Страница 162 из 257
Светильнику соответствуют в душе те способности, кои занимаются познанием истины, и их точно семь: воображение, память, понимание, суждение, исследование, наведение, созерцание и обозрение. Сделай так, чтобы все сии силы своим содержанием и образом действий походили на лампадки, кои не стыдно поставить в алтаре, — и образуешь в себе семисвечный светильник. Воображай только святое, чистое, Небесное; память наполни словом Божиим, деяниями Господа и святых; понимай всегда, как Господь заповедал, Апостолы предали и святые отцы научили; в суждениях не преступай положенных пределов; в исследованиях — высших себя не ищи и что не по силам, не истязуй; в наведениях не позволяй ничего противного Божественному Откровению; в созерцаниях на все смотри оком Святой Божией Церкви. Настройся так и возжжешь в душе семисвечный светильник.
Что стол с хлебами предложения во святом, то деятельная сторона души — воля со своими разнообразными желаниями, расположениями и делами. Чтоб она вполне соответствовала хлебам предложения, надобно, чтоб она преисполнена была добродетелей и святых расположений, каковы в отношении к Богу — суть: ревность о Богоугождении и славе Божией, исповедничество, покорность воле Божией и терпение; в отношении к ближним: уважение, благотворение, честность, миролюбие; в отношении к себе: воздержание, бережливость, смирение, трудолюбие. Настройся так, и будет у тебя стол с двенадцатью хлебами — двенадцатью расположениями, соответственно двенадцати направлениям движений воли, — сим порождениям, или коленам ее деяний.
Фимиамнику соответствует в душе сердце со своими чувствами. Чтоб оно вполне походило на фимиамник скинии, надо, чтоб оно исполнено было — всё — нравственно–религиозными чувствами, коим нет числа; именно: чувствами страха Божия, благоговения, благодарения, радости о Духе Святе, сокрушения, сострадания и сорадования, самоуничижения, отрешения от всего и прочими. Настройся так, и будешь иметь фимиамник в сердце, на коем утром и вечером, при совершении молитвы или и во всякое время, от мыслей благих или дел богоугодных будет возжигаться святое чувство и восходить к Богу, как благоуханное курение.
Когда успеешь так упорядочить душу с умом, волею и сердцем, устроишь в себе святое по плану, начертанному Господом, будешь прославлять Бога в душе своей, как заповедал Апостол (1Кор.6,20), будешь стяжевать ее или спасать, как указал Господь, — и совершенною сохранишь ко Пришествию Господню.
Третью часть скинии составляет святое святых. Третью часть естества нашего составляет дух. Хочешь, чтоб дух твой в тебе был то же, что святое святых в скинии, — образуй его по значению вещей, находившихся во святом святых, и получишь желаемое. Святое святых содержало в себе златую кадильницу и ковчег завета, в коем хранились: стамна (золотой сосуд) с манною, «жезл Ааронов прозябший» и скрижали завета; поверх ковчега Херувимы славы осеняли очистилище и сообразовывали место, в коем Бог изрекал Свои определения (Евр.9,3–5). Что, думаете, должно соответствовать им в духе нашем? Прежде всего вера, надежда и любовь; вера, с Неба низводящая и в сердце напечатлевающая успокоительные, мир и отраду разливающие, истины; надежда, безотрадную землю — юдоль плача — расцвечивающая чаянием и предсказанием нескончаемых благ на Небе; любовь, совмещающая в себе единой исполнение всего закона и составляющая в нас богоначертанную скрижаль. Преобразуясь в них своим сознанием и свободою, дух сосредоточивается в молитве, возносится горе, как дым от златой кадильницы, и оттоле привлекает Божественное осенение, в коем Бог печатлеет Свои руководительные богопреданному духу внушения или изрекает ему Свои определения. Возбуди все сие в духе твоем и возведи к совершенству, и будет твой дух — святое святых естества твоего.
Вот как все части естества своего поставим мы в соответствие с частями скинии и духовное значение их отобразим в себе! Когда достигнем сего, тогда и на нас Господь будет смотреть, как на скинии, и то, что обетовал скинии, перенесет на нас, — избравши нас в жилище Себе. Тогда и о каждом из нас можно будет сказать: «се, скиния Божия с человеки» (Апок.21,3)
Припомнив все, что говорил я теперь, иной может подумать: «Вот, одни имена». Точно, одни имена, но не пустые слова. Я намеренно хотел пересказать вам все сии имена, чтоб под один обзор подвесть весь сонм обязательных для нас добродетелей.
Человек есть великое творение и действительно бывает таковым, но только тогда, как является совершенным во всех своих частях. Есть свои совершенства у тела, свои совершенства в душе, свои — в духе. Совершенства сии суть добродетели, и именно добродетели телесные, душевные и духовные, как указано пред сим. Если поставить их все в ряд, то они составят лествицу, одним концом утверждающуюся на земле, а другим упирающуюся в небо. Это будет подобие лествицы Иакова, о коей сказано, что «Господь утверждашеся на ней» (Быт.28,13). Так утверждается или покоится Господь и на том лице, которое полно всех добродетелей, которое всякую свою силу и способность украшает свойственною им добродетелию. Вот почему когда святой Апостол говорил о всесовершенстве тела, души и духа (1Сол.5,23), то вместе помянул и о том, что, в ком бывает сие, того освящает Бог мира Своим присещением или в нем освятительно почивает Бог.
Сию‑то полноту совершенств, или, паче, сей‑то покой Бога в нас, или наше упокоение в Боге и поставим целию ревнования на память об освящении храма сего, в котором отныне милостиво благоволит Господь являть особое Свое присутствие и Свое благоволительное приближение к нам — все для того, чтоб и нас возвесть в ближайшее с Собою общение. Да будет убо со всеми нами благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святаго Духа. Аминь.
3 февраля 1866 года. В г. Владимире, в Крестовом храме архиерейского дома
Сборник слов на Господские, Богородичные и торжественные дни
1. Слово на новый год (Размышление о времени и временном. Господь, силою Своею носящий вселенную, носит нас. В настоящую минуту Бог держит нас в деснице Своей над бездною ничтожества. Будем же хранить себя в чистоте. Будущее наше в руках Божиих)
Вот и еще прошел один год — и на чреду преходящих лет вступает новое лето, чтоб прейти подобно всем другим. Непрестанно прилагается день ко дню, месяц к месяцу, год к году, — и умножение времени сокращает время. Непрерывно и быстро течет река времени и спешит к черте, за которою не будет более времени. Но и мы не на берегу сей реки стоим, чтоб быть сторонними только зрителями ее течения. Нет, но по ней, или вместе с нею и в ней влечемся и сами тем же путем временных изменений к своему концу. Потому помышление о времени не чуждо нам; оно касается весьма существенной черты в нашей жизни временной и если во всякое время может занимать нас, то тем неизбежнее должно занять ныне, когда за тем и собираемся в храмы, чтоб молить Господа Вседержителя об освящении и благословении нового лета.
Живя во времени, мы многое знаем о времени: знаем, что время скоротечно, что им надобно дорожить, что утраченного времени воротить уже нельзя, что срок данного нам времени короток, а то, что должно быть совершено в продолжение его, имеет вечную цену, что время только на время и со временем все должно уступить место свое вечности. Но что есть само временное? Как бывает то, что во времени? Непрестанные изменения пред глазами нашими, и из уст наших постоянно слышится: ныне, вчера, завтра; но как стоит то, что есть ныне, или сей час? Куда девалось то, что было вчера или за час? Откуда придет то, что будет завтра или чрез час?
Не подумайте, благочестивые слушатели, что дух праздной пытливости возбуждает такие вопросы. Нет. Они приводят нас к весьма важным истинам — таким истинам, кои должны руководить нас в употреблении данного нам времени и управлять всею нашею жизнию. Потому, положив в нынешней беседе с вами кратко ответить на эти вопросы, я не думаю уклониться от цели бесед, предлагаемых с сего священного места. Итак,
1. Как стоит то, что есть ныне, или сей час? Мы обыкли расширять свое бытие, равно как бытие всего мира по пространству времени, видим себя и все другие вещи далеко в прошедшем и простираем взор далеко в будущее. Между тем действительное наше существование — одно мгновение, как одна тонкая полоса света среди густого мрака ночи. И под нами нет утверждения (опоры). А между тем мы стоим, как и весь мир, являем некое постоянство, некую твердость. Кто же держит нас в этой бездне ничтожества (небытия)? Кто не дает окружающему нас ничтожеству поглотить нас? Кто, отъем ля действительность у прошедшего, сохраняет бытие для настоящего и, внося в будущее, которого нет, вносит существующим?