Страница 86 из 169
"Но, - помыслит кто-либо, - если строго и постоянно следовать этому способу, то мы придем к ненаказанное™. Чтобы сделать порок отвратительным, для того необходимо отвращаться и презирать порочных". Кто бы ты ни был, мыслящий таким образом, да будет ведомо тебе, что ты судишь не по-христиански. Ты боишься потворства преступлениям? - Но разве мы ныне думаем вступить в содружество с преступниками? Ты боишься лишить закон спасительного страха? - Но потеряет ли силу закон, если подзаконный будет по временам в храме слышать волю Небесного Законодателя, иметь понятие о наградах и наказаниях не временных только, но и вечных? Потеряет ли силу закон, когда между преступниками закона, вместо всегубительной праздности, водворено будет трудолюбие - предтеча и родитель жизни правильной? Потеряет ли силу закон, когда преступник, умеющий читать, будет иметь в руках книгу, способную открыть ему глаза, указать бездну, в которой он находится, и тот путь, которым можно выйти из нее? Потеряет ли силу закон, если содержащиеся в заключении разделятся по их полу, по возрастам, по званию, по роду преступлений, даже, если можно, по характерам и наклонностям?
"Все это хорошо и полезно", - скажешь ты. А что же другое, возлюбленный, имеется в виду, как не это самое? Предмет деятельности новоучреждаемого общества - не ослабление спасительной строгости законов, а направление ее к цели, к тому, чтобы преступник не выходил из темницы хуже, нежели каким вошел в нее, чтобы домы, устроенные против преступлений, не обращались в рассадники преступлений, чтобы меч правосудия, посекая плевелы, не пожинал, вместе с тем, в самом зародыше и будущей пшеницы, чтобы самая необходимая строгость закона не страдала от недостатка и потворства исполнителей закона.
"А это, - может еще подумать кто-либо, - дело власти предержащей".
Характер судьи изменился бы, если бы он из раздаятеля правды обратился в раздаятеля милости. На самом небе разделены эти служения: есть Ангелы правды и есть Ангелы милости, - не будем сливать их и [поприща] на земле. Преступник скорее откроет сердце тому, кого привел в его темницу голос любви, а не долг звания. Покажем, что можем мы сделать в этом случае, дабы власть предержащая имела удовольствие знать, чего может надеяться от нас и в других обстоятельствах: верный о мале поставляется над многим (Мф. 25; 21)!
Но говоря и рассуждая таким образом, я неприметно обратился в защитника такого начинания, за успех в котором самая лучшая порука [явится] в вашем сердце, почтенные слушатели! Но продолжим изъяснение дела; скажем несколько слов о самом производстве его.
Нам предлежит трудиться над исправлением преступников. Обращение каждого грешника есть чудо, которое может совершать един Бог, тем паче -[обращение] преступника. Итак, употребляя все меры благоразумия для достижения цели, не будем забывать, что главный Виновник нашего успеха - не на земле, а на небе. О Его пресвятом имени потому самому надлежит действовать всем нам; к Нему должно обращать очи и сердца и свои, и узников. Пусть они не знают нашего имени; только бы познали чрез нас имя Отца, Иже на небесех. Господь не останется ни у кого из нас в долгу; в свое время вспомнит каждого из нас.
Во-вторых, не будем забывать, что нам должно возделывать такое поле, которое уже близко в пожжение (Евр. 6; 8). Потому если всякое благое дело требует терпения, то наше - наипаче. Надобно быть довольными и малым успехом, помня, что Сам Небесный Человеколюбец оставляет девяносто девять овец и ищет одну заблудшую.
В-третьих, не будем думать, что мы, нисходя в темницы, не можем выносить из них ничего для себя. Нет, этот подвиг человеколюбия заключает награду сам в себе. Узники ничего не имеют, но могут многое дать, если будем уметь принимать. Желаешь ли узнать свойство природы человеческой? - Посещай темницы, там увидишь ее на одной из последних крайностей, найдешь такой, какой не покажут тебе ее ни книги, ни театры. Ты борешься с искушением обольстительным и чувствуешь нужду оживить в себе отвращение к пороку? -Посети темницу: там увидишь, до чего доводит человека порок, как он ангела обращает едва не в диавола. Но паче всего ты хочешь загладить собственные грехи и стяжать хотя малое право на милость Божию? - Спеши в темницу: там сретит тебя Тот, Кто сказал: в темнице бех, и приидосте ко Мне (Мф. 25; 36). Не думай, что Ему неприлично быть с преступниками; можно ли не быть с грешниками Тому, Кто умер за грешников?
Этими чувствами я почел за долг напутствовать вас, христолюбивые члены новоучреждаемого общества, на святое поприще ваше.
Господь Иисус, сошедший во ад к узникам для проповеди им спасения (1 Пет. 3; 18, 19. 4; 5-6), Он Сам да подкрепит силы ваши, да воодушевит любовь вашу, да просветит ум ваш и да увенчает труд ваш благословением и успехами! Аминь.
Речь после совершения молебствия при открытии Общества киевских врачей
Усердная молитва ко Всевышнему, которой вы как врачи-христиане почли за долг предначать ваши вновь учреждаемые общеполезные собрания, уже ясно дает знать нам, как далеко от вас тот низкий и жалкий взгляд на свою науку, по которому религия почитается для нее делом совершенно чуждым. Что вы, напротив, и усугубляя труды и усердие свое на пользу страждущего человечества, ожидаете полного успеха в благотворном служении ему не столько от собственных усилий и средств земных, сколько от благословения свыше.
Приветствуем вас от лица Святой Церкви с этим светлым и возвышенным взором на свое дело! Без сомнения, и весь пространный и богоспасаемый град наш не замедлит отозваться чувством сугубой признательности к вам не только за то, что вы так благородно усугубляете деятельность вашу на пользу общую, но и за то, что самое начало этой деятельности освящаете именем Того, в деснице Которого жизнь и дыхание наше. Если в каком граде, то в нашем, из которого свет веры и свет наук распространился по всем пределам неизмеримого Отечества нашего, вере и знанию всегда должно находиться в самом тесном и всеми видимом союзе.
Имея в виду такое благое расположение ваше, мы питаем твердую надежду, что святая вера, призванная на помощь вначале занятий ваших, не будет забыта вами и во все продолжение их. И почему бы этой всеосвящающей вере не осенять постоянно своим невидимым присутствием ученых собраний ваших? Знание истинное - что оно такое вообще, как не природная дщерь и воспитанница веры? Вера истинная - что и она, как не естественный конец и венец всякого основательного познания? Присмотритесь к началу и к концу наук, и увидите, что каждая из них вытекла из-под священных высот веры, и каждая при надлежащем течении своем всегда впадает в море разумного верования; в противном же случае, каждая неминуемо образует из себя на конец непроходимые дебри и болота.
Мы привыкли говорить: круг наук , круг знания , - и отделять его от круга веры; но, собственно говоря, нет и не может быть круга наук, а существует один беспредельный округ веры, внутренность которого разделяется между науками. Знание без веры есть средина без начала и конца; посему кто ищет не бездушных отрывков, а живого разумного целого, тот необходимо должен соединять знание с верой. Только близорукая философия прошедшего столетия возмечтала было на время расторгнуть этот священный союз и заставила знание копать гроб для веры; но что вышло из сего матереубийственного покушения? Святая вера, гонимая самозабывшимся рассудком, сокрылась в недоступную для него глубину сердца человеческого, и лжеименное познание осталось само в ископанном от него гробе со своими софизмами.
Но если каждая наука, подобно как и всякий человек, по самой натуре своей требует для своего совершенства религии, то ваша наука, врачи-христиане, имеет в том нужду сугубую. Вы призваны трудиться на мрачном поле страданий человеческих; среди этих трудов нельзя не спросить: где первое начало и где последний конец тех ужасных страданий? - Кто же в состоянии дать успокоительный ответ на сей великий вопрос, кроме святой веры? Недугам телесным, тайно или явно, посредственно или непосредственно, но всегда предшествуют недуги душевные - грехи и страсти; можно ли иссушить протоки, не заградив источника? и как заградить источник, не призвав на помощь нравственности и веры?