Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Нищета духовная, сознание своего падения, созна­ние необходимости в Искупителе, стремление всем су­ществом к исповеданию искупившего нас Сына Божия и Бога, Господа нашего Иисуса Христа — плоды борьбы со страстями. Эти плоды — залог вечного блаженства.

Нищета духовная, падение человечества, живое ис­поведание Искупителя неизвестны сыну века сего. Он работает страстям, признает в себе обилие досто­инств, видит добродетели, — и или ничего не ожидает на небе, не помышляя никогда о небе, или ожидает там наград, как долга, ожидает по причине глубокого неве­дения о единственной добродетели, награждаемой на небе. Добродетель эта — христианство.

Раб Божий, исполняя евангельские заповеди, более и более открывает в себе страсти, и в то время, как благодать Святаго Духа образует в нем блаженные ду­ховные состояния, нищету духа, плач, кротость, ми­лость, целомудрие, духовный разум, он признает себя грешником из грешников, не соделавшим никакого добра, виновным в бесчисленных согрешениях, дос­тойным вечной муки в геенне огненной за непрестан­ное нарушение заповедей Божиих.

Святые отцы, видя в себе прозябающим плод духов­ный от борьбы со страстями, не желали прекращения этой борьбы; они желали претерпевать в ней добле­ственно, великодушно (Преподобный авва Дорофей, поучение 13). Блаженные! Они не искали другого совершенства, кроме совершенства в смире­нии; они не искали обрести надежду спасения в чем-либо своем, искали обрести ее во Христе. Где нет сми­рения, там нет христианских добродетелей, а где ис­тинное смирение, там все добродетели во всей полноте их; там — Христос; там страсти и орудующий ими враг диавол ничтоже успеют на служителя Христо­ва, и сын беззакония, грех, не приложит озлобити его (Пс.88:23).

Последуем стопам отцов, — и достигнем в пристань вечного блаженства. Аминь.

ОБ ИСТИННОМ И ЛОЖНОМ СМИРЕННОМУДРИИ

Никтоже вас да прельщает изволенным ему смиренномуд­рием (Кол.2:18), сказал святой апостол Павел.

Истинное смиренномудрие состоит в послушании и последовании Христу (Флп.2:5-8).

Истинное смиренномудрие духовный разум. Оно — дар Божий; оно — действие Божественной бла­годати в уме и сердце человека.

Может быть и произвольное смиренномудрие: его сочиняет для себя душа тщеславная, душа обольщенная и обманутая лжеучением, душа, льстящая самой себе, душа, ищущая лести от мира, душа, всецело устремив­шаяся к земному преуспеянию и к земным наслаждени­ям, душа, забывшая о вечности, о Боге.

Произвольное, собственного сочинения смиренно­мудрие состоит из бесчисленных разнообразных ухищ­рений, которыми человеческая гордость старается уло­вить славу смиренномудрия от слепотствующего мира, от мира, любящего свое, от мира, превозносящего по­рок, когда порок облечен в личину добродетели, от мира, ненавидящего добродетель, когда добродетель предстоит взорам его в святой простоте своей, в свя­той и твердой покорности Евангелию.

Ничто так не враждебно смирению Христову, как смиренномудрие своевольное, отвергшее иго послуша­ния Христу, и под покровом лицемерного служения Богу святотатственно служащее сатане.

Если мы будем непрестанно смотреть на грех свой, если будем стараться о том, чтобы усмотреть его подробно, то не найдем в себе никакой добродетели, не найдем и смиренномудрия.

Истинным смирением прикрывается истинная, святая добродетель: так закрывает целомудренная дева покрывалом красоту свою; так закрывается Святая Свя­тых завесою от взоров народа.

Истинное смиренномудрие — характер евангельс­кий, нрав евангельский, образ мыслей евангельский.

Истинное смирение — Божественное таинство: оно недоступно для постижения человеческого. Будучи вы­сочайшей премудростью, оно представляется буйством для плотского разума.

Божественное таинство смирения открывает Гос­подь Иисус верному ученику Своему, непрестанно при­седящему у ног Его и внимающему Его животворящим глаголам. И открытое, оно пребывает сокровенным: оно неизъяснимо словом и языком земным. Оно для плотского разума непостижимо; непостижимо постига­ется разумом духовным и, постиженное, пребывает не­постижимым.

Смирение — жизнь небесная на земле.

Благодатное, дивное видение величия Божия и бес­численных благодеяний Божиих человеку, благодатное познание Искупителя, последование Ему с самоотвер­жением, видение погибельной бездны, в которую нис­пал род человеческий, — вот невидимые признаки сми­рения, вот первоначальные чертоги этой духовной па­латы, созданной Богочеловеком.

Смирение не видит себя смиренным. Напротив того, оно видит в себе множество гордости. Оно забо­тится о том, чтобы отыскать все ее ветви; отыскивая их, усматривает, что и еще надо искать очень много.

Преподобный Макарий Египетский, нареченный Церковью Великим, за превосходство своих добродете­лей, особливо за глубокое смирение, отец знаменоносный и духоносный, сказал в своих возвышенных, свя­тых, таинственных беседах, что самый чистый и со­вершенный человек имеет в себе нечто гордое (Беседа 7, гл. 4).

Этот угодник Божий достиг высшей степени хрис­тианского совершенства, жил во времена, обильные святыми, видел величайшего из святых иноков Анто­ния Великого, — и сказал, что он не видел ни одного человека, который бы вполне и в точном смысле сло­ва мог бы быть назван совершенным (Беседа 8, гл. 5).

Ложное смирение видит себя смиренным: смешно и жалостно утешается этим обманчивым, душепагуб­ным зрелищем.

Сатана принимает образ светлого ангела; его апос­толы принимают образ апостолов Христовых (2Кор.9:13-15); его учение принимает вид учения Христова; состояния, производимые его обольщениями, принимают вид со­стояний духовных, благодатных: гордость его и тще­славие, производимые ими самообольщение и пре­лесть принимают вид смирения Христова.

Ах! Куда скрываются от несчастных мечтателей, от мечтателей, бедственно-довольных собою, своими со­стояниями самообольщения, от мечтателей, думающих наслаждаться и блаженствовать, куда скрываются от них слова Спасителя: Блажени плачущии ныне, блажени алчущии ныне, и горе вам, насыщеннии ныне, горе вам смеющимся ныне (Лк.6:21,25).

Посмотри попристальнее, посмотри беспристраст­но на душу твою, возлюбленнейший брат! Не вернее ли для нее покаяние, чем наслаждение! Не вернее ли для нее плакать на земле, в этой юдоли горестей, на­значенной именно для плача, нежели сочинять для себя безвременные, обольстительные, нелепые, пагуб­ные наслаждения!

Покаяние и плач о грехах доставляют вечное бла­женство: это известно, это достоверно, это возвещено Господом. Почему же тебе не погрузиться в эти святые состояния, не пребывать в них, а сочинять себе на­слаждения, насыщаться ими, удовлетворяться ими, ими истреблять в себе блаженную алчбу и жажду прав­ды Божией, блаженную и спасительную печаль о гре­хах твоих и о греховности.

Алчба и жажда правды Божией — свидетели нище­ты духа: плач — выражение смирения, его голос. От­сутствие плача, насыщение самим собою и наслажде­нием своим, мнимо-духовным состоянием, обличают гордость сердца.

Убойся, чтоб за пустое, обольстительное наслажде­ние, не наследовать вечного горя, обещанного Богом, для насыщенных ныне самовольно, в противность воле Божией.

Тщеславие и чада его — ложные наслаждения ду­ховные, действующие в душе, не проникнутой покаяни­ем, созидают призрак смирения. Этим призраком за­меняется для души истинное смирение. Призрак исти­ны, заняв собой храмину души, заграждает для самой Истины все входы в душевную храмину.

Увы, душа моя, Богозданный храм истины! — При­няв в себя призрак истины, поклонившись лжи вместо Истины, ты соделываешься капищем!

В капище водружен идол: мнение смирения. Мнение смирения — ужаснейший вид гордости. С трудом изго­няется гордость, когда человек и признает ее гордос­тью, но как он изгонит ее, когда она кажется ему сми­рением?

В этом капище горестная мерзость запустения! В этом капище разливается фимиам кумирослужения, воспеваются песнопения, которыми увеселяется ад. Там помыслы и чувства душевные вкушают воспрещенную снедь идоложертвенную, упиваются вином, смешанным с отравой смертоносною. Капище, жилище идолов и всякой нечистоты, недоступно не только для Боже­ственной благодати, для дарования духовного, — недоступно ни для какой истинной добродетели, ни для какой евангельской заповеди.