Страница 60 из 169
Итак, вот чем приличнее всего освящать день, посвященный воспоминанию происхождения на свет помазанников Божиих: молитвой и посещением храмов Божиих, благочестивым размышлением о путях Промысла касательно происхождения на свет, жизни и судьбы людей и царств; наконец, делами правды, милосердия и любви христианской. Такое времяпрепровождение может показаться кому-либо слишком обыкновенным. Если бы оно в самом деле было таковым! Исполнение обязанностей должно быть для нас самым обыкновенным занятием, и нет ни одного дня и часа, в который бы нам позволительно было забыть вовсе о Боге и Его Промысле, о делах веры и любви христианской.
Впрочем, кто будет проводить настоящие и подобные дни в указанных нами занятиях, тому сами собой откроются и другие средства почтить священную торжественность их приличнейшим образом.
Мы хотели только указать для желающих путь, на который вступив, можно идти безопасно к цели. Аминь.
Слово в день венчания на царство благочестивейшего государя Николая Павловича, императора и самодержца Всероссийского, сказанное в Киево-Печерской Лавре 22 августа 1832 г.
Видена быша шествия Твоя, Боже, шествия Бога моего Царя, Иже во святей (Пс. 67; 25)
Порфироносный певец Израилев среди пророческих восторгов и видений обратил некогда взор и на прошедшую судьбу своего отечества, - и светлое око его едва не поникло от множества и величия чудес, совершенных Промыслом во славу людейсвоих Израиля (Лк. 2; 32). Ему представилось дивное исшествие израильтян из Египта; еще более дивный переход Чермного моря; законодательство и чудеса при Синае; он видит, как Иегова, Господь сил, вселяется посреди людей Своих и предводит их столпом огненным и облачным по пустыни; как земля сотрясается и небеса тают от лица Бога Синаина, - видит, и от полноты благодарного чувства восклицает: Видена быша шествия Твоя, Боже, шествия Бога моего Царя, Иже во святем!
Настоящий день царственный призывает, слушатели, и нас обратить взор на судьбу нашего Отечества. Мы веруем, что Бог Израилев есть вместе Господь и наш, и отцов наших, что царие наши Им царствуют, и сильные наши Им пышут правду (Притч. 8; 15); веруем, что благочестивейшие государи наши, приемля видимое помазание... от Святаго (1 Ин. 2; 20), в то же время облекаются невидимою силою свыше (Лк. 24; 49), что Дух Божий от того дне носится над ними (1 Цар. 16; 13), наставляя их на всяку истину (Ин. 16; 13). Быть не может, чтобы благословенная вера сия не имела подтверждения в самой судьбе нашего Отечества, чтобы в священных скрижалях истории царей наших не находилось опытного свидетельства той великой истины, чтодана есть от Господа держава им и сила от Вышняго (Прем. 6; 3). Когда же приличнее возвестить великую и радостную истину эту в слух всех и каждого, как не в настоящий день царственный, при воспоминании священного венчания на царство благочестивейшего государя нашего Николая Первого, -не по имени токмо, но и по делам?
Итак, истинные сыны Церкви и Отечества, приидите, возвеличим Господа отцов наших вкупе; разгнем священные скрижали бытия народного и возвестим судьбы Промысла Божия, явленные в жизни и деяниях царей наших. Но чтобы слабое око наше не помрачилось от множества и разнообразия путей Божиих, остановим теперь благоговейное внимание единственно на судьбе благословенного царствующего Дома.
Когда Промысл приемлет под свою защиту какой-нибудь народ или племя, то в самом начале видимо изъемлет его из среды прочих, усвояет Себе особенно и кладет на него некую неизгладимую печать вышнего избрания. Как видимо печать эта положена в самом начале на державном доме Романовых! Если кому, то родоначальнику его во всей силе приличествовало название "Богом венчанный" и "Богом превознесенный"! Люди так мало в этом случае действовали, или, точнее сказать, так много противодействовали, что всего скорее надлежало ожидать совершенного забвения юного отрока. В самом деле, кто помнил о Михаиле, кроме Отца Небесного, Который сокрывал его до времени в тайне лица Своего от мятежа человеческа (Пс. 30; 21)? Мне кажется, я вижу, как венец, сорванный бурей с чела Годунова, переносится со главы на главу, как бы ища достойной! Не находя таковой, он хочет по видимому присоединиться к венцам иноземным! Но вот им увенчана глава сына земли Русской, мужа браней и совета. Не здесь ли конец бедствиям? Шуйский ли не найдет средств утвердить престол свой, успокоить Отечество? - Нет, Провидение хочет блага России не на годы, а на веки; для того нужны ему не мужество, а благость и невинность; новый вертоград царственный должен начаться от девственной розги.
И вот, в гласе народа отражается, наконец, глас Божий; царя земного ищут у подножия Престола Царя Небесного; из недр святой обители исходит тот, кто должен своей невинностью утолить гнев Божий над мятущимся Отечеством. Какое благословенное и святое начало! В это время и над Россией, как над древним Израилем, исполнились слова пророка: отроча мало поведет я... и на пещеры изчадий аспидских руку возложит свою (Ис. 11; 6,8). Ибо что был Михаил, в сравнении со многими мужами силы, как не отроча мало? И что были многие грады и веси, объятые духом мятежа, как не "пещеры аспидов"? - Но боговенчанный отрок наложил на сии пещеры державную руку свою, и они обратились паки в жилища мира. Казалось, он исшел из святой обители, окруженный невидимым Воинством Небесным. После некоторых опытов терпения, необходимых для укоренения юной леторасли царственной в смирении и уповании на Бога, все враждебное начало преклоняться при одном имени самодержца. И где без успеха истощалось мужество и искусство, там довольно было одного царственного слова, и колебавшаяся дотоле от края до края Россия под конец царствования Михайлова, подобно океану после бури, лежала уже в пределах своих с природной ей тихостью младенца.
Не благословен ли убо Господь, тако благоволивший о возлюбленном Отечестве нашем? Удаливший иноплеменных искателей от престола православного? Воздвигший родоначальника царей из среды людей Своих, от дому святыни Своея? Давший юной доброте его силу и крепость?
Видена быша шествия Твоя, Боже, шествия Бога моего Царя, Иже во святем!
Прострем взор далее. Уже Россия, укорененная в величии самодержавием престола, восходит от совершенства к совершенству. Глубокие раны Отечества исцелены; отторженные члены вошли паки в состав общественного тела; даже чуждые области начинают искать покоя под сенью самодержцев, царствующихмилостшо Божиею. Большего совершенства нельзя и желать по обыкновенному порядку вещей!
Но для народа, верного Богу отцов, нет другого порядка, кроме воли Божией и воли царей. Предопределено, чтобы юные сыны Севера выступили на позорище (театр, зрелище - ред.) всемирных происшествий для умерения и вразумления пламенных чад юга; чтобы для того как можно скорее сравнялись в образовании со старейшими братиями своими, - и будет! Что нужно для этого? Ускорить ход вещей целым веком? - Ускорится. Распространить свет образования гражданского даже там, где не знают имени законов? - Распространится. Заставить самого царя добровольно сойти с престола в работную храмину древоделов и вместо самодержавного скиперта взять в руки млат и секиру? - Будет.
Уже вы видите, почтеннейшие слушатели, что слово наше касается деяний великого преобразователя нашего Отечества. Какой поучительный предмет для благоговейного созерцателя судеб Божиих! Величие Петра есть истинное величие Промысла Божия о нашем Отечестве. Идя мысленно по следам сего монарха, невольно мнишь идти во след единого из богоизбранных мужей древности, вооруженных чудесами. По мановению Петра моря забывают свою непроходимость, реки приемлют другое течение, пустыни обращаются в грады, горы смирятся, дебри наполняются, самая скиния завета - Церковь Божия -в образе внешнего управления своего приемлет при нем вид новый*. Кто же повелел сему необыкновенному светилу взойти в стране, которая дотоле славилась токмо северным сиянием? Кто вдыхал в его душу множество великих мыслей, из которых каждая сделала бы великим ум, ее произведший? Где взялась крепость воли, нашедшая в себе самой ту непреодолимую опору, на которую опершись, возмогла целым веком подвинуть вперед целое Отечество? На языке мира, нигде и ни в чем не желающего видеть путей Божиих, подобные люди называются обыкновенно гениями: название разительно изменяющее [ход] мысли, с которой употребляют его!