Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Когда жизнь мира соединена была с жизнью Церкви, когда мир жил жизнью Церкви, когда благочестие мирян отличалось по наружности от благочестия иноков только супруже­ством и стяжанием; тогда свойственно было монасты­рям находиться посреди городов, и городские мона­стыри доказали это, воспитав многих святых иноков. Но ныне должно быть обращено особенное внимание на вышеприведенное увещание апостола (см.: 2Кор.6:16-18) и приложе­но особенное тщание к исполнению его.

Мирянин. Значительным пособием, по мнению многих, к уменьшению соблазнов послужило бы поста­новление закона, воспрещающего вступление в мона­стырь молодым людям, на которых соблазны извне действуют с особенной силой, в которых кипят страсти, — закона, который предоставлял бы монашескую жизнь лишь людям зрелого возраста и старцам.

Монах. Мера, по наружности столько благоразум­ная, долженствующая по соображению теории плотс­кого мудрования оградить и возвысить монашество, в сущности есть не что иное, как мера сильная и реши­тельная к уничтожению монашества. Монашество есть наука из наук. В ней теория с практикой идут рука об руку. Этот путь на всем протяжении своем освящается Евангелием; этим путем от наружной деятельности, при помощи небесного света, переходят к самовоззре­нию. Правильность самовоззрения, доставляемая Еван­гелием, неоспоримо доказывается внутренними опыта­ми. Доказанная, она убедительно доказывает истину Евангелия. Наука из наук, монашество доставляет — выразимся языком ученых мира сего — самые подроб­ные, основательные, глубокие и высокие познания в экспериментальной психологии и богословии, то есть деятельное, живое познание человека и Бога, насколь­ко это познание доступно человеку. К наукам челове­ческим должно приступать со свежими способностями, с полной восприимчивостью, с неистраченной душев­ной энергией: тем необходимее все это для успешного изучения науки из наук — монашества. Монаху предсто­ит борьба с естеством. Наилучший возраст для поступ­ления на эту борьбу есть юношеский. Он еще не окован навыками; в нем произволение имеет много свободы! Опыт свидетельствует, что лучшие монахи суть те, кото­рые вступили в монашество в нежной юности.

Боль­шинство монахов нашего времени состоит из вступив­ших в монашество в юности. В лета зрелого возраста вступают очень немногие, а в старости — очень редкие. Вступившие в монастырь в зрелых или преклонных ле­тах очень часто не выдерживают монастырской жизни и возвращаются в мир, даже не поняв, что значит мона­шество. В тех, которые удержались в монастыре, заме­чается почти одно наружное благоговение и точное ис­полнение наружных монашеских правил, столько нра­вящееся мирянам и вполне удовлетворяющее их: в них нет существенного монашества или встречается оно очень, очень редко, как исключение из общего порядка. Перейдем к наставлению, которое нам дает святая Церковь. Чадо, говорит Премудрый премудростью, дару­емой Богом, от юности твоея избери наказание, и даже до седин обрящеши премудрость. Якоже оряй и сеяй приступи к ней и жди благих плодов ея (Сир.6:18,19). Веселися, юноше, в юности твоей, и ходи в путех сердца твоего непорочен, и не в видении очию твоею (Еклл.11:9). Сию — премудрость — возлюбих, и поисках от юности моея, и взысках невесту привести себе, и любитель бых красоты ея. Благородство славит житие Божие имущи, и всех Владыка возлюби ю: таинница бо есть Божия хитрос­ти, и обретательница дел Его (Прем.8:2-4).

Эти изречения Священ­ного Писания относятся святыми отцами к науке из наук — монашеской жизни; впрочем, и для всякого оче­видно, что они относятся не к премудрости, преподава­емой по началам мира и миродержца. Шестой Вселенский Собор, сказав в 40-м правиле, что весьма спаси­тельно прилепляться к Богу чрез оставление мирских молв, повелел, однако, совершать пострижение с долж­ным рассмотрением, и не прежде десяти лет, когда уже умственные способности получат достаточное развитие. Из жизнеописаний преподобных иноков видно, что большинство их вступило в монастырь в двадцатилет­нем возрасте. Старость была признаваема святыми от­цами не способной к монашеской жизни. Не способна к этой жизни старость! Окрепла она в навыках, в образе мыслей, притуплены ее способности! Подвиг юношес­кий не свойствен ей! Преподобный Антоний Великий первоначально отказался принять в монашество шести­десятилетнего Павла Препростого, сказав ему, что он не способен к монашеской жизни именно по старости. Напротив того, многие отцы вступили в монастырь в детском возрасте, и достигли высокого духовного пре­успеяния по причине целости произволения, непорочности, прямого стремления к добру и восприимчиво­сти, столько свойственных детскому возрасту [120] .

Мирянин. Твердость воли, произволение, решитель­но направившееся к своей цели, необходимы для духов­ного преуспеяния. Их-то и нужно усмотреть благовре­менно и определить в желающем принять монашество.

Монах. Справедливое замечание! При принятии в монастырь издревле наблюдалось, а ныне еще более наблюдается осторожность: особливо многоразличные формальности при поступлении лиц не из духовного сословия делают процесс поступления очень продол­жительным и часто очень затруднительным. Но твер­дость воли или истинное произволение обнаруживают­ся иногда только после весьма значительного време­ни, весьма часто представляются иными при первых опытах, а иными впоследствии. Некоторые, поступив в монастырь, сначала обнаруживают благоговение, самоотвержение, но после слабеют. Напротив того, дру­гие сначала обнаруживают легкомыслие, но после на­чинают усваивать себе более и более иноческую жизнь, наконец делаются строгими и ревностными иноками [121] .

По этой причине да не попустит себе, кто бы то ни был, отчаяния; только не вознерадим о молитве и не поленимся попросить у Гос­пода заступления» (Слово 47). Часто величайшие грешники пре­творялись в величайших праведников. Монастырь есть место покаяния. Невозможно отказать в покаянии желающему и ищущему покаяния, хотя бы он не мог владеть собой подобно беснующемуся, когда покаяние дано Бо­гом и убежище, пристань его — монастырь не отняты Богом. Святой Иоанн Лествичник, живший в VI веке по Рождестве Христовом, исчисляя побудительные причи­ны поступления в безмолвную жизнь, гораздо более указывает на желание избежать греха и удалить свою не­мощь от соблазнов, которым она не может противосто­ять, нежели на желание христианского совершенства, желания, которым руководились немногие (Лествица. Слово 27, гл. 29). Ныне, когда среди мира умножились соблазны и грехопаде­ния, когда человеческая сила истощилась пред силой распространившихся и объявших мир соблазнов, когда чувство сознания греховности и желания освободиться от нее еще не угасло во всех человеках, — большинство вступающих в монастырь вступает для снятия с себя греховного бремени, для вспоможения своей немощи, для обуздания себя. Уже святой Иоанн Лествичник называл монастырь больницею (Лествица. Слово 1, гл. 18 и 19): тем более ныне монастыри получили этот характер.

Ищите тут успеш­ного врачевания! Тогда требование ваше будет справед­ливее. Осуществление этой мысли мне пришлось видеть на опыте. В Калужской епархии, близ города Ко­зельска, находится общежительная Оптина пустынь. Туда, в 1829 году, прибыл на жительство известный по знанию деятельной монашеской жизни иеросхимонах Леонид; впоследствии присоединился к нему ближай­ший ученик его, иеросхимонах Макарий. Оба старца были напитаны чтением отеческих писаний о монашес­кой жизни, сами руководствовались этими писаниями, руководствовали ими и других, обращавшихся к ним за назидательным советом. Такой род жительства и пове­дения они заимствовали от своих наставников; он на­чался с первых иноков, достиг по преемству до нашего времени, составляет драгоценное наследство и достоя­ние монахов, достойных своего имени и назначения. Братство Оптиной пустыни начало немедленно умно­жаться в значительном размере и совершенствоваться в нравственном отношении. Ревностным братьям стар­цы объяснили правильный и удобный способ подвижни­чества; колеблющихся они поддержали и ободрили; сла­бых укрепили; впавших в согрешения и греховные на­выки привели к покаянию и исцелили. К смиренным хижинам схимонахов стали стекаться во множестве светские лица всех сословий, обнажали пред ними стра­дание души, искали врачевания, утешения, укрепления, исцеления.