Страница 84 из 169
Нет нужды, что предмет этот давно известен каждому из вас: о законах человеческих, когда они начертаны мудростью и человеколюбием, можно сказать то же, что сказано царем Израильским о Законе Божием: широка заповедь... зело (Пс. 118; 96),-широка по самой букве, еще пространнее по духу!
Посему (надо - ред.) обращаться к ним как можно чаще, размышлять о них и углубляться в дух их, дабы самому исполниться их духом, - [то] полезно для самых опытных законоведов. Ум истинного патриота всегда найдет в них новую, приятную пищу для своего размышления; сердце истинного сына Отечества при занятии ими никогда не оскудеет новыми чувствами благодарности к мудрым законодателям, уважения к законам и учреждениям отечественным -любви к своим согражданам. Напротив, невнимание к этому предмету неминуемо и скоро порождает предрассудки, весьма много препятствующие успешному избранию в должности. Так, мысль о неважности низших должностей, и что они ниже достоинства многих лиц, - эта ложная и вредная мысль откуда родилась, как не от невнимания к духу законодательства отечественного? - Чем питается и поддерживается, как не явным незнанием этого важного дела? Ибо, не говоря уже о том, что между всеми должностями существует крепкий и тесный союз, вследствие которого самые высшие должности не могут быть хорошо исполняемы, когда худо исполняются низшие, - где начинается великая цепь судопроизводства? Именно там, где начинается лествица должностей - внизу! Значит, первые звена оной цепи, всегда более или менее тяжкие для подсудимых, связываются и возлагаются на сограждан людьми, стоящими на самых низших степенях чиноначалия гражданского. Как притом связываются?
- Известно, что от начала судопроизводства, по самому существу своему, во многом зависит от личного усмотрения, благоразумия и благонамеренности судии. Значит, неважными почитаются именно те должности, которые, если позволено употребить еще сравнение, составляют первые пружины в великой машине судопроизводства, от движения которых (не столько притом механического, сколько произвольного) начинается движение целой машины, от правильного - правильное, от худого - худое!.. Как после того назвать такое мнение, как не предрассудком? И можно ли предрассудку быть неосновательнее и опаснее?
Вместе с этим предрассудком падает и та ложная мысль, что некоторые должности ниже достоинства лиц. Не любовь к человечеству, не усердие к Отечеству родители этой мысли, а гордость житейская. Конечно, безрассудно было бы унижать каким бы то ни было образом истинные заслуги и достоинства; долг признательности повелевает не обязывать к новым усилиям, не требовать новых опытов самоотвержения, не налагать новых тяжестей на тех, которые без требования, сами по себе, уже сделали более многих, и чрез то возвысились над многими. Но если бы по каким-либо важным причинам пал жребий скромного служения и на высшее лицо, то по самой высокости своей оно приимет его, ничтоже сумняся. Не низко быть выше должности; низко по своим действиям быть ниже ее; гораздо важнее должность украшать своим лицом, нежели самому украшаться должностью. Что сделало бессмертным Петра Великого? Не то ли наипаче, что он любил так часто оставлять свое величие, дабы сокрывать его в прохождении самых низших степеней общественного служения? И для вельмож российских не новое и необыкновенное дело низходить, по примеру своих монархов, с высоты состояния своего на скромное служение человечеству.
Но, препирая предрассудки, я едва не забыл, что говорю пред собранием, в котором по всей вероятности нет и тени этих заблуждений ума слабого и детского; что нахожусь во храме, который в ужасную годину искушений для Отечества был свидетелем, с какой готовностью для блага Отечества забывалась разность званий, заслуг и отличий; что беседую с мужами, из которых многие, без сомнения, самым опытом доказали, что они твердо помнят слова Своего Спасителя:иже хощет быти первый, да будет всем слуга.
Не продолжим, почтенные слушатели, нашего размышления о важности должностей гражданских; обратимся к тому, что должно быть предметом вашего внимания в лицах, имеющих удостоиться избрания.
Блюститель законов правосудия, страж тишины и порядка, споспешник благоденствия общественного представляется мне лицом столь важным, что я недоумеваю, как в кратких словах изобразить пред вами все качества, нужные ему для успеха в своем служении. Мне кажется, что нет ни одного душевного совершенства, которое надлежало бы в нем почесть излишним, ни одного недостатка, который бы мог быть в нем, не обезображивая его.
Воображаю ли себе характер судии? - По необходимости воображаю его важным без надмения и презорства, прямым без строптивости, твердым без упорства и своенравия, кротким и снисходительным без слабости. Поставляю ли себя мысленно свидетелем всего поведения судьи? - Он постоянно является предо мною человеком возвышенным, который среди всех попечений о земном благоденствии своих сограждан никогда не забывает, что есть блаженство небесное, вечное, к которому мы все предназначены; старается о соблюдении правды человеческой особенно потому, что она есть подобие, хотя слабое, правды Божественной; взирает на служение ближним, как на некое священнодействие и служение самому Богу, - словом, человеком благочестивым.
Знаю, почтеннейшие слушатели, что это идеал, редко осуществляемый на опыте и, может быть, никогда во всей полноте. Но я и представил его не со всей полнотой, и отнюдь не для того, чтобы вы применяли к нему со всей строгостью каждое лицо, вами избираемое. Это значило бы и для меня, и для вас забыть ограниченность природы нашей, которая такова, что самые возвышенные умы, самые чистые сердца не изъяты от слабостей и недостатков. Довольно, если образец истинного судьи будет в уме вашем; если вы по возможности будете сообразоваться с ним при избрании, тем паче избегать того, что ему противоречит. Вы сами, без сомнения, заметили, что в этом образце есть три черты, совершенно необходимые в каждом судье, - это: здравый ум, честность души и усердие к вере. Судья без благоразумия и нужных сведений есть то же, что кормчий без хорошего зрения; он не видит надлежащим образом ни добрых, ни худых своих поступков, вреден не менее наемника и корыстолюбивого, ибо для страдающих не много разности, от обманщика ли они страдают, или от того, который сам бывает обманут. Судья без честных правил и благородства души сам есть первый предатель и враг законов, вверенных его хранению. Весы правосудия в нечистых руках его будут колебаться и превращаться не только от бурного дыхания угроз и опасностей, но и при слабом веянии лести, при легком звуке прибытка.
Приступая к суду над знаемыми и сильными, он из судьи превратится в ходатая, дабы законом прикрывать беззаконие виновных. Напротив, когда у правосудия будут искать помощи оскорбившие его, оно вместо судьи сделается гонителем, начнет теснить прежде суда, все приведет в сомнение и направит к обвинению. Наконец, судья без страха Божия, хотя бы обладал всеми прочими качествами, - что однако невозможно, -всегда будет слаб и низок, ибо в нем недостает того, что одно делает человека совершенно твердым и возносит над всеми искушениями. Без страха Божия самый страх царев есть только бремя, которое постоянно стараются свергать, как скоро могут сделать это, не опасаясь наказания. Одним словом, почтенные слушатели, кто отважился бы избрать на общественное служение человека, не отличающегося здравым умом, честностью души и усердием в вере, тот тем самым обнаружил бы жалкое состояние собственного своего ума и сердца. Предполагать таковых избирателей или избираемых между вами значило бы уже не доверять благородству ваших мыслей и чувствований, - что невозможно.
Кроме того, почтенные слушатели, никогда не должно забывать, что самые сведущие и добрые люди не равно бывают способны ко всякому роду дел. Один одарен способностью открывать истину, преследовать лукавство, разбирать пререкания и наветы; другой - блюсти благочиние, хранить безопасность и тишину, приводить в исполнение повеления высшего начальства. Тот с особенным успехом может подавать советы, наблюдать за действованием других, служить посредником между законом, подсудимыми и судьей; этот представлять в лице своем целое сословие, быть вождем и распорядителем. Весьма неблагоразумно было бы не сообразоваться в деле избрания, вам предлежащего, с этими указаниями самой природы, или паче Творца ее, Который для того и распределяет между людьми различные дарования, дабы они, чувствуя нужду один в другом, тем теснее соединялись все воедино. То же должно сказать и о различии нравственных качеств. К счастью человечества, некоторые на то как бы рождаются, чтобы служить прибежищем несчастных: да предоставится их попечению жребий сирых и беспомощных! Некоторые одним обращением своим, даже видом располагают уже к доверенности, к открытию пред ними своего сердца: да воссядут таковые в судилище совести!