Страница 7 из 10
Та вечная жизнь, о которой благовествует Евангелие, это знание истинного Бога и посланного Им Иисуса Христа, как об этом сказал сам Христос в Своей первосвященнической молитве (Иоан. 17:3). Но это знание не есть — отвлеченное, теоретическое знание. Это есть опытное познание Бога в любви, ибо "Бог любовь есть" (Иоан. 4:8). И "Если мы любим друг друга — говорит Ап. Иоанн — то Бог в нас пребывает. Пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем" (I Иоан. 4:12-16). Не для того ли был воскрешен сын вдовы Наинской, чтобы его юное сердце наполнилось этой божественной любовью к Богу, к жизни, к людям, и чтобы он, охваченный этой любовью, не за гробом, а именно здесь на земле почувствовал себя уже в царстве вечности? Состраждущей любовью Христа это чудо воскрешения совершилось, божественной любовью воскресшего юного сердца оно завершилось. "Бог — любовь есть!"
5. Праздники
Христос воскресил сына вдовы Наинской. Просто и кратко рассказывает об этом сегодня Евангелие. Безутешная скорбь вдовы-матери, потерявшей единственного сына. Состраждущая любовь к ней Христа-Человеколюбца. А над всем этим — непостижимое Величие Милосердия и Всемогущества Божия, приведшее в трепет всех свидетелей чуда. "Бог посетил народ Свой! "А что же сам воскресший?! Поднявшись, он сел и стал говорить. О чем? О тайнах загробного мира откуда он только что вернулся? Нет! Мы не знаем о чем говорил воскресший юноша, как не знаем и того, о чем говорили по своем воскресении дочь Иаира и Лазарь четверодневный. Евангелие вообще молчит о загробной жизни. Евангелие — слово жизни вечной. Оно обращает сердце человека не к будущему, не к смене настоящего будущим, но к вечному. Вечное, осуществляясь и в настоящем, и над будущим имея силу, оно — вне времени, оно — властвует над ним. Поэтому все домыслы о загробной жизни, навеянные большею частью иудейским богословием или религиозной фантазией, они идут мимо содержания Евангелия, и в Нем опоры себе не находят. И вот почему старый русский епископ, живший на покое, в Москве, в Донском монастыре, всю свою жизнь изучавший одно лишь Евангелие, перед смертью все время повторял слова Ап. Иоанна: "мы теперь дети Божии, но еще не открылось, что будем" (I Иоан. 3:2).
Та вечная жизнь, о которой благовествует Евангелие, это знание истинного Бога и посланного Им Иисуса Христа, как об этом сказал сам Христос в Своей первосвященнической молитве (Иоан. 17:3). Но это знание не есть — отвлеченное, теоретическое знание. Это есть опытное познание Бога в любви, ибо "Бог любовь есть" (Иоан. 4:8). И "Если мы любим друг друга — говорит Ап. Иоанн — то Бог в нас пребывает. Пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем" (I Иоан. 4:12-16). Не для того ли был воскрешен сын вдовы Наинской, чтобы его юное сердце наполнилось этой божественной любовью к Богу, к жизни, к людям, и чтобы он, охваченный этой любовью, не за гробом, а именно здесь на земле почувствовал себя уже в царстве вечности? Состраждущей любовью Христа это чудо воскрешения совершилось, божественной любовью воскресшего юного сердца оно завершилось. "Бог — любовь есть!"
Новый Год
Придет время, когда люди перестанут праздновать начало Нового Года. Это будет тогда, когда остановится всякое движение в пространстве и времени, когда самого времени не будет, когда прекратится вообще жизнь на земле, и придет конец этому видимому миру. С тех пор как наука признала неизбежность конца мира, философия, не облагодатствованная, но та, которую Апостол Павел называет философией по стихиям мира сего, эта философия зашла в тупик, и философская мысль бьется в бессильных потугах вырваться из этого тупика. Если наш мир должен погибнуть, то к чему же вся эта жизнь со всеми ее запросами, чаяниями, достижениями? Пред трагичностью этого вопроса нестерпимо фальшиво звучат утверждения оптимистов: "живи, как живется, а что будет потом, это не важно! "Трагичности вопроса не разрешают и пессимисты с их древне-библейским: "суета сует и всяческая суета! "Эту трагичность обостряют до невыносимости мук Иова те из философов, которые вслед за древним трагиком Еврипидом на разные лады повторяют: "Кто знает, может быть жить — это значит умереть, а умереть — жить?!" Лишь Вера и Откровение устраняют всю трагичность вопроса. "Для веры" — говорит Св. Василий, память которого ныне празднует Церковь, — "последний день мира — это светлый день явления Единородного Сына Божия, когда Он со славою, как Судия всех, придет каждому воздать по делам его".
За этим днем "откроется новое небо, и новая земля, в которых — говорит Апостол, — правда живет". "И будет там, говорит Слово Божие, большая дорога, и путь по ней святым путем назовется: идущие этим путем, даже неопытные, не заблудятся". "И отрет Бог — говорит Откровение — всякую слезу с очей людей, и смерти не будет, ни болезни, ни плача, ни вопля: ибо прежнее уже прошло". А это прежнее, т. е. нашу теперешнюю жизнь, Св. Василий Великий называет мрачной ночью, и молит Бога, чтобы Он дал нам пережить ее бодренным сердцем, и трезвенной мыслью. Бодренным сердцем и трезвенной мыслью, молитвенно, желаю вам, други-братья, пережить Новый Год нашей жизни. Начало этого года окутано такою тьмою ночи, что невольно вместе с пророком спрашиваешь: "Сторож, сторож, сколько ночи?" В ответ слышишь: "Приближается утро, но все еще ночь!"
Крещение Господне
"Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в котором Мое благоволение". Так Бог прославил Сына Человеческого, когда Тот символически принял на себя в водах Иордана все грехи мира, и тем изъявил готовность креститься крещением смерти, о котором Он впоследствии говорил Своим ученикам: "Крещением должен Я креститься, и как Я томлюсь, пока это совершится". Томлюсь... Томление это началось сейчас же после Иордана, когда Христос был "возведен Духом в пустыню, н был там искушаем сатаной, и был там со зверьми". Томление это продолжалось до последнего дня Его жизни, достигнув своего апогея в подвиге Гефсиманского борения, и завершившись в страданиях на Голгофе. Огнем страданий Своей крестной смерти Христос и крестил человечество, возродив его к новой, вечной жизни духа. "Все мы, говорит Апостол, во Христе крестившиеся, в смерть Его крестились". Это налагает на нас долг жить так, чтобы всегда быть готовыми к смерти, и тем исполнить завет Христа: "Пшеничное зерно не оживет, если не умрет". Вот эту готовность умереть, чтобы, по воскресении, жить вечной, божественной жизнью духа, мы и свидетельствуем перед Христом, приступая к Его Святым Тайнам. Если мы, в крещении, соединены со Христом подобием Его смерти, то, как говорит Апостол: "мы должны быть соединены с Ним и подобием воскресения". Этого соединения е Христом в воскресении, мы и достигаем, причащаясь Святых Тайн.
"Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь; во Мне пребывает, и Я в нем. Ядущий Мою плоть, и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день" (Ев. от Иоанна 6 глава).
Неделя после Богоявления. "Люди сидящие во тьме"
"Благословен еси Святый, просвети мя оправдании Твоими".
"Люди, сидящие во тьме и сени смертной" - такими словами Пророка Исаии евангелист Матфей в сегодняшнем Евангельском чтении назвал тех людей, среди которых Христос начал Свою Евангельскую проповедь о приближении Царства Божия. "Люди, сидящие во тьме и сени смертной" - эти слова во всем их объеме могут быть применены и к современному нам просвещенному, так называемому христианскому миру. С тех пор как современная культура загасила в душе светоч Богосознания, темные силы овладели волей человека, овладели его сердцем. И с тех пор, в среде, именующей себя христианской, все более и более стали распространяться веского рода оккультные знания, всякого рода оккультные секты. Человеку вообще свойственно стремление из царства природной необходимости перейти в царство духовной свободы. Стремление в царство духовной свободы, в царство неземных откровений и Божественных озарений, присуще человеческому духу, неискоренимо в нем; и христианство указывает путь в это царство духовной свободы, - "Путь, - по словам Апостола, - совершеннейший путь христианской действенной любви". Только любви открываются таинства надзвездного мира, только любовь приоткрывает перед нами завесу загробного, потустороннего мира, только любовью уясняет себе человек, насколько возможно, тайны даже органической жизни.