Страница 10 из 69
В каких еще приключениях наиболее ищут следов Промысла? В счастливых или несчастных? Но что и спрашивать? Несчастья воообще представляют чем-то мрачным и ужасным, о чем всего лучше не говорить и не мыслить. Много уже, если почитают их действием правосудия Божия, наказующего наши неправды; а чтобы они (несчастья) могли составлять дар любви Божией, это не приходит и на ум. Правда, что Отцу Небесному, Который есть самая благость, всего приличнее было бы открывать Промысл Свой одними благодеяниями. Но что делать, когда мы все поражены лютым недугом? Милосердый Врач, по самой любви Своей, употребляет горькие вещества. Что делать, когда мы своевольны, стремимся часто на собственную погибель? Мудрый Пестун, по самому усердию к нашему благу, запинает стопы безрассудных детей, дабы не пали в бездну. Посмотрим на вселенную: в ней не только солнце, луна и звезды поведают славу Божию; но и голод и холод, и огнь и дух бурен (Пс. 148; 8), по замечанию святого Давида, прославляют имя Божие. То же и в нашей жизни: что нам кажется тяжким, прискорбным, то самое может быть прямым действием Промысла Божия о нас, орудием славы Его в нас и нашего благоденствия.
Ах, братие, прошло то время, когда мы все были созданы на одни радости, введены для обитания в рай сладости, засеяв сами тернами путь к блаженству, мы не должны роптать, если Промысл ведет нас сим путем; слава Ему и благо нам, если, по крайней мере, мы не совращаемся с него. Пусть стопы наши обливаются кровью - это путь нашего Спасителя, он ведет к небесному отечеству. Сердце наше столь огрубело, что на нем не иначе может быть снова начертан закон истины и правды, как среди бурь и громов (Исх. 19; 16-18).
Будем внимательны к сим грозным гласам - и мы, подобно древним Израильтянам, уразумеем в них глас Господа Бога нашего, Бога отцов наших, наказующего нас вмале, дабы помиловать милостью великою; увидим, что несчастные случаи, от коих некогда стонало сердце наше, обратились потом к величайшему благу для нас и для ближних наших; что исполнение многих желаний, кои мы всеми силами, но без успеха, старались привести в действие, было бы для нас злом и повлекло бы за собою пагубные следствия; что то самое, о чем мы молились, чего просили, над чем трудились напрасно, содержало в себе для нас гибель, а то, от чего мы отвращались, на что смотрели, как на вред и наказание, было истинным благословением, сказавшимся в перемене нашего образа мыслей и в исправлении нашего поведения; увидим - и возблагоговеем Пред Промыслом, нам благодеявшим!
Каким еще недостаткам подвергаются ищущие в своей жизни следов Промысла? Большей частью ограничивают действия его только собою, а в себе - временными выгодами, телесной жизнью. Какая нужда, что известное бедствие наше было весьма поучительно для других, и некоторые, воспользовавшись нашим опытом, обратились на путь правый? Если мы сами не ощутили от него значительной пользы, то сего достаточно уже, чтобы в нем не усматривать Промысла. Какое дело, что некоторые горестные случаи были для души нашей истинным врачевством, раздрали перед очами нашими завесу, за которой скрывалась наша душевная погибель, возвратили нам добродетель, давно потерянную? Если от них расстроилось наше внешнее состояние, если урок, ими преподанный, сопряжен с ущербом нашего здоровья или чести, то случаи сии не от Бога, они постигли нас без Промысла. Таковы правила суждения у нашего самолюбия, у нашего невнимания ко благу ближних и к собственному благу души нашей! Ужели и Промысл Божий должен сообразоваться с ними? Ужели потому, что око наше лукаво (Мф. 20; 15), и ему (Промыслу)
Довольно того, что мы сами печемся более о теле, нежели о душе, прилепляемся без ума к временному и не помышляем о вечном. Промысл вечен и свят; и потому во всех Своих судьбах о нас имеет в виду не столько блаженство временное, сколько вечное, не столько благоденствие по телу, сколько благосостояние по духу. Пусть поражается наш внешний человек, пусть страдает плоть хотя бы так, как она страдала у Иова: если дух возмогает, если внутренний,потаенный сердца человек (1 Пет. 3; 4) цел и растет, то мы - благоденствуем. Вот образ суждения о нас Промысла! Как бы многое, если не все, представилось нам в жизни нашей совершенно иным, если бы мы постоянно прилагали к ней сей святой образ суждения! Сколько бы раз, рассматривая жизнь нашу, мы принуждены были сказать самим себе: "Так этому надлежало быть, ибо мы созданы не для земли, а для неба! Так, премудрость Божия не должна была попустить сего, ибо она печется не о мне только, но и о всех!"
Освободим себя, братие, от сих недостатков, будем в суждении о путях Божиих неуклонно следовать правилам противоположным - и мы вскоре опытно узнаем, что Господь не далеко от каждого из нас (Деян. 17; 27).
И как Ему быть далеким? Разве Он не вездесущ? Разве премудрость и всемогущество Его могут где-либо оставаться без действия? Только языческие боги были праздными зрителями судьбы человеческой: наш Отец Небесный непрестанно делает (Ин. 5; 17). Только Ваалы и Веельфогоры могли спать: наш Промыслитель. не воздремлет, ниже уснет, храняй Израиля! (Пс. 120; 4). Как Ему быть далеким от нас? Разве не Он наш Творец? Не Он наш Отец? Так ли мы помним Творца, что забываем Того, о Коем живем и движемся и есмы? (Деян. 17; 28). Так ли знаем Отца, что сомневаемся в Его попечениях о детях? Земные отцы, как человеки, зли суще, не дают, однако же, чадам вместо хлеба камени (Лк. 11; 11). Отец ли Небесный сделает сие, Тот, Который из камения может воздвигнута Себе чад? (Мф. 3; 9). Как Ему быть далеким от нас, когда Он иждил и иждивает на нас столько благ! Чего не дал Он нам в залог Своего попечения о нас? Земли? Человек сначала еще поставлен царем ее. Неба?
Оно давно обещано в наследие верным чадам. Ангелов? Они служат нашему спасению. Будем требовать, чего угодно - все получим! Нужно ли, чтобы для уверения нас сошел Он Сам с неба, жил с нами, даже умер за нас? И это сделано! Сын Божий сходил с неба, обитал между человеками и из любви к нам положил за всех нас душу Свою. После сего кто может сомневаться в попечении о себе Промысла?
Аминь.
Беседа на новый год
Сие убо глаголю, братие, яко время прекращено есть прочее... преходит бо образ мира сего (1 Кор. 7; 29, 31)
Может быть, некоторые из нас и не желали бы слышать ныне о сокращении своей жизни и суете земных дел, - ныне, когда сердце человеческое, а более язык, следуя принятому обыкновению, истощаются, желая всем и каждому долгих лет, счастливой будущности. Но что делать? Лучше выслушать истину по видимому печальную, а в самом деле весьма полезную, нежели, забывая оную, подвергаться действительному бедствию. Что же, братие, может быть истиннее той мысли, что все нынешние благожелания не могут прибавить к жизни нашей ни одного часа, и что настоящий Новый год, подобно всем предшествовавшим, не столько продолжит, сколько сократит оную? Равным образом, что может быть нужнее для нас, странников и пришельцев земли, как твердо знать, что краткое время, данное нам на приготовление себя к вечности, еще более сократилось ныне, что мы все еще ближе подошли к той решительной минуте, в которую потребуют строгого отчета во всей нашей жизни? Прилагая сии истины к собственному сердцу, сие убо глаголю, братие, яко время прекращено есть прочее... преходит бо образ мира сего!
Впрочем, братие, когда апостол Павел возвещал коринфским ученикам своим о сокращении их земной жизни, то не только не мыслил привести их через то в какую-либо скорбь, напротив, объявлял им сию истину в виде утешительной новости, вместо сильнейшего побуждения к подвигам и терпению. Так и должно быть! Для христианина, который не имеет здесь пребывающего града, и постоянно взыскует грядущего, который непрестанно ожидает пришествия своего Господа и в сем ожидании поставляет свою радость, свой покой и славу; для истинного христианина, - говорю, - весьма утешительно, когда он слышит, что время его при-шельствия на земле сократилось, что славный день Господень приблизился. Печален же сей предмет может быть только для тех, кои, предав себя миру и прилепившись к земле, забыли небо, не помнят своего вечного отечества. В таком случае избранные нами слова апостола сугубо полезны для нас и приличны настоящему собранию, ибо они доставят истинное утешение тем из нас, кои одни, собственно, и достойны оного, и могут произвести печаль по Бозе в тех, коим и должно сетовать, чтобы соделать себя достойными истинной радости. Прилагая сии истины к вечной судьбе каждого из нас, сие убо глаголю, братие, яко время прекращено есть прочее... преходит бо образ мира сего!