Страница 8 из 30
Точно благодетели, хотя сами не ведают того, и думают делать для мучимых ими зло нестерпимое; они отъемлют временное, а лишаемые приобретают вечное; огонь скорбей и мучений потребляет последние остатки нечистот греховных, кои в самых праведных людях остаются иногда надолго. Все дело страждущих, таким образом, состоит в том, чтобы уметь переносить страдания в духе веры и обращать их к духовному совершенству своему, к очищению сердца и совести, - чтобы через страдания теснее соединяться с Господом и Спасителем своим, Который есть вождь, образец и друг всех страждущих во имя Его. Кто страдает таким образом, в духе веры и любви, без ропота на Промысл, без ненависти к своим гонителям, тот имеет все причины радоваться, ибо он явно среди царского пути, и состоит в ближайшем духовном сродстве со своим Спасителем; над ним уже веет знамя победы, перед ним уже отверсты врата рая!
Приложим сии истины к радостно печальному событию, нами воспоминаемому. Иоанн, по своей ревности к правде и закону, не мог не обличать Ирода; Ирод с Иродиадою, по своей злобе и развращению, неспособны были принимать с пользою обличений святого мужа. Правда встретилась таким образом и сразилась с пороком; каждый, так сказать, сделал свое дело, и каждый получил свое. В Иоанне обнаружилась вся сила веры и добродетели; в Ироде явило себя преобладание могущества земного. Сила веры не убоялась обличить порок, прикрытый порфирою; могущество земное не устыдилось усекнуть того, кто, по признанию всех, был величайшим из пророков. Победа по видимому осталась на стороне нечестия; глас, вопиявший в пустыне, умолк, светильник света погас; а порок остался в любезном ему, безмолвном мраке. Но на самом деле произошло совершенно противное: Иоанн из пустыни восхищен в рай, от акридов - на вечерю Агнца; спекулатор был Ангелом, который возложил на него венец мученический. Ирод продолжал пиршествовать, пиршествовал несколько лет, а потом увидел и над собою спекулатора, который исторг душу его из тела и поверг туда, где огонь не угасает и червь не умирает. Кто теперь приобрел, и кто потерял?.. Ирод или Иоанн?.. Если бы убийце Иоаннову предложено было возвратиться на землю, каких смертей не согласился бы он претерпеть, только бы возвратить безумное повеление, данное против Иоанна! А Иоанн?
Мученический венец его так величествен, что ему не для чего возвращаться на землю, даже за всеми венцами в мире. И из нас теперь, несмотря на слабость нашу в добродетели, кто, если бы довелось избирать одно из двух, кто захочет стать на месте Ирода, и не предпочтет участи Иоанна? Одно имя последнего уже возбуждает благоговение у всех и любовь; напротив, имя Ирода всегда означало и будет означать извергов, играющих человечеством.
Таким образом, братие, и всегда здесь страдает невинность, - страдает временно, дабы приять награду вечную, - страдает потому, что не может быть терпима неправдою, равно как и сама не терпит неправды, -страдает для усовершения себя в безкорыстном служении Богу.
Памятуя сие, будем великодушны в перенесении бедствий; не станем роптать на Промысл за то, что Он допускает торжествовать нечестивым; здесь их година и область темная (Лк. 22; 53), но будет время воздаяния и Суда, день торжества для праведных и гонимых; тогда-то явится во всей силе кто потерял и кто приобрел, - те ли, кои сеяли слезами (Пс. 125; 5), или те, кои рассевали жизнь среди безумных радостей и смеха. В ожидании сего славного и грозного дня будем с терпением нести крест, нимало не страшась порока, как бы он ни был могущ и дерзок. Человек, делающий правду, ходящий в законе Божием, должен быть выше всего и бояться единого Бога. "Ей.:, сказую же вам, братие, кого убойтеся... Убойтеся имущаго власть и душу и тело... воврещи в дебрь огненную (Лк. 12; 5), - а не Иродов, на Каиаф и Пилатов! Аминь.
Слово на день Усекновения Главы Иоанна Крестителя
Мученическая кончина такого великого и святого мужа, каков был Предтеча и Креститель Господа нашего, без сомнения, была одним из разительных и печальных событий для всей Иудеи. Одни жалели, без сомнения, от всей души, что такой великий светильник, освещавший собою все пределы Израильские, угас навсегда во мраке темничном. Другие проклинали Ирода, который ради безстудной плясавицы не пощадил того, которого уважал и слушал сам до того времени. Иные, вероятно, роптали даже на Промысл, допустивший восторжествовать буйству страстей над правдою и святостью; а иные, наконец, может быть, утверждались в мысли, усмотренной в некоторых в свое время еще Соломоном, яко един конец благому и злому, жрущему и нежрущему, и что не стоит хорошо жить, когда благочестивая жизнь не получает никакой награды.
Никто, вероятно, не думал, чтобы сие печальное событие состояло под особенным тайным распоряжением Божиим и допущено с целью чрезвычайною, крайне высокою и благодетельною. А между тем дело точно было так: "Предтечево славное усекновение смотрение бысть некое Божественное". Какое смотрение? То, да и "сущим во аде Спасово проповесть пришествие".
Спаситель мира уже давно был на земли, и скоро готовился окончить Свое земное поприще на земли. Кто не хотел смежить очей, тот давно видел, подобно Симеону, "спасение, еже уготовал Господь пред лицем" всех людей.
Но Спасителя ожидали не одни сущие на земли живых, а и умершие, коих число в сравнении с живыми несказанно больше. Посему надобно было кому-либо возвестить и этим, последним, о пришествии Победителя смерти и ада. И вот, для сего великого дела назначается Промыслом Божиим тот же Иоанн, который предвозвестил явление Спасителя на земли: "да и сущим во аде Спасово проповесть пришествие".
Что после сего были Ирод с Иродиадою? Они, сами не зная, выполнили тайное определение Промысла. Вина их через то не уменьшается, ибо они не знали сего и действовали по одному безумному своему произволу, в удовлетворение своих страстей. Но судьба праведника является в истинном виде, но пути Промысла Божия, попустившего злодеяние, оказываются премудрыми и благодетельными. Иоанн имел уже много венцов за многие подвиги и дела свои, ему дается еще новый венец мученичества, и вместе с тем новое, великое поручение - быть предтечею и провозвестником Спасителя во аде для всех, ожидавших там Его пришествия. "Да и сущим во аде Спасово проповесть пришествие".
Как славно было явиться Иоанну в соборе всех усопших от века с радостною вестью о том, что час искупления приблизился, что через малое время грядет в след его Тот, который должен сокрушить главу змия и разрушить державу ада и смерти! Без сомнения, тогда - а это было тотчас после кончины - мученическая смерть его в темнице от спекулатора казалась ему мгновенным исшествием из чертога царского для исполнения чрезвычайных велений Господа славы. Когда возлежавшие на нечестивой трапезе Иродовой смотрели с тайным ужасом на главу Крестителя на блюде, этот Креститель стоял уже в славе небесной пред сонмом праведников и возвещал им событие того, чего они ожидали от века.
Но этого, как мы выше заметили, никто на земли не знал; посему кончина Крестителя должна была производить во всех благомыслящих самые горестные чувства и, без сомнения, по причине ее было пролито множество слез, возбудилось множество вопросов и недоумений и некоторые, может быть, преткнулись о сей камень соблазна до того, что вопрошали в горести: "Есть ли после сего Промысл, когда Иоанн усекнут в темнице от Ирода?"
Что мы должны взять отсюда себе в назидание?
Две вещи: а) не смущаться тем, что в этом мире нередко правда и невинность страдают до конца; это страдание временное и краткое, а награда за него вечная; б) не смущаться так называемыми безвременными кончинами, особенно людей, присных нам.
Слово в день Иоанна Богослова, на всенощном бдении
Священное Писание Ветхого и Нового Завета, содержа в себе начала чистейшей нравственности и преподавая множество прекрасных правил касательно разных добродетелей, не дает открытых наставлений в отношении к добродетели дружества. Такое умолчание, без сомнения, произошло от того, что у святых писателей или, паче, у Духа Святаго было в намерении не то, чтобы обнять наставлениями все случаи жизни и дать людям полное собрание правил поведения, а то, чтобы посредством Писания вдохнуть в них такой образ мыслей и чувств, чтоб они сами, без предписаний и правил, знали, как при каждом случае надобно поступать христианину. В сем отношении можно сказать: о чем сказано в Священном Писании, сказано для примера, и о чем не сказано, не сказано также для примера.