Страница 16 из 30
Немного, братие, в целом году Евангелий, кои могли бы равняться ныне читанному по множеству и разнообразию важных мыслей и выражений. Несмотря на сие, в этом Евангелии нет ни одной мысли и выражения, которое не было бы осуществлено в жизни празднуемого нами Святителя самым ощутительным образом. Спаситель обещает созерцание Бога тем, кои стяжали чистое сердце; и как верно это обещание сбылось на сем человеке Божием! Он был совершенно чужд всякой земной мудрости; между тем, самые просвещенные удивлялись глубокому его боговедению; Православие обрело в нем необоримый оплот против ереси Ария.
Спаситель усвояет Царствие Божие нищим духом; и Церковь, верная ценительница дарований духовных, ублажает святого Николая за то, что он стяжал нищетою - богатая. Какую же нищету разумеет она, если не нищету духа? И какое богатство, кроме богатства благ небесных?.. Спаситель провозглашает помилование милосердым; святой Николай за свою благотворительность не только сам получил помилование, но и удостоился быть особенным орудием милосердия Божия к бедствующему человечеству, как свидетельствуют о том бесчисленные его чудотворения. Спаситель назначает в наследие кротким землю; и сколько земель, в коих прославляется имя кроткого Николая! Сколько стран, кои вменяют себе в честь быть его духовным наследием! Спаситель называет блаженными плачущих, злословимых, гонимых; святой Николай был и злословим, и гоним, но зато какое блаженство земное может сравниться с тою славою, коею он наслаждается теперь в обителях Отца Небесного! Таким образом, жизнь Святителя Николая есть некоторое опытное изъяснение проповеди Спасителя о блаженствах; равно как проповедь сию можно назвать верным чертежом его святой и богоугодной жизни.
Итак, мы не имеем, братие, причины искать ныне другого наставления, кроме того, которое предлагает нам в жизни своей празднуемый нами Святитель. Для всех нас довольно, если мы, последуя совету апостола: "поминать наставников" своих (Евр. 13; 7), оживим в памяти нашей великие добродетели святого Николая. Мы не можем не только словами, но и мыслью объять всех подвигов его благочестия, - число и величие их известно только Тому, пред Коим вся... нага и объявлена суть (Евр. 4; 13), по крайней мере, сделаем то, что можем. Образ праведника, в каком бы сокращенном виде ни был представлен, всегда утешителен, назидателен и животворящ.
• * *
Они, по примеру Давида, "устремляются" (Пс. 118; 6) к исполнению всех заповедей, - возненавидех всяк путь неправды (Пс. 118; 104); а посему изображение их жизни само собою становится изображением всех обязанностей человека по отношению к Богу, ближним, самому себе.
Сей святой необходимости, братие, подлежим теперь и мы. Иной из нас желал бы слышать ныне единственно о ревности святого Николая по Православию? Но он был и образ кротости и милосердия. Другой хотел бы удовольствоваться воспоминанием о его благотворных чудесах? Но Святая Церковь вместе с сим именует его и правилом веры. Некоторые почли бы достаточным поучиться у святого Николая любви к Богу и ближнему? Но он, кроме сего, есть учитель воздержания и смирения. Таким образом, святой Николай преподает нам, братие, в своей жизни полный урок благочестия; а посему и нам должно выслушать его с полным вниманием.
1. Касательно веры люди подвергаются, братие, большею частью двум недостаткам. Одни, будучи надменны своим умом, предаются излишним умствованиям, и через то впадают в ереси и расколы, отделяющие их от всеобщего союза верующих; другие, почитая чистоту веры совершенством или недоступным, или маловажным, совсем не заботятся о том, так ли они веруют, как должно. Заблуждения различные, но равно предосудительные для истинного христианина. Ибо для чего святая вера низшла с небес и вселилась между человеками? Для того ли, чтобы служить предметом напряженных исследований, искусных споров, утонченных изысканий? Ах, подобных предметов слишком много и на земле! Озарить разум светом боговедения, воспламенить сердце любовью к добродетели, укротить страсти, уничтожить или облегчить бедствия человечества, -вот цель ее! И что пользы от суетных мудрований о вере? Они излишни, - ибо предмет превышает разум; вредны; - ибо ведут к разномыслию и вражде. С другой стороны, не радеть о чистоте веры - значит пренебрегать самую веру. Мы стараемся сохранять неизменными многие предания человеческие; есть люди, кои всю жизнь посвящают на то, дабы знать, что и когда случилось; как же нам быть равнодушными к чистоте той веры, от коей зависит наше вечное спасение?
Совершенство нашей любви к Богу требует, чтобы мы в простоте сердца пользовались светом Божественного Откровения; но это же самосовершенство обязывает нас сохранять сей свет от смешения с тьмою заблуждений.
Святой Николай в том и другом отношении преподает нам, братие, превосходное правило веры, ибо его вера была и проста и вместе чиста и ревностна. Век, в коем он жил, славился просвещением; посему-то многие из его современников, предавшись умствованиям, сделались виновниками ересей, долгое время раздиравших Церковь. Но сии шатания ума превратного были совершенно чужды для богопросвещенного пастыря Мир Ликийской Церкви. Будучи преемником мужей апостольских по званию пастыря душ, он был вместе и преемником их простоты в вере. Подобно им он поставлял совершенство христианского благочестия не в том, чтоб углубляться в непостижимое, но чтобы верно исполнять познанное; подобно им ценил веру не по словам, а по делам. Мыслить так, как мыслят все истинно верующие, учить так, как учили отцы предшествующих веков; вот тот царский путь веры, коим святой Николай шел сам и вел паству свою.
Столь вожделенная простота веры не происходила в нем (как может подумать кто-либо) единственно от его неискусства в земной мудрости. Правда, что "разум, надменный ложным просвещением, кичит и недугует словопрениями" (1 Тим. 6; 4); но разве прения о вере господствуют между одними просвещенными? Разве нет людей, кои совсем не ведают мудрости земной, и между тем силятся постигнуть Небесную? Нет! Святой Николай знал, что не в словеси состоит Царствие Божие, а в силе (1 Кор. 4; 20), что "тайны Господни открываются младенцем" (Лк. 10; 21), что в продолжение нашей земной жизни мы ходим верою, а не видением (2 Кор. 5; 7), что слабый разум наш яже на земли... обретаем с трудом: а яже на небесех - ни познать, ни приять сам по себе не может (Прем. 9; 16), - и вот источник его простоты по вере!
Но простота сия была удалена от холодности к вере, от пагубной наклонности к безразличию во мнениях, столь обыкновенному в наши времена. Не было проще Николая, но не было и ревностнее его. Ревность сию засвидетельствовал он и против язычников, и против еретиков.
Как легко ныне сохранить залог веры невредимым! Но тогда были иные времена; тогда христианин почитался преступником законов, врагом богов и кесаря, язвою общества, которую старались истребить; тогда надлежало избрать одно из двух: поклонение идолам или - мучительную смерть! Злоба гонителей христианства особенно свирепствовала против пастырей Церкви, так что избрание в пастыри было некоторым образом избранием в мученики. Святой Николай претерпел за Христа все, что можно претерпеть, кроме смерти: лишение имуществ, поношения, темницу, глад, истязания и страх смерти. Только Промыслу угодно было, чтобы сей светильник веры сохранен был для прогнания тьмы Ариевой, имевшей вскоре распространиться; иначе мы зрели бы имя Николая вписанным в число мучеников.
Тьма сия действительно вскоре распространилась. Ни мудрые меры равноапостольного Константина, ни отеческие попечения пастырей Церкви, ничто не могло заградить уст, отверстых против Божества Иисуса Христа. Церковь, едва освободившаяся от гонений, снова начала колебаться; составился Первый Вселенский Собор. Святитель Николай не принес на него ничего, кроме простой и твердой веры, но сия-то твердость и была особенно нужна, ибо многие не имели оной. К каким хитростям не прибегали ариане! В какие обольстительные виды не преображались они пред защитниками Православия! Сам Евсевий, тот, коего просвещению мы обязаны историей Церкви первых веков, сам Евсевий, друг Константина и, следовательно, друг истины, колебался в мнении. Но Николай пребывал тверд, как та вера, которую он исповедовал! Прочие святители защищали Православие помощию своего просвещения; Николай защищал веру самою верою, - тем, что все христиане, начиная от апостолов, постоянно веровали в Божество Иисуса Христа. Святость жизни его, всем известная, чистота намерений, признаваемая самими врагами, дар чудес, свидетельствовавший о непосредственном сообщении с Духом Божиим, - соделали то, что святой Николай, несмотря на его простоту, был украшением Никейского Собора и заслужил, чтобы Церковь нарекла его - правилом веры!