Страница 65 из 69
3; 6), "Вышний напряже лук и изби вся красная дщери Сиони, сотрясе святыню Свою, и утверди десницу Свою, дондеже скончается" (Плач. 2; 4).
Христианин! не употребляй во зло долготерпения Божественного, иначе ты собираешь себе гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия (Рим. 2; 5), который "не приидет с усмотрением", но тогда, как ты мнишь иметь "мир и утверждение". Мысль о долготерпении Божием часто бывает пищей нашей беспечности; впрочем надобно признать, что сия пища редко насыщает ее. Взор, устремленный на милосердие, часто против воли останавливается на правосудии Божественном, и мы, трепеща, ищем ближайшей подпоры нашим расслабленным коленам и, к сожалению, всегда почти находим во множестве подобных нам грешников. Мы живем так, как живут другие: вот ответ, который мы обыкновенно делаем своей совести, когда она побуждает нас испытать, аще есте в вере (2 Кор. 13; 5). Если все, подобно нам живущие, будут отвержены, то кто... может спасен быти (Мф. 19; 25) - вот оправдание, которое мы противопоставляем ее упрекам: как будто имена грешников должны быть вписаны в книгу живота единственно потому, что мало число избранных, кои могли бы оную наполнить; как будто Всемогущий не может от камени воздвигнуть чад Аврааму, когда сии чада превратятся в камень своим ожесточением. Изочтите, слушатели, если можете, бесчисленное множество иудеев, участвовавших в грехе богоубийства; к сему числу присовокупите число чад их; соедините последнее с числом их потомков. Какое ужасное множество!
Между тем, весь Израиль рассеян, вся Иудея повержена в запустение.
Христианин! Сойди с широкого пути мира, иначе широта его и множество идущих по нему не спасет тебя от гнева небесного.
Не могши укрыться от гнева небесного в толпе подобных нам грешников, мы часто прибегаем под сень обетовании Божественных, но к сожалению, не с духом покаяния, как бы надлежало, а с духом ожесточения, который желал бы поставить милосердие Божественное в противоречие с его правосудием, дабы, если возможно, первым уничтожить последнее. Если мы будем отвержены, так нередко лжемудрствуем мы, то слова Писания: нераскаянна бо дарования и обетования и звание Божие (Рим. 11; 29): вся привлеку к Себе, будут едино стадо и един пастырь, не будут ей и аминь (2 Кор. 1; 20). Но знаем ли, слушатели, рассуждая таким образом, кто таков народ, над которым толико веков совершается суд Божий? Это тот народ, коего патриарху речено было некогда:и поставлю завет Мой между Мною и между тобою и между семенем твоим по тебе в роды их в завет вечен (Быт. 17; 7). Знаете ли, кто сии люди, кои находятся во всеобщем презрении? Это потомки царя, коему некогда было обещано: "аще оставят сынове твои закон твой и в судьбах Моих не пойдут, посещу жезлом беззакония и ранами неправды их; милости же Моей не разорю от них". Знаете ли, какой храм превращен в развалины? Это тот храм, о котором Сам Бог сказал Соломону: освятих храм сей, егоже создал еси, еже положити имя Мое тамо в веки: и будут очи Мои ту и сердце Мое во вся дни (3 Цар. 9; 3).
Знаете ли, что за град, который теперь лишен всего благолепия, предан в руки языков? Это Иерусалим, о котором Бог изрек устами пророка: милость Моя к тебе не оскудеет, ниже завет мира твоего преставится (Ис. 54; 10). После сего, кто осмелится прилагать к себе слова Писания: твердоездание Божие стоит имугцее печать сию: позна Господь сущия Своя (2 Тим. 2; 19): нераскаянна... дарования и звание Божие! (Рим. 11; 29). Христиане! Церковь не теряет надежды видеть некогда рассеянных чад обрезания, собранных под крыле своя. Ослепление от части бо Израилеви бысть, дондеже исполнение языков внидет. Итак весь Израиль спасется (Рим. 11; 25-26). Блюдемся, да время их обращения не будет временем нашего отвержения. Час уже нам от сна востати! (Рим. 13; 11). Аминь.
Cлово в день Воздвижения Креста Господня
Святая Церковь торжественно вспоминет ныне, братие, обретение Честного Креста Господня. Радостное событие сие последовало, как известно, спустя три века по Воскресении Господа, и совершено святой Еленою, матерью равноапостольного царя Константина. Когда благочестивая царица сия посещала места, освященные жизнью и страданиями Богочеловека, то Дух Святый возбудил в ее сердце желание - обрести Крест Господень, который до того времени, по смутным обстоятельствам Церкви, удручаемой гонениями, оставался в неизвестности. Трудно было и для порфироносной искательницы совершить это обретение; ибо иудеи и язычники, не терпя поклонения Распятому, старались уничтожать все следы Его жизни. Крест Господень, вместе с крестами распятых с Ним на Голгофе, зарыт был в земле, и на том самом месте воздвигнут потом римлянами храм одному божеству языческому. Но усердие равноапостольной царицы препобедило все трудности. Место Креста найдено, по указанию одного иудея, и капище, на нем стоявшее, разрушено. Когда потом начали раскапывать землю, то сначала ощущено было неизреченное благоухание; потом открылось три креста, из коих на одном была надпись, та самая, которую Пилат положил на Кресте Господа. Несмотря на это указание, просвещенное благочестие царицы искало еще вернейшего признака.
Святый Макарий, тогдашний патриарх Иерусалимский, употребил для сего такое средство, какое могла внушить только самая живая вера в Распятого. По его повелению, принесен был один больной, находившийся при смерти. Святитель прикоснулся к нему сначала одним, потом другим крестом, но без всякого действия; когда же прикоснулся третьим, на коем была надпись, то больной встал и сделался совершенно здоровым. Чудо сие вразумило всех, что это подлинный Крест Того, Который есть Воскресение и Жизнь. Найденный таким образом Крест перенесен был с торжеством во храм Иерусалимский, где святой Патриарх воздвиг его перед народом с амвона, дабы все: и великие и малые - могли насладиться зрением Животворящего Древа. Церковь же Святая, обрадованная стяжанием Божественного сокровища, положила, чтобы память обретения Креста Господня ежегодно была совершаема в настоящий день. Таково происхождение нынешнего празднества. (Руфин. Церк. Ист. Кн. 1, гл. 7).
Великий и важный урок, братие, заключается для нас в сем событии. И каждый христианин, если только он не напрасно носит сие звание, имеет свой крест, на коем он должен распинать греховную плоть свою с ее страстями и похотями. Крест сей должен состоять в благодушном перенесении недостатков нашей падшей природы и бедствий естественных, - в борьбе с общей всем нам наклонностью к злу и с соблазнами мира, - в исправлении, при содействии благодати, нашего злого сердца и в обновлении сил души и духа. А посему, празднуя обретение и воздвижение Креста Господня, каждый должен со всем тщанием рассмотреть, сохраняется ли в целости его собственный крест? Не погребен ли в земле, в суетных попечениях о земном и тленном? Не стоит ли в душе и сердце, вместо Креста Господня, крест разбойничий, или капище какой-либо безстудной страсти?
Мы сказали, что присутствие истинного Креста Господня обнаружилось тремя признаками: благоуханием, изображением имени Господа Иисуса и оживлением болящего. По сим же самым признакам и каждый может отличить в самом себе истинный крест от ложного: крест истинный должен благоухать невинностью или покаянием, должен иметь на себе начертание сладчайшего имени Иисусова и, наконец, должен быть животворящим.
В мире, братие, весьма много бед и скорбей, потому что еще более грехов и страстей; но страдания, происходящие от наших грехов, не составляют сами по себе креста христианского. Честолюбивый мучается ненасытным желанием отличий и преимуществ; завистливый снедается скорбью о благе ближнего; сластолюбца терзает невозможность удовлетворят ь своим нечистым вожделениям; все сии и им подобные люди страдают, и нередко более тех, кои страдают правды ради; между тем, кто не признает их страданий произвольными мучениями греха, заслуживающими не уважение, а укоризну? Кто не скажет, что они несут крест разбойничий?
После сего казалось бы совершенно невозможным и ошибаться в распознании таких крестов и принимать их за истинные, но на самом деле бывает совершенно противное. Когда мы смотрим на бедствия других людей, то действительно по какому-то злополучному дару проницательности скоро узнаем, что они восприемлют по делам своим; даже нередко находим их достойными сего и тогда, когда в них не обретается никакой вины, но так ли поступаем, когда обращаем взор на собственные бедствия? О, в таком случае обыкновенно не почитается и нужным входить в рассмотрение своих поступков; предполагают, что всякое озлобление, нам причиненное, никак не может иметь причины в нас самих; смотрят на себя как на Ангелов, утвержденных в добре, для коих невозможно падение, и потому при первом появлении бедствия вопиют: какое искушение! какой крест! Действительно, мог бы сказать нам в сем случае кто-либо, какое искушение, когда вы сами искушаете себя и других своими преступными замыслами, дерзкими мечтами, противоборством истине и долгу? Какой крест, когда ты сам соорудил его себе своим забвением о Боге, нарушением прав человечества, гордостью и лукавством? "Поверзи жезл твой на землю, - сказано было некогда Богом Моисею, - и верже и на землю, и бысть змий; и отбеже Моисей от него" (Исх. 4; 3).