Страница 3 из 13
Целый же век не стареет и не оканчивается, умы смертных обыкновенно не видят ни начала его, ни границ (oute perigrafh), не постигают и самого главного. Желающим он не позволяет определить ни своего так называемого настоящего, ни даже будущего, и прошедшего времени, ибо прошедшего нет, потому что уже прошло, будущего нет, потому что еще не пришло, а так называемое настоящее уходит вместе с мыслью и звуком, скорее слова, следовательно его нельзя представлять настоящим. Мы по необходимости либо только ожидаем будущего, либо рассматриваем прошедшее, настоящее же бежит, как смертная мысль. Итак, целый век не подчиняется уму смертных и отвергает служение им, однако же не отказывается исповедывать своего Царя и Господа, но украшаясь полученными от него дарами, везет его на хребте своем. А Он, управляя им свыше и удерживая его - не золотой цепью, как говорят поэты, но будто какими браздами, узами неизреченной мудрости, со всей гармоничностью располагает в нем месяцы и времена года, воздушные перемены и лета, правильную смену дней и ночей, и ограничивает его различными пределами и мерами. Век по природе прям и стремится в бесконечность, имя века -aiwn получил он как бы отaei wn(всегда сущий) и частями похож на самого себя, или лучше сказать, не делится на части и не имеет их, а только возрастает своей долготой по прямой линии.
Бог Сам раздробил его на отделы и, будто протянутой в долготу прямую линию, разделив точками, произвел в нем множество частей, бытие единое и монаде подобное определил числами, и в аморфном родил многообразное различие: ибо сперва Он сотворил в нем, как бы вместилище всякой сущности, - аморфную материю[16]; потом, силой двойства, из не имеющего вида (aeidoV) образуя вид (eidoV), произвел в материи (ulhV) качество[17], далее, посредством числа троичного, разделив ее на трое, из материи и формы (eidoV)[18]создал тело (swma), имеющее широту, долготу и глубину[19], и наконец, взяв два начала дважды, придумал четверицу стихий - землю (ghn), воду (udwr), воздух (aera), огонь (pur), как вечные причины движения во вселенной[20]. Затем, уже четверица породила декаду (deca), ибо один, два, три, четыре составляют число десятеричное[21]. Триада, привившись к декаде, произвела природу месяца, и месяц двенадцатью оборотами совершил круг около солнца. Отсюда круговые движения годов и перемены годовых времен, для отдохновения и наслаждения существ, протекающих свой путь жизни, аморфный и безвидный век разнообразили как бы разноцветными красками.
Век прежде лишенный структуры (ascematiston), украсив приятными оттенками и прекрасными цветами, Он, посредством солнца, повелел просиять белому дню; а протянув черную тень и рассыпав по ней блестящие светильники звезд, будто золотые побеги, произвел ночь. Возжигая светлые лучи Денницы, разнообразный огонь луны и светозарные группы звезд, Он увенчал целое небо, как великую ризу, всеми возможными красотами живописи; а простирая с высоты до глубины воздух и его силой прохлаждая весь мир в широту и долготу, указал в нем царство образования пернатых, и летающим в воздухе открыл его, как великое море для плавания. Утвердив землю в середине, подобно центру, Он окружил ее океаном, и море шумит вокруг земли, украшенной зеленью своей одежды. Указав в ней убежище, кормилицу и мать всех животных и оросив ее дождевыми и ключевыми потоками, Он повелел, для обильного наслаждения жизнью, произрастать на ней всякого рода растениям и прекрасным цветам.
Кроме всего этого, Творец мира (kosmohoioV)
Связав такими узами мудрости весь круг года, великий Царь подчинил свой век кормилу превосходнейшего Правителя, - единородному своему Слову, и Ему-то, как общему всех Спасителю, вверил бразды всего. Прияв это наследие от благого Отца и приведя в единую гармонию все, что содержит в себе пространство внутри и вне неба, Он начал вечное свое течение к прямой цели.
Потом, как распорядитель всяческих наград подвижникам, провозгласив победителям различные венцы (stejanos), Он увенчивает их за добродетели различными дарами. Доброму же, украшенному благочестием василевсу предуготованы, говорит, еще большие за его подвиги награды, и начатки их позволяет ему праздновать даже здесь, - позволяет совершать праздник, составленный из чисел совершенных[22], из монады утроенной и помноженной на десять. Из этих чисел первое - триада (troadoV) есть порождение монады, а монада есть мать чисел, старше всех месяцев, годовых времен, годов и всяких периодов времени. Вообще, монаду (monada) получившую имя от постоянства (menein) справедливо можно назвать началом, основанием и стихией всякого множества, потому именно, что когда каждое множество, через вычитание и сложение чисел, либо уменьшается, либо увеличивается, одна монада сохраняет постоянство и неизменность, ибо отделяется от всякого множества и от родившихся из нее чисел. Она носит в себе образ неделимой и от всего отделенной сущности, силой и причастием которой произведена природа всякого бытия, ибо монада дает бытие каждому числу, так как всякое множество получается через совокупление и приложение монад.
Без монады нельзя представлять сущности чисел, между тем как сама она может существовать и без множества, поскольку сама она несравненно выше и превосходнее всякого числа, ибо все творит и устанавливает, не увеличиваясь ни от чего другого[23]. Ей сродни и триада: она также нерассекаема и неделима, она есть первая величина, состоящая из четных и нечетных чисел, ибо четное - два, присоединив к себе монаду, произвело первую нечетную природу триады. Триада указала на справедливость, ибо привела к понятию о равенстве, потому что в ней начало, средина и конец - равны. Все это есть образ Триады мистической, всесвятой и царственной, Которая, имея природу безначальную (anorcon) и нерожденную (agenhtou), носит в себе семена, основания и причины сущности всего рожденного; так что сила Троицы справедливо почитается началом всякого бытия. Наконец, декада заключает в себе предел всех чисел: она останавливает все, до себя доходящее, и справедливо названа числом полным и совершенным, потому что обнимает собой все идеи (ideas), и меры всех чисел, причин, согласий и гармоний. Монады, увеличивающиеся через сложение, ограничиваются в самом деле десятью. Имея в декаде мать и очерченную границу, они совершают в ней свой круговой бег, пройдя же второй круг, третий, четвертый и так далее - до десяти, из десяти декад производят сотни и потом возвращаются к прежней точке разрушения.
Отсюда снова начав свое движение и совершив его десять раз, то есть обойдя свой путь десятижды сто, на обратном пути по тем же кругам, через возвращение из себя на самих себя, пробегают огромные расстояния. Таким образом, десятая часть десяти есть монада, и десять монад составляют одну декаду. Декада есть предел монад, есть их круг, их грань, круг бесконечности чисел, грань - конец монад. Троица, в соединении с декадой, совершив три раза период десяти кругов, рождает число самое естественное - тридцать, ибо, что в монадах триада, то в декадах тридцатка: она есть постоянный предел второго, после солнца, великого светила, ибо период луны, от первого сближения ее с солнцем до второго, составляют круг месяца, после чего, получив снова начало рождения, она озаряется новым светом и проявляет новые дни, украшенные тридцатью монадами[24], - она прославляется тремя декадами и сияет десятью триадами.
Того же самого удостоенная от Подателя всех благ миродержавная (kosmokratorikhV) власть василевса-победителя получает ныне новые дары правления. Только что совершив праздник тридцатилетия, теперь она достигла долженствующих размеров времени и наперед уже услаждается надеждами на будущие блага в небесном царстве. Там, вокруг Всецаря течет не одно солнце, но целые легионы бесчисленных светов (strataifwton), и каждый из них превосходнее света солнечного, потому что все они озарены и блистают сиянием лучей, исходящих из вечного источника. Там жизнь души протекает в нетленной красоте добродетелей, там она не знает никакой скуки, там - наслаждение здравыми и всесвятыми удовольствиями, там - время без времени, оно длится, но не оканчивается, а идет в бесконечность, не измеряется днями, месяцами, кругами годов и периодами годовых времен, но становится одной, простирающейся беспредельно жизнью. И эта жизнь освещается не солнцем, озаряется не множеством звезд и не сиянием луны: ее светило есть Бог-Слово, единородный Сын Всецаря. Посему-то мистическое богословие именует Его Солнцем правды, светом превыше всех светов и разумов. И мы веруем, что преблаженные силы Он озаряет лучами правды и светом мудрости и, оправдывая свои обетования самым делом, воспитанные благочестием души приемлет, вместо небесной сферы, в собственные недра.