он очень умеренно. В 3-м часу кушал чай, к которому всегда призывал кого-либо из братии, и завершал угощение душеспасительною беседою. После вечерни, до 8 часов, принимал всех имевших к нему духовную нужду иноков и послушников, а также и посторонних посетите­лей.

С 8 часов вечера владыка запирался в своих кельях; он спал обыкновенно не раздеваясь, на ночь надевал валяные сапоги, по причине болезни ног, издавна простуженных. Та­кова была обстановка келейной жизни преосвященного Игнатия на Бабайках.

Явился жерт­вователь — подрядчик каменных работ, Ярославский мещанин Федотов, обещавший всю каменную работу испол­нить своими рабочими безвозмездно и дать на начальное действие 1000 рублей. Преосвященный вызвал из С.-Петер­бурга знакомого ему архитектора, профессора Академии ху­дожеств И. И. Горностаева, и передал ему свою величе­ственную идею нового храма, которую тот осуществил в своем проекте. Чтоб разобрать разрушавшийся соборный храм, надо было исходатайствовать чрез обер-прокурора Святейшего Синода Высочайшее разрешение; а также подлежало Высочайшему утверждению и разрешение построй­ки нового храма. Между тем, монастырю необходимо было спешить разборкою храма, так как рабочие Федотова, в слу­чае неразрешения, готовились отправиться в Петербург на свои заработки, тогда и Федотов вынужден был бы отказать­ся от обещанного, что составило бы большую потерю для храмоздателей.