Слова и проповеди

И, приспевши сюда, так здесь обращайтесь, как обращаются добрые дети пред отцом и матерью — любовно, благоговейно, внимательно, послушно. Скромно вошедши, стань каждый на свое место, никому не мешая, — и, очи к святыням обращая, ум же горе' устремляя, творите благоговейное поклонение Вездесущему, в храме же особою благодатию присущему, Богу, изливая пред Ним в теплой молитве душу свою. Начав так, понудьте себя в том же расположении продержаться до конца богослужения, храня мысль нерассеянною и душу свободною от забот житейских, кои потрудитесь оставлять за порогом храма. Не смущенный помыслами и заботами, ум вниманием глубоко войдет в читаемое, поемое и действуемое и, обильным светом освещаясь, духовною теплотою и веселием исполнит сердце ваше, полагая в нем в то же время семена благих дел и начинаний, кои принесут и плод во время свое. Се, духовные уста, коими прилипает душа к сосцам матери–Церкви и питается от нее сладостною, Небесною пищею, составляющею основу для вечного пребывания нашего.

Даруй им, Господи, хоть только одну службу так пробыть во храме! Если пробудете так, сладость такого пребывания останется неизгладимою в душе вашей и будет вас тянуть в храм Божий, как иного тянут в общество чаемое веселие и приятельская беседа. Чем чаще вы так будете в храме, тем более будет хотеться вам пребывать в нем. Чем неопустительнее будете вы удовлетворять сему желанию, тем ближе подойдете к потребности неисходно почти пребывать здесь. А когда сего достигнете, то у вас будет то же, что у Апостола, который «желанием желал разрешиться и со Христом быти» (Флп.1,23). Для вас тогда сей храм молитвы будет воистину преддверием храма Небесного.

Не вдруг, однако же, сие дается и не без особых предосторожностей достигается. Точно, первое дело чтущих храм есть приметаться в нем, как в дому Божием (Пс.83,11), — и сие приметание многоплодно и спасительно. Но избави вас Господи останавливаться на одном внешнем приметаний. Нет. Надо так приметаться, чтоб и самим «созидаться в жилище Божие Духом, или возрастать в Церковь Святую о Господе» (Еф.2,21–22). Ходя в церковь, надобно отображать ее в себе. Это будет, когда знаменование, выражаемое ею внешно, мы возымеем в себе, в живых чувствах и расположениях. Тогда святилищем станет дух, жертвенником — сердце, священником — ум. Внимательно и трезвенно пребывающий здесь навыкает непрестанно на алтаре сердца умом приносить Богу жертвы духовные: жертву хвалы — в созерцании славы Божией и великих дел Его; жертву всесожжения — в совершенной богопре–данности; жертву очищения — в сокрушении и умилении; жертву тука — в чувстве любви, теплой и всех питающей; фимиам — в непрестанном возношении ума и сердца к Богу и прочее. Так устрояющиеся внутренно Бога привлекают, Который, яко «призираяй на Авельские жертвы» (Быт.4.4), исполняет в отношении к ним обетование Свое: «вселюся в них, и похожду, и буду им Бог» (2Кор.6,16). Вот и церковь Бога Жива, или жилище Божие, созидаемое в Духе!

Где же жилище Божие, там и Небо; а кто Небо в себе вмещает духовно, тот несомненно вступит и в истинное Небо, как в верное наследие свое. Жительство наше, по Апостолу, на Небесах есть, к коему готовимся Неба достойным пребыванием в земных, Небеси подобных, жилищах Божиих. Таково назначение храма! Дать желающим возможность, приметаясь в храмы, самим стать храмом Богу, и таким образом готовыми явиться ко вступлению в Божие жилище на Небесах! Это и остается вам теперь сделать после трудов храмоздания. Да благословит вас Господь успеть и в сем последнем, как благословил успеть в первом. Аминь.

17 ноября 1863 года. В г. Владимире, в Вознесенской церкви

9. В неделю 2–ую Великого поста, по случаю шума в храме в неделю торжества Православия (О благоговеинстве в храме)

Шум, бывший здесь прошлое воскресенье, подает мне повод напомнить вам о благоговейном стоянии в храме Божием. Не того ради хочу сказать об этом слово–другое, чтоб обличить кого, потому что из тех, кто виноват, может быть, никого нет ныне здесь с нами, — а если и есть кто, давно, верно, осудил сам себя и обличил; но того ради, чтоб не пропустить этого случая без замечания и не навесть кого‑либо на мысль, что это ничего.

Как ничего?! Положите, что вошел бы сюда тогда какой‑нибудь невер, или раскольник, или лютеранин и католик. Что подумал бы он об нас?! «И так это‑то православные, — сказал бы он в себе. — Так это‑то Церковь Православная! Собрались они сюда все — большие и малые, и светские, и духовные, — Православие свое торжествуют, а какой тут беспорядок! Что же это у них за вера?» Подумав так, соблазнился бы — и после уж не говори ему о святой вере нашей православной. И выходит, что в день Торжества Православия мы посрамили Православие и мать свою — Святую Церковь Православную. И оправдаться нечем.

Что нас было много, это не оправдание. Ведь это, когда на рынке много собирается народу, неизбежно быть шуму и говору. А в церкви — чем больше людей, тем невозмутимее должна быть тишина и глубже молчание! Господь сказал: «где два и три собрани во имя Мое, там и Я посреде» (Мф.18,20). Не тем ли паче Он посреде, когда собираются не два и три, а сотни и тысячи? Господь же есть Бог мира и тишины. Опять — у каждого из нас есть Ангел Хранитель, Ангел мирный и тихий. Здесь была тысяча Ангелов таких. Какой глубокой тишине следовало бы быть здесь под осенением их, в присутствии Самого Господа?! Так Тайнозритель видит на Небе тьмы Бесплотных и двенадцать раз двенадцать тысяч святых, а слышит что? «И бысть», — говорит, — «тишина велия» (Мф.8,26).

Так и у нас здесь следовало бы быть великой тишине, если б мы внимали себе и тому, зачем собираемся сюда. Как не стало такого внимания, то мысли рассеялись и мы забыли — и себя, и место — и начали безобразничать. Ангелы отступили от нас, и Господь отвратил лице Свое, а от этого еще хуже стало у нас.

Не говорите: «Соблазн большой — как устоять?» Зачем сюда зайти соблазну?! Тут ему не место. Он и не зашел бы, если б мы сами не занесли его. Если ж сами занесли, на чей соблазн слагать вину, как на нечто чуждое нас, независимое от нас и враждебное нам? Пусть даже был сторонний соблазн: тут‑то и следовало показать свою твердость. Что за добродетель, если мало–мало препятствие и искушение, мы поддаемся и отступаем? Когда один кто и молчит — какая тут добродетель? А когда тысячи соберутся, и так тихо, как бы тут был один или будто никого нет, — вот истинная добродетель! Ужели ж у нас дух благочестия так подвижен, что от малого стороннего приражения приходит в смятение, сам возмущается и все вокруг возмущает, подобно воздуху, который легко колеблется и колеблет все, что в нем? Если так, то невелика похвала наша.

Если невелика похвала, то надо озаботиться увеличить ее, то есть надобно так утвердить свой дух в благоговеинстве, когда бываем в храмах Божиих, чтоб его ничто не могло колебать и возмущать, чтоб он был, как камень среди моря, — в который волны бьют, а он стоит, или как какое твердое здание, вокруг которого в бурю ветренную воздух в смятении, а оно стоит неподвижно. Стяжевается такая добродетель неленостным упражнением в ней; упражнение же сие уместно только в храме. Благоговеинству в храмах можно научиться только благоговейным в них стоянием. Ходи чаще в храм и всякий раз напрягайся хранить в нем благоговение. Этим приобретешь навык благоговейного стояния и стяжешь дух благоговеинства, который потом пребудет в тебе и вне храма и всю жизнь преобразует. Вот этому и положи отселе научаться, кто еще не научился.

Не думайте, что хранить благоговение есть дело трудное и тяжелое. Нисколько. Благоговение, когда придет, само себя оберегает и облегчает, и облегчает собою самое стояние в храме. Когда дух в благоговении, то в храме он на своем месте и в своем чине и ему сладостно пребывать в нем. Отчего иной самую долгую службу простоит и, когда кончится она, жалеет, что скоро кончилась? Ему бы не хотелось выходить из церкви; он нашел тут рай сладости — с той минуты, как вступил в благоговейное состояние. Видите, какое благо в наших руках, как оно к нам близко, будто само просится к нам.

В наших руках, — лбо дух благоговения тотчас осенит нас, как только мы понудим себя пред–расположиться к нему. Себя надо взять в руки и добре править собою всякий раз, когда вступаем в храм.