Страница 19 из 30
Послушайте, как описывает их святитель Златоуст: "И ты ныне, пришед в пустыню Египетскую, рая всякого лучшую, узриши пустыню сию, и многочисленныя лики Ангельския в человеческих образех, и народы мучеников, и собрания дев, и все диавольское мучительство разрушено, Христово же Царство сияющее... Не такое есть светло небо испещренным звезд ликом, якоже пустыня Египетская, кущи отвсюду нам иноческия показующая... Уведевше бо вещми самеми, яко истинная премудрость и небес достойная есть сия, яже от рыбарей сим возвещена бысть; сего убо ради с прилежнейшим учений хранением многу и житием своим показуют добродетель; всех бо имений совлекшеся, и всему миру распеншеся, далее происходят, телесный труд свой в пищу требующим истощевающе. Ниже бо, егда постятся и бдят, праздни во дни быти хощут: но нощи в священных песнях и всенощных молитвах, дни же в молитвах купно и рукоделии провождают, Апостола подражающе ревности... И аще кто бе во стране оной, весть яже глаголю. Аще же никогда же кто к кущам онех взыде, той да воспомянет до ныне во устех всем сущаго, его же по апостолех Египет изнесе, блаженнаго и великаго Антония, и да помыслит, яко и сей во оной стране бысть, в ней же и Фараон: но обаче ничтоже от страны той поврежден бысть, но и божественнаго зрения сподобися, и таково показа житие, какова Христовы взыскуют законы".
Кто произвел столь великое преобразование, был виновником столь святаго, благотворного и божественного учреждения, каково древнее пустынножительство Египетское, тот не должен ли, как это делает сам святитель Златоуст, быть почтен от нас именем великого?
Наконец, святой Антоний представится Великим, если мы обратим внимание на великие открытия и чрезвычайные опыты, им произведенные; ибо и за сие история обыкла называть некоторых людей великими.
Вероятно, ни один из вас, братие мои, удивится, услышав об открытиях и опытах святого пустынника, и сочтет, может быть, язык и выражения наши не такими естественными. Да, если угодно ограничивать область опытов и открытий только внешнею природою, как это бывает в школах, то есть над камнями, растениями и животными, или и над человеком, но только в отношении к его телу, и притом большею частью в его болезненном состоянии, то мы охотно признаемся, что святой пустынник Фиваидский был чужд подобных занятий. Но, братие мои, ужели область познаний человеческих должна ограничиваться только тем, что не есть сам человек? Ужели уму размышляющему никогда не заглянуть в ту бездну тайн и чудес, которая сокрыта внутри души человеческой! Какое великое и священное поле для опыта - одно приложение истин христианства к душе человеческой! Кто не пожелает знать, что может выйти из человека, если он осуществит на себе все то, что заповедуется Евангелием?
И здесь-то святой Антоний является величайшим, если угодно так назвать, испытателем, с одной стороны, веры христианской и ее Святых Таинств, с другой - природы человеческой и ее восприемлемости, таким испытателем, подобного коему напрасно мы стали бы искать между всеми мудрецами и естествоиспытателями, коих выставляет нам наука. Это видно уже из способа, который употреблен им для своей цели. Ибо в чем состоял сей способ? В том*, на что мудрость обыкновенная не любит решаться, - в приложении к своей душе и жизни правил Евангелия в самой высшей их чистоте и строгости, в осуществлении на деле со всею точностью требуемого христианством от того, "иже хочет совершен быти" (2 Тим. 3; 17).
Не любопытно ли, не поучительно ли знать, что вышло из сего опыта Антониева, продолжавшегося не недели и месяцы, даже не годы, а более полувека? Вышло то самое, что обещает Евангелие, и что, по редкости, кажется многим вещью несбыточною. Вместе с восстановлением в душе святого подвижника образа Божия, сами собою являлись во всем существе и действиях его дивные последствия сего богоподобия. И во-первых, как у людей чувственных самый дух принимает грубую и вместе немощную дебелость плоти, так у Антония самая плоть одухотворилась, исполнилась силы и света, и сделалась превыше влияния стихий, кои на нас действуют так неотразимо. Во-вторых, в чистой душе его от преизбытка благодати открылся дар такого ведения, пред коим наши обыкновенные познания - как слабые сведения отрока пред опытною мудростью мужа. Антоний ведал тайны сердцем; зрел самое отдаленное как близ сущее; провидел будущее как настоящее. В-третьих, в воле его, от преизбытка той же благодати, явилась такая таинственная мощь, пред коею силы природы, как пред всемогуществом Божиим, преклонялись мгновенно. На все сие мы могли бы привести множество примеров из его необыкновенной жизни; но чтобы не утомить продолжительностью слова внимания вашего, а вместе с тем чтобы поощрить кого-либо к собственному исследованию сего важного и душеспасительного предмета, препровождаем желающих к самой сей жизни.
Там увидят они, правильно ли мы говорим, когда усвояем святому Антонию чрезвычайные опыты и открытия в природе человеческой, опыты, совершенные не в видах какой-либо науки, а по любви к Богу и для спасения души своей, коим тем паче должна дорожить истинная наука.
Что касается лично до нас, братие мои, то мы откровенно признаемся пред вами, что если научились знать сколько-нибудь природу человеческую в чистом ее виде и не увлекаться разными поверхностными суждениями о ней, коих, как известно, такое множество и в школе, и вне ее, то сим обязаны мы не столько ученым книгам и рассуждениям, сколько святым опытам и необыкновенным деяниям таких святых мужей, каков был Антоний Великий!
Достойно убо и праведно великий подвижник сей избран основателями заведения сего в небесного покровителя здешнему храму, а вместе с ним и целому святилищу наук, для коего храм сей служит средоточием и как бы сердцем. Достойно и праведно, ибо он был велик воистину, велик духом и верою, велик добродетелью и самоотвержением, велик близостью к небу и чудесами.
Ибо не напрасно сказано, что тайны Царствия Божия утаены от премудрых и разумных, то есть от тех, кои сами мнят себя видеть таковыми, и открываются младенцем (Мф. 11; 25).
Лучшего совета не можем преподать вам, братие, во благознаменитый день праздника вашего! Аминь.
Слово в день святого Антония Великого
Не престаю благодаря о вас, поминание о вас творя в молитвах моих, да Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, даст вам Духа премудрости и откровения в познание Его, просвещенна очеса сердца вашего, яко уведети вам, кое есть упование звания Его, и кое богатство славы достояния Его во святых (Еф. 1; 16-18) Не знаем, почтенные слушатели, что было ныне особенным предметом ваших молитв пред Господом; а мы, предстоя сему престолу благодати, молились в отношении к вам о том же, о чем молился некогда в сих словах апостол Христов о Ефесеях, чтобы, то есть, и вам, так же как им, подан был Дух премудрости и откровения и были просвещены очеса сердца, для уразумения, кое есть упование звания нашего во Христе. Сего наипаче дара, а не других, просили мы от Господа для вас потому, что он иначе и не получается как только посредством молитвы; а между тем, если какие дары духовные необходимы для вас, то именно этот дар просвещения свыше.
Чтобы пояснить все сие и расположить к участию в молитве апостола даже и тех, кои почему-либо доселе не обращали на нее внимания, рассмотрим сущность ее подробнее.
Очевидно, апостол объемлет в сей молитве всю область просвещения духовного от высшего ее премирного начала - Духа Божия - до последнего ее животворного конца - упования жизни вечной.
И, во-первых, он указует на то, что служит в человеке источником духа просвещения. Это Дух премудрости и откровения.
Во-вторых, он изъявляет, что производит в человеке сей Дух и как соделывает его способным к боговедению, - это просвещенные очеса сердца.
Наконец, он указует на самый предмет и цель духовного просвещения: это познание того, к чему мы призваны во Христе и что ожидает нас в вечности. -
Предметы величественные! Истины высокие! Приложим к ним слух нашего ума и сердца.
Итак, апостол Христов не находит в деле просвещения достаточным началом наш ум и науку, а почитает необходимым для сего благодатное общение человека с самым Духом Божиим.
Можно ли нам самим видеть эту недостаточность нашего ума и эту необходимость озарения свыше?.. Можно. Кроме других способов для этого достаточно обратить внимание на свойство нашего познания вообще, и на то, что ум человеческий мог сделать доселе без озарения свыше.