Страница 229 из 257
Так видим милость к вам Божию, — видим, что вы ныне как бы особые избранники у Господа. Скажите же нам, чем заслужена эта милость? И что значит она? Есть ли это воздаяние за прошедшие дела ваши или призвание к делам, еще только чаемым от вас? У Господа даром ничего не бывает, и Он, в одно время зрящий и глубокое прошедшее, и отдаленное будущее, на прошедшем построевающий настоящее и из настоящего извлекающий будущее, — умеет сочетать то и другое — воздаяние с призыванием. Но если б предложено было сделать выбор и нужно было дать вам руководительную на то мысль, — я сказал бы: откажитесь от первого и изберите последнее. Притязательное сердце, конечно, тотчас готово видеть воздаяние, — пожалуй, готово указать и заслуги даже там, где их совсем нет; но тем, кому заповедано быть по преимуществу смиренными, как соглашаться на то, что внушает нескромное самомнение? Да и как озираться назад и видеть что‑либо там, когда Апостол в примере своем дал заповедь: «задняя забывать, в предняяже простираться» (Флп.3.13). Бог может воздавать еще здесь за прошедшие труды; но вы в милости Его не другое что видьте, как побуждение к умножению благих дел. Потому ныне паче полагайте в сердце своем обеты на дела благотворения и богоугождения, чтоб и благодарность Богу засвидетельствовать не словом только, но и делом. Как бы желалось, чтоб указание сие не осталось у вас пустым словом!
Вы получаете благо только вещественное: улучшается часть внешнего вашего быта, облегчается способ к удовлетворению насущных потребностей. Для тех, кои ничего не видят, кроме вещества, и за пределы его не простирают своих видов, ничего не остается теперь, кроме как приспособиться к полнейшему и всестороннему пользованию благом. Но те, у коих вещественное — не цель, а средство, с пользованием телесным не могут забывать и о духовном. У каждого из вас теперь сохранится время, труд и достаток, обратите же все сие в прибыль для духовной вашей жизни и, напояя тело, в то же время не обленяйтесь утолять и потребности души. Как именно и чем, указание на это можете найти в уроке от воды. Просмотрите историю явления силы Божией на водах в разное время — и поучайтесь. Припомните, вот Дух Божий носится «верху воды» (Быт.1.2)— вот воды отделяются от земли (См.: Быт.1,6–7,9–10), — вот четыре реки «напояют» земной рай (Быт.2,10–14), — вот воды смывают неправды первых жителей земли (Быт.6,5–22); 7,1–28; 8,1–14), — Авраам, Исаак и Иаков сподобляются видений наипаче при водах (Быт.32,24–29).
Израиль спасается от египтян чрез чудесное разделение воды (Исх.14,21–30), — водою, чудно источенною из камня, напояется он в пустыне (Чис.20,7–11), — чудом над водою же вводится он и в Землю обетованную (Нав.3,14–17), — у Гедеона вода испытывает воинство (Суд.7,4–7), — у Илии попаляет жертву (3Цар.18,32–38), у Елисея очищает проказу (2Цар.5.10–14). Поминайте всё сие и подобное — и поучайтесь! Паче же приводите себе на мысль то, что в Церкви Христовой вода преимущественно есть не образ только благодати, орошающей, омывающей и напояющей душу, но и таинственное посредство к получению ее. Как вода имеет свои хранилища и от них проводники, чрез кои проходит к своему назначению, так благодать, вселяясь в сердце, оттуда проходит по всем направлениям деятельности душевной и в каждой, в свое время и по роду своему, приносит плод — или помышлений благих, или начинаний добрых, или чувств и расположений святых. Войди в себя и вникни, как все сие бывает. Над этим, впрочем, непривычная мысль затруднится, может быть; но есть и другие напоминания, сколько простые, столько же и многообъятные, — разумею воды купели и слезы покаяния. Вот об них паче и помышляйте, приходя пользоваться водою, — и молитесь словами пророка Давида: «наипаче омый мя от беззакония моего и от греха моего очисти мя… Окропиши мя иссопом, и очищуся: омывши мя, и паче снега убелюся” (Пс.50,4,9).
Делая так, вы от воды естественной будете напоять себя и водою духовною и чрез то расти и крепнуть духом. Духовная жизнь не так, как телесная. Телесная крепнет, принимая вещество совне, а духовная растет внутреннею деятельностию, питаясь тем, что рождает из себя. Рождает благие мысли и святые чувства и ими питает себя и от них растет.
Вот пояснения на то, что я сказал вначале, — что лучше вам благодарить, давать обеты и поучаться. Теперь, воздавши всем должное в слове, обратимся к молитве и усердно помолимся ко Господу, да благословит Он воду вашу и все устроения по проводам ее и да дарует воде пригодность на всякую потребу, а устроениям — прочность и долгостояние, не пресекая притом благодарных чувств — и ко Господу, и ко избранному Им орудию Своей к вам милости. Слух же о том да радует всегда сердце благочестивейшего монарха нашего. Аминь.
26 августа 1864 года
9. На погребение игумении женского Владимирского монастыря Серафимы (Смерть напоминает нам, что мы не дома)
Во блаженном успении вечный покой по–даждь, Господи, усопшей рабе Твоей!» Так молится и так молиться всех нас приглашает Святая Церковь ныне при гробе почившей. Вы же что имеете на душе, окружая смертные останки сии? Разделяете ли голос Церкви или обычному предаетесь сетованию? Поучаетесь или равнодушно смотрите на гроб как неизбежный конец всех? Кажется, надлежало бы ожидать последнего. Но дивиться надобно. Сколько видим умирающих, знаем, что и сами все помрем, — а никак не можем равнодушно посмотреть в глаза смерти. В смерти совершается нечто решительное для нас. Темное даже предчувствие сего при виде ее потрясает все существо наше. И вот исходит из сердца помышление: что с нею и что будет потом с нами, — когда, в свое время, и мы вступим в тот же путь, — и налагает молчание на уста наши, и душу погружает в глубокое и грустное размышление.
Что с нею? Вот что говорит о ней песнь Церкви! «Блажен путь, в оньже идеши» ты «днесь, душе, яко уготовася тебе место упокоения». Матерь и спасительница наша так говорит: кто посмеет пререкать? Что почившая прешла от смерти в живот на вечный покой, — убеждение в этом есть одна из черт духа христианского. Мы течем, по Апостолу, «не яко безвестно: тако подвизаюся, не яко воздух бияй» (1Кор.9,26). Имеем удостоверительное слово Господа: «идеже есмъ Аз, ту и слуга Мой будет» (Ин.12,26). Нося в сердце сие удостоверение, апостол Павел желал скорее раз решиться от тела, чтоб «со Христом быть» (Флп.1,23), и желание сие как наследие стало достоянием всех христиан. Веруем, что «не обидлив Господь забыть» (Евр.6,10) какой‑либо труд наш. Сего ради поем: «блажени мертвий, умирающий о Господе» (Апок.14,13).
Точно, скажешь, «блажени мертвии”, — но те, кои умирают о Господе. Так, в этом крепость упования нашего. Но оно‑то и есть плод жизни почившей, паче других многих. Не будет ошибочно и ничьему убеждению противно, если вложим в уста ее слово Апостола: «подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох» (2Тим.4,7). Но если это можем приложить к ней, то должно приложить и следующее за тем: «прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, праведный Судия» (2Тим.4,8). Кто знал ее до монашества, и в монашестве, и в начальстве над монашествующими, — тот знает подвиги ее, и течение ее, и веру ее и не может не видеть уготованного ей за то Господом правосудным венца правды. Помяните подвиги девства и чистоты, нестяжания, постничества и воздержания, уединения и молитвы, послушания и труда, терпения и кротости, матерней о всех заботы и снисхождения ко всем, и возрадуетесь упованием. Конечно, «кто чист… аще и един день жития его на земли?» (Иов.14,4–5) Но спросим взаимно, кто не чист, омытый слезами Покаяния, с Господом соединившийся в Пречистых Тайнах Его и снова отпущение грехов приявший в Таинстве Елеосвящения? Говорю сие не затем, чтоб пресечь устремление молитвы вашей о ней, а чтоб развеять мрак безнадежия, которым нередко объемлется душа при виде отходящих в другую жизнь, — «и да не скорбите», как язычники, «не имущие упования» (1Сол.4,13).
Так, братие и сестры, «благословен Бог… порожден, нас во упование живо… в наследие нетленно и нескверно и неувядаемо, соблюдено на небесех вас ради» (1Пет.1,3–4). Исходя от сей уверенности, недоумеваешь: чего же еще ноет и сетует душа при гробе почивших?! Уж не о себе ли более? И в самом деле, если там живот — здесь смерть, там покой, а здесь труд, там радость, а здесь скорби, там родное — здесь чужое, то мы пред лицом умерших точно в таком положении, в каком отправляющие кого‑либо из своих на родину, а сами остающиеся на чужой стороне. Сердце ощущает сие и ноет. Обычно забываем мы, что мы не дома. Смерть напоминает о сем и воскрешает усыпленную тоску по родине. Вот и плач, и сетование по поводу умерших, но больше о себе, чем о них. Мне кажется, что и нашей почившей уста готовы сказать нам: «Не плачитеся о мне, — но себе плачите».