Слова и речи

Источник: Слова и речи Георгия Конисскаго, Архиепископа Могилевскаго. — Издание редакции Могилевских Епархиальных Ведомостей. — Могилев на Днепре: Скоропечатня и Литография Я. Н. Подземскаго, 1892. — С. 224-230.

Слово в неделю Цветоносную, говоренное 6 Апреля 1791 года[1].

С каким торжеством и шумом празднования приняли иудеи Христа Спасителя, входившаго во Иерусалим, довольно изъяснили нам Евангелисты все четыри. Матфей говорит: множайшии народи постилаху ризы своя по пути, друзии же резаху ветви от древ и постилаху по пути; народи же предходящии Ему и вследствующии зваху глаголюще: осанна Сыну Давидову, благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних; и вшедшу Ему в Иерусалим, потрясеся весь град (Матф. 21, 8-10). И не дивно, что так принят Христос Спаситель, когда сие вшествие определено было от Бога и предвозвещено Пророком Захарием прежде четырех сот лет. Радуйся, говорил он, дщи Сионя, проповедуй, дщи Иерусалимля; се Царь твой грядет к тебе праведен и спасаяй, Той кроток и всед на подъяремника и жребца юна (Зах. 9, 9). Но так торжественно встреченный Царь сей был ли угощен от кого из числа Боляр Града онаго престольнаго, и хотя хозяйским столом удовольствован, о том молчат Евангелисты; а мне сомневаться не без причины приходит; понеже Гость сей на завтрешний день с утра, когда одним детям принимать пищу обыкновенно, восхотел ясти: утру, рече, возвращся во град, взалка (Матф. 21, 18).

Он, начиная благовестие свое не меньше, как Моисей и Илия, не яде четыредесять дней; Он и в полуденную пору, когда Апостолы, купив брашно, приглашали ясти, не спеша к тому, так им ответствовал: Аз брашно имам ясти, егоже вы не весте; Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя и совершу дело Его (Иоан. 4, 32). Сей однако к посту приобыкший Учитель, как скоро обутрел день по въезде Его во Иерусалим, уже и взалка, и издалече увидев стоящую смоковницу, не обленился, совратившися с пути, итти к ней, ища плода ко усмирению стомаха алчбою мучивша Его. Видно убо, что Царь сей не так был угощен, как встречен; восклицаний и похвал было много от народов, но хлеба ни от кого; и если осел Его мог поживиться грызением ветвей постиланных по пути: то ослова участь была лучшая, чем всадника Его Царя. Безчеловечие убо, а притом и лицемерство Иерусалимлян было причиною алчбы Христовой; а сия позвала Его к смоковнице искать плода; несыскание же сего принудило Спасителя ужасную изрещи клятву: да николиже от тебе плода будет во веки (Матф. 21, 19).

Мы убо, Слушатели, ходя размышлениями нашими за Христом, приступим к тойже смоковнице безплодной, дабы узнать, кого она знаменовала в свое время, да и нас самих не укрывает ли она под листиями своими.

Что проклял Христос смоковницу, древо не только разума, но и чувства не имеющее, а потому и законопреступлению неподверженное, из того самаго видно, что оная смоковница образом только была вещи проклятия достойныя. Ктож сия вещь была? Сонмище без сомнения иудейское, которое листвием одним содержимаго им закона и внешними обрядами церковными покрывалось, о делах законных и внутреннем благочестии нерадя. Ходили Иудеи в Церковь и тучныя жертвы приносили; по понеже притом друг на друга враждовали, убивали, обманывали, лихоимствовали, правды не судили, ворам потакали; потому о хождении их в Церковь и жертвах так Бог к ним чрез Исаию Пророка говорит: что Мне множество жертв ваших? Пресыщен есмь всесожжениями вашими. Тука агнцев и крове юнцов и козлов не хошу; не приходите являтися Мне, и ходити по двору Моему не приложите. Аще принесете Мне семидал, всуе, кадило ваше смрад Мне есть. А для чего? Руки бо ваши исполнени крове. Како сделался блудницею град верный, Сион, в нем же правда почиваше; ныне в нем убийцы! Князи твои общницы ворам, любящии дары, ищущии взятков, сирым не судящии, и суду вдовиц не внимающии (Ис. 1, 11-23)!

Хранили посты Иудеи, как и Фарисей о себе сказал: пощуся двукраты в субботу (Лук. 18, 12). Но чего сии посты стояли, показует Бог чрез тогож Пророка, глаголя: Аще в сварех поститеся, и биете пястьми смиреннаго: вскую Мне поститеся и хощете услышану быти с воплем гласу вашему? Не сицеваго поста Аз избрах: аще слячеши, яко серп выю твою, и вретище и пепел постелеши, ниже тако наречется пост приятен; но разреши всяк союз неправды, отпусти сокрушенныя в свободу, раздроби алчущим хлеб твой, и нищия безкровныя введи в дом твой; аще видеши нага, одей, и свойственных племени твоего не презри; тогда разверзется рано свет твой, и изцеления твоя скоро возсияют; тогда воззовеши, и Бог услышит тя (Ис. 58, 4-9).

Молилися Иудеи долгими молитвами и нередко выходя на распутия, дабы видимы были народом; а конец молитв их был, дабы святыми их народ называл; и святые сии, поныряюще в домы вдовиц, похищали имение их. Таковых богомольцев изобличая лицемерие, Спаситель Сам глаголет: горе вам книжницы и фарисее, яко снедаете домы вдовиц, лицемерно долгия молитвы творяще; сего ради лишшее приимете осуждение (Матф. 93, 14).

Давали безпрекословно Иудеи десятины Церковникам по закону, даже и от самых дробнейших вещей, как то, огороднаго овоща: но и за сию щедроту их укоряя, Спаситель говорит: горе вам книжницы ц фарисее лицемери, яко одесятствуете мятву, и копр, и кимин, а остависте вящшая закона: суд, и милость, и веру (Матф. 23, 23).

Наблюдали Иудеи чистоту внешнюю в пище и питии, и себя показывали опрятными, благочинными, и благочестивыми: но и сию чистоту, и внешний вид их благочестия, как был нечист пред Богом, изъяснил Спаситель, к ним глаголя: горе вам книжницы и фарисеи, яко очищаете внешнее сткляницы и блюда, внутрь же есте полны хищения и неправды. Фарисее слепый! очисти прежде внутреннее сткляницы и блюда, да будет и внешнее их чисто (Матф. 23, 25-26). И опять о благочестии внешнем: горе вам, яко подобитеся гробам повапленным, иже вне уду являются красны, внутрь уду же полны костей мертвых; тако и вы вне уду являетеся человеком праведны, внутрь уду же полны есте лицемерия и неправды (Матф. 23, 27-28).

И да заключу об Иудеях: созидали они гробницы Пророческим телам, оправдаяся: о, когда бы мы были во дни отец наших, не были бы общницы во крови Пророк! Но кто сие говорит? Те, которые дышали убийством на самаго Христа; и для того Спаситель к ним: сами, рече, свидетельствуете, что сынове есте избивших Пророки; и вы исполните меру отец ваших (Матф. 23, 31-32).

Так убо сонмище Иудейское, держа закон на языце токмо, а не в сердце, показывая личину благочестия, а не самое лице, созидая гробы Пророческия, а дыша убийством, моляся молением долгим, а снедая домы вдовиц, постяся, но постом, дабы убити Навуфея неповиннаго, точно было подобно смоковнице безплодной, едино листвие на себе показующей!

Каким Богомольцам и Богомолкам угождая Поп с Церковниками своими, во всю прыть скачет с Псалтырью своею, не разумея и сам, что читает; говорит: глаголы моя внуши, Господи, разумей звание мое (Псал. 5, 2). А и сам глаголов своих ни внушает, ни разумеет.

Листвие есть наша исповедь, как со стороны духовнаго отца, так и сына его исповедующагося.

Листвие (дрожа и сам, как лист, говорю), есть и самое причастие Тела и Крови Господней, когда Иерей подает сия Святая псом, и бисер сей повергает пред свиниями, не разбирая, как Пророк говорит, между святым и скверным, не разделяя нечистаго от чистаго; причастившийся же не успеет обагрити уста свои Кровию Сына Божия, тойже момент и предает Его, не хуже Иуды, врагом Его; соединясь Христу и едино с Ним тело сделавшись, тойже момент терзает святейший сей союз, прилепляяся миру и плоти.

Листвие у нас есть и самая милостыня и благотворение, когда одною рукою бросаю, а другою граблю, копейки даю, а тысячи беру, безвинных хлеба лишаю, а ласкателей моих награждаю, благотворю безсовестным, а не Бога боящимся, исполнителям воли моея, а не Божия. Листвие суть законы и суды. Суды убо, хотя носят на себе имя Олтарей неприкосновенных, прибежищем именуются, и покровительством обидимых, Престолом самаго Бога, но в коих не редко прибегающий находит пещеру разбойников, совет нечестивых, седалище губителей; законы же хотя собою и святы и непорочны: однако и сами в сем застенке изтязания терпят, когда подьячими на неправду, как струна пыточная, натягиваются. Листвие есть и монашество наше, если не уединив духа моего с Богом Авраамлим, и чистоты заприсяжной не храня, величаюсь долгою мантиею и черною завесою, точно как и фарисеи выставляли себя, разширяя хранилища своя и воскрилия риз своих, в коих сохраняли они Десятословие, и на воскрилиях его показывали, но так тесно ременьми оное увязывали, что в дело и исполнение узник оный никогда свободен приити не мог.