Слова, беседы, речи

Итак второй подвиг кающагося богача должен состоять в подвиге благодарной любви. Надобно, чтобы раскаяние оправдалю себя делами. Прежняя жестокость к нищему брату должна быть заменена щедростию. Богатство досталось не без греха? Необходимо наказать себя за неправду открытым сознанием в неправде. Правда требует, чтобы все чужое возвращено было по принадлежности, а любовь ожидает, чтобы вознаграждение было не только полное, но и умноженное до избытка. Жаль разстаться с земным? Но, если не разстанется, не увидит богач вечных благ, мало того — поплатится вечною мукою за неправды. Чтобы надеяться на евангельския награды, надобно творить евангельския добродетели. И язычник любил любящаго его, платил долг по требованию правды. Христианину надобно делать более, надобно вознаграждать обиженнаго вдвое.

Бог благодати и милости да вразумит всех нас во спасение, и подаст силу творить дела спасительныя. Аминь.

1847 г.

Источник: Слова, беседы и речи Филарета (Гумилевскаго), архиепископа Черниговскаго и Нежинскаго. В 4-х частях. — Издание третье. — СПб.: Издание книгопродавца И. Л. Тузова, 1883. — С. 394-398.

Слова и беседы на святую Четыредесятницу.

Слово в неделю мытаря и фарисея.

Несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь (Лук. 18, 11).

Так говорил фарисей.

Если верить фарисею, то он был человек очень порядочный, даже такой, каких не скоро найдешь. По словам его, он гнушался многих пороков, которых не гнушаются многие, не любил неправды, не любил присвоять чужое, не любил дел плоти. Мало того, — он не только не поблажал похотям плоти, но еще старался умерщвлять ее. Пощуся, говорит он, двакраты в субботу, т. е. два раза в неделю, чего не требовал и закон. Он не только не брал чужаго силою или обманом, но отдавал свое в пользу храма. Десятину, говорит он даю всего, елико притяжу. Мало ли это, часто ли это встретить можно: десятую долю из своей собственности жертвовал Господу?

Не смотря на все это, фарисей унижен на Божием суде пред мытарем. Не смотря на все это, безответный, смиренный мытарь оправдан, а фарисей осужден. Сниде сей оправдан в дом свой паче онаго.

Отчего это? За что осужден фарисей? — За то, что гордо осуждал других. Несмь, якоже прочии человецы, несмь, якоже сей мытарь, говорил он. Он не только возносил себя пред другими, но злословил мытаря, порицал мытаря с гордостию.

Поучимся, братия, не осуждать других, поучимся тем более, тем внимательнее, что с нынешняго дня св. церковь начинает приготовлять нас к воздержанию духовному и телесному и, начиная приготовление, предлагает нашему вниманию фарисея — строгаго судью дел чужих.

Тогда как вопль развратных жителей Содома и Гомморы дошел до престола небеснаго, призывая мщение на них: послано ли тотчас мщение Господом? Нет. Господь милостивый и правосудный говорит: сошед узрю, аще по воплю их, грядущему ко Мне, совершаются: аще же ни, да разумею (Быт. 18, 21). Сердцеведче Господи! Ты ли не знаешь, что отягченная грехами содомскими земля не напрасно возносит к престолу правды вопль свой? Братия! Он знает все, не только, что сделано, но и что сделают, или что способны сделать люди. Но — Он показывает нам, что никакое око не в состоянии заметить в судах Его строгость излишнюю, но всегда может, всегда должно видеть, что суд Его одушевлен всею снисходительностию любви праведной. Видите, как осуждению Его предшествует внимательное разсмотрение дел, как замедляется приговор Его строгою поверкою дела с законом, как видно желание не отягчить, а облегчить участь виновнаго. Так поступает с нами грешными Господь наш! Так поступать должны и мы в отношении к другим. Так и поступает человек с совестию доброю, чистою, святою.

Если и призовут его свидетельствовать о проступках другаго: не иначе, как с неохотою, с сожалением станет он говорить о грехе другаго: он будет говорить только о том, о чем спрашивают его, показывать будет только то, что знает он, что наверное видел, или наверное слышал; не только не допустит он до души и слов своих — досады, преувеличения, злости, но он страдать будет внутренно за другаго, будет томиться желанием, чтобы не обвинен был обвиняемый. А ты, брат мой, как поступаешь, разсеевая пересуды и злословия? Ты говоришь о ближнем, когда никто тебя не спрашивает, обвиняешь его, когда никто тебя не вызывает на то; разсказываешь то, чего не знаешь, разсказываешь с гордою уверенностию в себе, тогда как эта уверенность — плод одной легкомысленности; говоришь всего чаще то, чего совсем не бывало, говоришь только то, что слышал, но не видел; и говоришь с язвительною злостию. Какая несправедливость черная!

Если уже принял ты на себя, брат мой, дело судии над совестию другаго: тебе надлежало бы подумать о законном производстве суда. А как поступаешь ты? Не выслушав ни свидетелей, ни сторон — защищающей и обвиняющей, без изследования, без очной ставки, не имея другаго доказательства, кроме вестей и слухов, ты судишь так смело, осуждаешь так решительно. Одумайся. Ты говоришь: «мне сказано то и то, я ничего не выдумал». Пусть так! Но достойны ли веры лица, которых слова ты повторяешь? Можешь ли ты, положа руку на сердце, сказать: «они ничего не прибавили, они не обманулись, они не были обмануты, они никакою страстию не были заняты, когда говорили то и другое»? Можешь ли свидетельствовать все это пред Господом? Нет! Как же ты, жалкий человек, взялся быть судьею другаго, когда не в состоянии ничего доказать на него?

Но позволь спросить тебя, брат мой, кто дал тебе право быть судьею над другим? Господь Иисус прямо запрещает тебе судить ближняго: не судите, да не судими будете (Матф. 7, 1). Апостол Христов дал заповедь оставлять дела человеческия будущему суду Христову: темже прежде времене ничтоже судите, дондеже приидет Господь (1 Кор. 4, 6). Откуда же взял ты право осуждать другаго? Какой пророк облек тебя этим правом?

Един есть законоположник и судия — Господь Бог, творец и промыслитель наш; Его мы все; Им дан для всех закон; Ему принадлежит и право судить всех. Итак, ты присвояешь себе право Божие, похищаешь честь Божию. Как это дерзко! Как это нагло! Ближний — не подсудимый тебе, он брат твой; как брата, обязан ты любить его, защищать его, щадить его, а не язвить насмешкой и бранью. В обществе братском один брат учится от другаго добру. Мы можем, мы должны изучать жизнь других, для собственнаго назидания: но это не то значит, что осуждать других. Смотри на душу брата, как на живую книгу; читай и изучай эту книгу. Но помни, что сочинитель этой книги — Всевышний, котораго каждая мысль, каждое дело — предмет благоговейной хвалы и изумления для сонма ангелов. Страшись презирать то, что хранит Бог. Что касается до дел и жизни брата, повторяй в душе чаще: Судия над ним, как и надо мною, — Господь. Ты кто еси судяй чуждему рабу? своему Господеви стоит или падает. Ты кто еси судяй брата твоего? вси бо предстанем судищу Христову (Рим. 14, 4. 10).

Над кем предоставлено тебе право суда? Над самим собою. Себе искушайте, аще есте в вере, себе искушайте (2 Кор. 13, 5). Вот предмет, о котором и можешь и должен судить ты со всем вниманием, со всею строгостию. Здесь ты можешь, если угодно, сыпать и насмешки едкия, и укоризны жесткия. Сколько пищи остроумию твоему! Другое дело — судия начальник, наставник, родители. Самое звание обязывает их разсматривать и ценить поступки подведомых им лиц. Но и тем надобно смотреть за собою, как бы не допустить чего нибудь более, чем дозволяет звание. Иначе: дело свое да искушает кийждо (Гал. 6, 4). Каждый из нас должен дать отчет за себя Богу, и какой строгий, какой полный отчет! Надобно же приготовиться к отчету. Что-ж? Поверял ли ты себя? Смотрел ли в глубину души твоей? Обозрел ли, обсудил ли себя по строгой правде? Придется же показывать все тайныя движения сердца твоего — и злость, и зависть, и желание чужаго, и похоти, — все и темное и грязное. Известны ли тебе все тайны твои? О, Боже мой! Что мы делаем? Мы для себя — чужие, а чужие — предмет неутомимаго суда нашего. Своя душа и слепа, и бедна, и покрыта ранами. А мы занимаемся чужими делами! О, Господи! даждь ми зрети моя согрешения и не осуждати брата моего.