Слова и проповеди

Приходит Спаситель и приносит спасение — Спаситель всемощный и всежелательный. Успокойтесь же насчет своего спасения в Нем, и в Нем едином. Не ищите ничего другого: все у Него, и все, что есть у Него, есть ваше. И ум, и сила, и радости, и красота, и покой — и все готово для вас, только приникните к Нему всем устремлением вашего духа… Как Пречистая Дева Богородица слагала в сердце Своем все глаголы, так сложите их в своем сердце и вы, и веруйте, не колеблясь, что все до йоты будет так, как написано

Приходит Спаситель и приносит спасение готовое для вас, оказавшееся сильным в несчетном множестве спасенных, на небесах уже прославленных. Прославляйте же ныне богатство щедрот и снисхождения Божия. Славьте благодарно Господа и за то, что не бросил Он рода нашего и устроил ему дивный образ спасения, и за то, что к нам именно приблизил сие спасение и явил нам образцы спасенных в возбуждение ко спасению нашего духа. Ангелы велегласно прославили Бога еще только в начатках устрояемого спасения. Какими устами надо нам прославлять Господа, видя самым делом совершившимися столько дивных дел во спасение наше!.. Пойте же непрестанно: слава в вышних Богу!..

Вот так устройте из сердца вашего ясли рождшемуся Господу и окружите их сими священными расположениями — желанием спасения, деятельным восприятием всего устроения спасения, успокоением в Господе и благодарным славословием Ему. Это доставит самое высокое занятие духу вашему в дни сии, освятит праздники ваши и даст вместе возможность самым точным образом исполнить то, что содержится в песни: «Христос с небес — срящите». Аминь.

В Воскресенском девичьем монастыре

Сборник слов на разные случаи

1. Речь при наречении во Епископа Тамбовского (Возмогу ли оправдать надежды? Да даст Господь благодать и дар Духа!)

Святейшие архипастыри и отцы! Благодарю и приемлю и нимало вопреки глаголю. Что другое мог бы сказать на дело, уже решенное советом вашего святейшества и утвержденное высочайшею волею? Не подумайте, однако ж, что, произнося слова сии, я скрываю под ними недуг самоуверенности и самонадеянности… Нет. Я знаю бессилие свое, знаю высоту и тяготу возлагаемого на меня служения; но знаю и то, что небезопасно со своими замыслами вмешиваться в устроение пути жизненного, особенно наперекор изволению Божию, верою видимому в определении церковной и предержащей власти. Потому, в тесноте от обоих, при словах сих одно содержу в уме и сердце: буди воля Божия!

Господу ведомы слабости мои, — и, однако ж, Он попустил состояться избранию и утверждению. Чего ради? Ведомо Ему Единому; но есть упование, что Начный и совершит. Такая уверенность только и успокаивает мятущуюся совесть. Ибо это, доброе по Апостолу, дело (епископство) издали, может быть, и бывает желательно, но, когда приходится стать с ним лицом к лицу, оно поражает страхом, кости сокрушающим. И невольно исторгается из груди: буди воля Божия!

Частые и неожиданные перемены в моем служении, и в начале, и, особенно, в последнее время, приучили быть безмолвно покорным всякому назначению, подобясь шару, без треска катающемуся туда и сюда, по направлению сообщаемых ему ударов. И Бог не оставлял Своею помощию. Пусть теперь неизвестность нового будущего положения и служения более нежели смущает. Но как и в будущем всем будет править та же десница, которая милостиво хранила в прошедшем, то с преданностию, повергаясь в руце Бога Живаго, благонадежно успокоиваюсь в святой воле Его.

Итак, буди воля Божия и благословенно буди имя Бога, спасающего нас, имиже весть судьбами!

Эти страшливые мысли нисколько, однако ж, не умаляют чувств благодарности к вам, богоизбранные предстоятели Святой Церкви нашей, — за то, что, снисходительно смотря на мое недостоинство, благоволили сопричислить и меня к лику проходящих высшее служение в сей Церкви. Не скрываю, что не чуждо было бы тайным желаниям сердца, если бы на мою долю выпало такое место, где бы я свободно мог предаться занятиям по сердцу или, если уже нельзя миновать сего жребия, по крайней мере дана была возможность навыкнуть делам пастырского служения под чьим‑нибудь опытным руководством. Но когда, помышляя о мне более, нежели сколько есмь, вы указываете мне обширнейшее поприще для деятельности, конечно в надежде, что множайший плод принесу во спасение свое и других, то не могу без благодарности вспомнить о сем незаслуженном доверии. Возмогу ли только оправдать надежды ваши, а паче ожидания и обязательные требования Церкви? Достанет ли знания, благоразумия, искусства — и руководить спасаемых, и вести порядок дел внешнего управления? Желание действовать во благо есть; когда бы и дела соответствовали сему желанию! Господь даст благодать и дар духа; но и дух можно угашать бездействием или неправильным действованием.

Да не будет сего, — сыновне прошу, приложите к вашим благожеланиям, в которых не сомневаюсь, и молитву к Господу, чтоб даруемая Им благодать не тща была и во мне, и вашим советом научите, как возгревать дар, имеющий сообщиться мне возложением рук ваших — в похвалу всем нам в День Христов.

29 мая 1859 года

2. К воспитанницам Тамбовского института благородных девиц, после панихиды по благочестивейшей государыне императрице Александре Федоровне, в сорокой день (Что могли бы услышать из уст умирающей государыни, матери вашей)

Послушайте, дети! Я хочу сказать вам одно–другое слово в настоящем, столько скорбном для сердца вашего, случае. Отошла ко Господу высокая ваша покровительница и попечительница — ваша мать. Вы не имели утешения быть при смертном одре ее и слышать из смежающихся уст ее последнее слово, которым обыкновенно отходящие выражают волю свою и дают свои заветы остающимся здесь близким своим. Вы близки были отшедшей матери вашей — государыне, как и она жила и живет постоянно в сердцах ваших; и ей не было бы чуждо сказать вам слово, и вам не нежелательно было бы послушать его.

Делом совершиться сему уже нет возможности. Но попытаемся восполнить этот ущерб мысленно. Вы представьте себя стоящими у смертного одра отходящей государыни, а я возьму слово и как бы ее языком изреку вам от ее лица последнюю волю ее.

Дух ее нам известен… На нем основываясь, не ошибемся, если вложим в уста ее такую к вам речь: «Дети! Я отхожу. Мои попечительные действия не будут более касаться вас, — и веяние любви моей не будет более согревать и оживлять сердец ваших. Но я не оставлю вас сирыми. Вас примет и будет согревать другое не менее широкое и не менее богатое любовию сердце. Каковы были вы ко мне, такими будьте и к преемнице моей. Как вы входили в дух и намерения мои, входите в дух и намерения ее и являйте себя беспрекословно покорными ее матерним о вас распоряжениям и всем вообще воспитательным порядкам — старым и новым.

Я отхожу и должна предстать страшному Престолу Судии. По силе моей я старалась не нарушать заповедей Божиих, но, как человек, много согрешила и повинною себя сознаю пред лицем правды Божией. Не отчаиваюсь, однако ж, во спасении своем, но, в слезах покаяния припадая к Господу Спасителю, уповаю быть помилованною, о чем и молю Его беспредельную благость, в смолитвенники Ему предлагая Пречистую Владычицу Богородицу, Ангела моего Хранителя и всех святых. Прошу и ваших молитв. Ваш детский вопль, верно, много поможет к преклонению на милость строгого правосудия.

Если и я обрету благодать у Бога, — первая молитва моя будет о вас, дети! Да поможет вам Бог быть таковыми, какими я всегда видеть вас желала.

Всю жизнь мою я носила вас в сердце и заботам моим о вас не полагала пределов. Не могу сказать, всегда ли увенчивались успехами заботы мои, было ли у вас все так хорошо, как бы мне хотелось, но это было постоянным моим желанием. Если что ускользнуло от моего внимания, если допущен где‑либо недосмотр, простите меня, Господа ради. Хоть я не видала вас лично, тем не менее все ваше отношу к себе и смиренно прошу — простить меня великодушно, если считаете меня в чем‑либо неправою пред вами. И я прощаю всем вам все, в чем из вас какая оказывалась неисправною в исполнении воспитательных распоряжений, только утешьте меня обещанием, что это уже не будет более повторяться.