Слова и проповеди

1) Убеждать вас быть добродетельными нахожу излишним. Кто не знает, что нужно быть таковыми, —и кто из вас не обладает своего рода добрыми качествами и делами. Но говорить и напоминать о сочетании добродетелей и взаимном их отношении никогда не излишне. Есть и в добродетелях свой порядок и свой строй, по коему одна другой не упреждает и одна от другой не отстает. —Подобно тому, как и между обычными цветами известный цвет может входить в сочетание только с известным цветом, и когда не соблюдается это простое правило— сочетание цветов режет глаза. Знатоки в сем деле доходят до изумительных тонкостей. —Подобное же бывает и между добродетелями;—и упражняющиеся усердно в стяжании их очень тонко различают, какая добродетель с какою вяжется и с какою не может стоять вместе. Уединеннику идут свои добродетели, семейному — свои, человеку деловому — свои, ремесленнику — свои, и проч. Хоть тут сами собою видны дела, свойственные тому или другому, бывает однако ж, что иной забегает в чужой круг, — и тем портит дело.

— Возымейте сие во внимании!

2) Этот закон приличия известных добродетелей известным лицам не меньше имеет место и в водворении добродетелей в одном и том же лице. Не вдруг входят в сердце все добродетели, а одна за другою. И из них есть начальные, есть подчиненные, есть как бы корни и есть как бы ветви. Начало всему кладется покаянием; покаяние приносит два плода; в нем бросает человек грехи и страсти, коим работен был, и возгорается ревностью успеть в добродетелях, как противных своим прежним страстям, так и во всех других. Покаявшийся начинает труд доброделания в своем кругу и подвиг борения со страстьми и похотьми. В исполнении сего он вооружается терпением, смирением, самоумерщвлением, молитвою, церковными службами, таинствами. Закон тут—непрерывность, восхождение от меньшего к большему, и—всему свое время и место. Но дух движущий есть все тот же, что и в начале— ревность о спасении и совершенстве духовном, —и характер сего духа тот же—сокрушение и умиленный плач. Как в цветных материях есть цвет, составляющий фон, на котором как бы лежат все другие цвета;—так и в деле преуспеяния в добродетелях, как фон, составляет сокрушенное ревнование. Оно признак жизни православно–христианской и вместе источник ее. Без него человек мертв нравственно, как мертво тело без души.

3) Есть две стороны в добродетелях—дела и расположения. Расположение—в сердце, дела во вне телом совершаются. Надо делать. —Но дела одни—без расположений не имеют цены, — равно как и расположения одни без дел не прочны и не тверды. Возревновавшему о деятельном преуспеянии в добре больше всего надо заботиться о том, чтобы сочетать, как должно, дела с расположениями, или внешнее с внутренним, —внутреннее возгревая внешним, и внешнее воодушевляя внутренним. —Опасность тут в том, что внешнее легче. Захочет иной достигнуть всего сим легким путем, и все теряет; ибо внешнее одно замаривает внутреннее, охлаждает и подсекает ревность, без коей все останавливается. Этого паче всего опасаться должно.

4) И опять надо смотреть, —и не все отдавать течению событий. Есть добродетели, которым поминутно есть приложение и упражнение, и есть добродетели, коим приложение встречается редко. —Если оставить так, то в одной части усовершится человек, а другая останется необученною, подобно тому, как в дереве иногда одна сторона бывает многоветвенною, а другая безветвенною и голою. Один святой подвижник сказал; я бы желал, чтобы всякий человек от всякой добродетели имел понемногу. —Как стройно тело; так должна быть стройна и совокупность добродетелей сердечных.

5) Корень добродетелей есть любовь. Но не думайте, чтобы с ней все начиналось. — С падением человек стал страстен. Страсти же противоположны любви, Победи страсти, —придет любовь. Она есть и в то время, как страсти еще действуют, но не владычествует над всеми движениями, и иногда уступает, когда с силою восстанет борющая ее страсть. Когда же очистится сердце от страстей, тогда победоносно над всем возвышается любовь, как царица восседая на троне сердца, и над всеми другими добродетелями.

6) Такой чист, —и по исходе из тела прямо воспаряет в чистые области небесные. —А неуспевший очиститься от страстей задерживается на земле, или в воздушных пространствах, пока молитва Церкви. и им самим стяжанная доброта не соделают его чистым от всякой примеси нечистоты и греха. Вот почему спешить надо кончить курс преуспеяния в добре, пока еще мы здесь, на земле. Памятью о сей‑то неприятности, которую встретит человек несовершенный по смерти, больше всего и воодушевляли себя святые Божии, говоря себе и всем другим, хотящим и ищущим спасения: «помни последняя твоя и во веки не согрешиши» (Сир.7,39).

Так, мысль за мыслию я передал вам вкратце весь путь преуспеяния в добродетелях и украшения ими своего сердца. Указал и начало сего спасительного дела, и продолжение, и конец. —Кто трудится, трудись по указанию сему. Кто не трудится, начни трудиться. Делайте, «дондеже день есть, —прийдет ночь, когда никто не может делать» (Ин.9,4). Господь да благословит вас и умудрит на делание в сем чине. — Аминь.

1 сентября 1864 года

Движение веры в иерихонском слепце.

Нынешнее Евангелие описывает чудное исцеление слепого, сидевшего при пути у врат Иерихонских. Нам, живущим на земле, преисполненной горестями и всякого рода скорбями, весьма отрадно слышать, как братия наши получают облегчение от обдержащих их зол, —и не отрадно только, но и поучительно. Кто может избежать от всех бед?! Кто совершенно свободен от скорбей и лишений? Кому потому не нужно знать: куда и как обращаться в крайней нужде своей. А этому и поучает нас нынешнее Евангелие.

«Во время оно бысть, егда приближися Иисус во Иерихон, слепец некий седяше при пути, прося» (Лк.18,35).

Это было уже под конец земной жизни Иисуса Христа, незадолго перед четвертою Пасхою, когда Господу угодно было понести крестные страдания за род наш. Склоняясь к Иерусалиму, Он говорил ученикам Своим: «Се восходим во Иерусалим, и скончаются вся, писанная Пророки о Сыне человечесте. Предадят бо Его языком, и поругаются Ему, и укорят Его, и оплюют Его, и бивше убиют Его» (Лук.18,31–33). Никто не понял сего проречения: но сердце невольно влекло всех к небесному Благодетелю, чтобы в последний раз насладиться Его беседою, в последний раз обогатиться Его благодеяниями. И около Господа собралось теперь народа более обыкновенного. В сопровождении сего‑то народа «приближися Иисус во Иерихон». Здесь пред вратами Иерихона «слепец некий седяше при пути». Это было его обыкновенное место, и Иисус Христос не раз уже проходил мимо его. Но слепец получает прозрение в сей только раз—без сомнения потому, что только теперь возродилась в душе его полная спасительная вера в Господа. Вероятно, он рассуждал с собою; вот ходит по нашей земле Целитель всех недугов; слышал я, как хромые ходят, глухие слышат, немые говорят и слепые, подобные мне, прозирают, и ни один еще несчастный, приходивший к Нему с верою, не отходил от Него без помощи. Это точно тот великий Пророк, Царь, Мессия, о Котором пишется в наших книгах. Что же медлю я один, и лишаю себя дневного света и чудной красоты творений Божиих?

Или для меня одного нет врачевания, или мне одному определено сидеть в вечной темнице, мне одному оставаться по смерть слепым. Нет. Пусть только пойдет мимо Господь Иисус: воззову к Нему, громко вопиять буду и не умолкну, пока не прийдет ко мне и не даст света очам моим, чтобы видеть чудное лице Его. Он Бог мой. Отдам себя Ему всего, припаду к ногам Его и скажу: «Твори со мною, что хочешь, только дай мне прозрение».

Занимаясь такими мыслями, несчастный слепец возгрел в сердце своем живую веру в Господа Иисуса, Может быть, спустя немного, дух его снова опал бы и предался в руки горького жребия своего; на сердце его было еще тепло, огонь веры и упования еще пламенел в душе его, как слышит он шум и топот большого множества людей, подходящих к нему. То был народ, шедший впереди Иисуса Христа. Слепец трепетно возрадовался, и у первого мимошедшего спешил спросить; что значит такое стечение народа, —о милостыне он уже забыл. Одно теперь у него на сердце—желание, чтобы среди этого множества народа был возлюбленный им Спаситель. «Что убо есть се?», вопрошал он. Не Иисус ли, не Господь ли, не надежда ли моя приближается? И, когда получил ответ по желанию своего сердца: «яко Иисус Назарянин мимоходит», всею крепостью сил «возопи, глаголя: Иисусе сыне Давидов, помилуй мя». Предшествовавшие Господу, по неосмотрительной заботливости о покое Его, воспрещали слепцу и заставляли его молчать; но он не слушал их, «но паче множае, вопияше: сыне Давидов, помилуй мя» (Лк.18,39) ибо неудержима сила веры и упования. И если бы теперь все множество народа собралось около него и претило ему, —он и тогда не перестал бы вопиять: «Иисусе сыне Давидов, помилуй мя».