Страница 6 из 30
"Чему же именно должно подражать нам в Илии? Ужели и дивным делам его, в коих он являлся превыше всея природы?" А что же, возлюбленный, если бы сказали тебе - подражать и этому? Разве бы сказали неправду? Что-либо неприличное христианину? Разве верующим во Христа не обещано знамений? Знамения же веровавшым, - говорит Сам Спаситель, — сия последуют: именем Моим бесы ижденут: языки возглаголют новы: змия возмут: аще и что смертно испиют, не вредит их (Мк. 16; 17-18). Много сказано; но не думай, чтобы здесь было перечислено все; и это многое указано только для примера. Ибо послушай, что говорит еще в другом месте Сам Спаситель: веруяй в Мя, дела, яже Аз творю, и той сотворит, и болша сих сотворит (Ин. 14; 12). Мало ли творил чудес Спаситель? Но вот, обещаются еще большие дела. Кому?., верующему, следственно и тебе, если веруешь как должно. Нам кажется это невозможным, потому что мы далеки от высоты совершенства христианского так, как человеку, стоящему во рву, все кажется выше его.
Но предоставим колесницу огненную тем, кои могут сидеть на ней и не сгорать; поднимем с благоговением, по крайней мере, милость Илиину, которая упадает прямо на главы наши; я разумею добродетели чудотворца Хоривского. Много было в Илии чудес, но еще более добродетелей. Будем подражать добродетелям, когда не можем подражать чудесам. Добродетели лучше чудес, ибо от них и все чудеса, а чудо еще не дает само по себе добродетели. Будем подражать воздержанию Илии, по коему он три года питался горстью муки и чванцем елея; будем подражать святой наклонности к уединению, по коей он едва не всю жизнь провел в пещере; будем подражать смирению, по коему Илии не хотелось иметь даже в Елисее свидетеля своего вознесения на небо. Паче же всего да возлюбим ревность Илиину по славе Бога истинного. Говорю: паче всего, ибо святая добродетель сия приходит у нас едва не в совершенное забвение. Коснутся каким-либо образом нашей чести? мы выходим из себя; готовы отдать за нее нашу жизнь. А честь веры и ее светлейших Таинств, и честь Искупителя нашего и будущего Судии, а честь общия матери нашея Церкви для многих - ничто! Говорите при них что угодно, против всего святого, они не скажут ни слова в защиту, будут находить удовольствие в ваших словах, может быть, полюбят вас за это. Так ли должно быть между истинно верующими?
Не явный ли это знак, что у таких людей нет веры в сердце, что они - тайные язычники? А мало ли таких!..
Посему-то я и приглашаю подражать ревности Илии. Как подражать? Мечом Илииным? Нет, он в руках предержащей власти, которая всеми действиями своими доказывает, что она, по выражению апостола, не... без ума меч носит (Рим 13; 4); а во-первых, примером благим, то есть личным уважением твоим ко всему священному, во-вторых, словом благим и убеждением, коль скоро будешь останавливать порывы безумия и вразумлять людей буиих и ненаказанных. По крайней мере, не слушай хульных речей, не улыбайся, когда слышишь их, а беги, если можешь, от говорящего. Как бы много сократилось нечестие, если бы наказывалось хотя одним невниманием.
Если будем таким образом подражать небовосшественному пророку в его добродетелях, то, наконец, и пред нами явится колесница, и мы будем восхищены на небо, то есть смерть наша, коей мы все так страшимся, будет для нас мирным переселением в обители Отца Небесного. Аминь.
Слово в день Рождества Иоанна Предтечи
"Предтечи рождеством острится днесь секира духовная, еюже вся посекаются страстей взыгра-ния, тайно же процветают плоды покаяния" (Канон, песнь 7,стихира 3)
Итак, братие, грозная секира, виденная некогда Иоанном Предтечею (Мф 3; 10) при корне всякого древа, не творящего добра, цела и доселе! И чтобы кто не подумал, что священное острие ее притупилось уже о выи нераскаянных грешников, се ныне она, по свидетельству Церкви, снова острится рождеством Предтечи!
Оставим ли празднество, убоявшись того, что им острится секира духовная? Но тому, кто скончал жизнь свою под мечом, позволительно и при рождении привести на память меч! Лучше подойдем ближе к грозной секире; рассмотрим, как она ныне острится, против кого и чего? И нет ли способа сделать самое острие ее для нас спасительным?
Явление на свет праведника всегда есть великая милость Божия к людям, ибо праведниками стоит и держится весь мир. Но, тем не менее, рождение праведника всегда есть некоторого рода обличение для мира, есть новый приговор против его соблазнов и страстей, ибо праведники своей противоположностью служат постоянным осуждением для жития грешников. Не имея пред своими очами праведников, грешники могли бы говорить, что закон Божий слишком тяжел, а природа человеческая слишком слаба. Но, когда подобострастный им человек ходил во всех заповедех и оправданиих Господних безпорочна (Лк. 1; 6), исполняет много даже такого, чего закон Божий прямо и не требует от людей, то уста людей грешных, желающих извинять свои измены закону, затворяются невольно, и они, по словам подобострастного им праведника, вины не имут о гресе (Ин. 15; 22). Потому-то мир с таким ожесточением всегда и преследовал праведников, ибо в их жизни видел приговор самому себе.
Такое предназначение - служить осуждением для мира, с особенною силою выражается в жизни тех праведников, кои предопределены (ибо и праведники имеют разные предназначения) возвещать людям их грехи и нужду исправления. В день явления миру каждого из таковых, Богом воздвигаемых, проповедников покаяния, секира гнева Божия подъемлется и острится снова для посечения тех, кои не воспользуются их проповедью, не тронутся их примером, останутся нераскаянными в своих грехах.
Но между всеми праведниками, приходившими в мир для проповеди покаяния, Предтеча Христов Иоанн есть первый и главный. Стоя на пределах двух Заветов и связуя своим чрезвычайным служением Царство благодати с временами подзаконными, он, судя по его проповеди и делам, кажется, ничего более не видел в продолжение жизни своей, кроме двух предметов: грехов человеческих и Агнца Божия, вземлющего грехи мира. Покайтеся! (Мф. 3; 2) - было началом; веруйте! (Ин. 6; 29) - было окончанием всех его слов. Что содержалось в словах, то самое выражалось и во всей жизни Иоанновой; она совмещала в себе все, что покаяние имеет сурового, а вера - высокого. Поелику же современники и соотечественники Иоанновы были большею частью люди упорные в предрассудках и страстях, так что Сам Спаситель не знал, чему уподобить род сей (Мф. 11; 16), а посему, несмотря на проповедь Иоаннову, многие имели остаться в своих грехах, то сам Иоанн видел уже и в слух всех объявлял, что ...секира при корены древа лежит... всяко древо еже не творит плода добра, будет (Мф. 3; 10) посечено и брошено в огнь. И нет сомнения, что со многими негодными деревами в то время так именно и поступлено.
Но Иоанна давно уже нет, а секира Иоаннова продолжает лежать при корени безплодных дерев, и ныне воспоминанием рождества его паки острится! Чем и как острится? Разительною противоположностью его жизни нашим нравам и нашей жизни. Ибо что должен чувствовать и ныне каждый грешник, если в нем еще не подавлено грехом всякое чувство добра, что должен чувствовать, воспоминая жизнь Иоанна, и обращаясь от ней к образу своей жизни? Не смущение ли? Не осуждение ли самого себя? Может ли вспомнить о пустыне Иоанновой без упрека совести тот, кто строит чертоги за чертогами? Об акридах и меде дивием - тот, кто не знает счету своим яствам?.. О поясе усменном и власах верблюжьих - тот, кто облачается непрестанно виссоном?.. О главе на блюде спекулатора - тот, который сам среди пиров готов бывает отдать все за предметы похоти плотской.
Один взгляд на образ великого подвижника Иорданского производит в незагрубелой совести чувство, подобное тому, какое происходит в ране телесной от прикосновения к ней острия. Но начните всматриваться пристальнее в сей святой образ, заставьте себя размышлять более и более о жизни и проповеди Иоанновой, - и вы увидите, как секира, им указанная, будет видимо приближаться к вам, почувствуете, как в вас много такого, что подлежит необходимо посечению, сознаетесь внутренно, что вертоград души вашей давно-давно требует отребления. После сего вы не будете уже и спрашивать, против кого и чего ныне острится секира духовная? Против тех же людей и пороков, на кои гремел некогда Иоанн: против саддукеев, кои, не веря в воскресение и бытие духов, ограничивая все надежды человека землею и земными благами, говорят себе и другим: да ямы и пиемы, утре бо умрем (1 Кор. 15; 32), "против фарисеев, кои, имея образ благочестия, отвергаются силы его" (2 Тим. 3; 5), "снаружи красны и чисты, а внутрь исполнены грабления, лукавства и всякой нечистоты" (Мф. 23; 25); против книжников, кои в премудрости Божией не разуме... премудростью Бога (1 Кор. 1; 21), родившись в христианстве, мудрствуют "не по Христе, а по стихиям мира" (Кол.