Страница 47 из 169
Хотим ли ускорить возвращение к нам милости Божией и дней мирных? Для того возревнуем об истинном покаянии и перемене наших нравов и жизни, ибо Господь наш, по самому Существу Своему, есть Бог милости и щедрот, Бог приближаяйся... а не Бог издалеча (Иер. 23; 23), как говорит пророк. Отдаляет же Его от нас, [а] вместе с тем приходит к нам и пагуба, ни что другое, как грехи наши и особенно наша нераскаянность в оных. Отнимем это несчастное средостение покаянием, и Господь паки станет близ нас, а с Ним обыдет нас паки и мир, и благословение. Но, Господи, уязвленные грехами стопы наши так слабы, свыкшаяся с беззакониями воля наша так упорна против закона Твоего, - что мы, и при всем желании, не в силах оставить совершенно и скоро путь нечестия и пагубы и обратиться к Тебе, источнику жизни и блаженства: доброе еже бо хотети прилежит нам; еже содеяти - не обретаем (Рим. 7; 18). Сам убо воздействуй на души и сердца наши Твоей всемощной благодатью и отними у них окаменение во грехах! Сам обрати ны к Тебе и обратимся (ср.: Иер. 31; 18) воистину! Аминь.
Слово по случаю крестного хода в Одесском кафедральном соборе 13 мая1856 г.
Как одни и те же причины производят неодинаковые действия! Новый мир, после упорной и тяжкой брани, какова была прошедшая, естественно для всех служит в отраду и успокоение; служит к тому же и для нас. Но вместе с тем, у нас радость о мире соединена с чувствами ущерба и лишения, тем чувствительнейшим, что они не вещественны, а духовны. Вследствие нового мира мы должны расстаться с этим чудотворным ликом Небесной Заступницы нашей, к которому так привыкли и очи и сердца наши. Поелику Она пришла невредимы; другие, более по видимому удаленные от опасности грады, должны оплакивать разорение своих жилищ и потерю имущества, а из жителей нашего града, когда (если - ред.) и удалялись некоторые, то снова всегда возвращались с миром в жилища свои.
Почему? Кто воспятил это? Какой-либо явный или тайный союзник наш? - Нет, это сделал наш первый тогдашний враг и противник, сам повелитель галлов. Ему не менее британского вождя нужно было падение Севастополя, а для того предварительное разрушение Одессы. Издали ему еще менее видно было, что Одесса нисколько не виновна в неодолимости твердыни крымской; и однако же он, вопреки мнению своего военачальника и, следовательно, вопреки собственной своей выгоды, удерживает четырехкратно те громы, которые, можно сказать, уже пущены были на нас.
Как будто кто в это время невидимо стоял за повелителем галлов и тем или другим образом вложил в сердце его решимость не разрушать Одессы, почитая то или ненужным, или неудобоисполнимым. Кто же мог сделать это, кроме силы высшей? И какая из высших сил была на то время ближе к нам и граду нашему, как не сила пребывавшей среди нас Избранной Воеводы Сил Небесных?
Это благодеяние к нам невидимое, - вот, всеми виденное!
Вспомните о том грозом семидневии, когда едва не вся морская сила врагов наших внезапно явилась на водах наших, и когда многие у нас, и не из малодушных, воображали, что наступает последний час Одессы. Смущенные страхом, ожидаем нападения день, ожидаем другой, третий; не можем понять причины, что удерживает врагов от нападения, - но они стоят праздно! продолжают это непонятное бездействие целую седмицу, и потом, никем же гонимые и нимало не воспящаемые в действии, удаляются невозвратно!
Кто не дивился такому странному явлению пред нами врагов наших? Кто не признавал неожиданного удаления их за особенную милость Божию ко граду нашему? Но чему могли быть обязаны мы этой милостью? Каким-либо добродетелям нашим и заслугам пред Богом? Где они? Не можем даже утверждать, чтобы эта милость была следствием нашего покаяния во грехах, ибо, увы, многого недостает доселе к его действительности (осязаемости результатов покаяния -ред.)! Одно несомненно, что над градом нашим был простерт в это время особенный покров Матери Божией, как свидетельствовал о том Ее лик чудотворный, между нами пребывавший.
И с этим-то священным и спасительным ликом мы должны теперь расстаться! - Мысль нерадостная, конечно, для набожного усердия к Богоматери, но нисколько не могущая смутить веры истинной, которая, по самому существу своему, любит жить не столько в видимом и осязаемом чувствами телесными, сколько в невидимом и духовном. Для духа, братие мои, нет пространства и расстояний вещественных: он там, где предмет его уважения и любви. Посему, если мы любим и почитаем Матерь Божию воистину, то мы всегда будем с Нею в духе, где бы ни находился внешний лик Ее. У нас сделано Царицей Небесной все, что было нужно по нашим обстоятельствам; надобно, чтобы Она возвеселила чудотворным ликом своим и прочие грады, которые на все время брани лишены были утешения созерцать его и поклоняться ему. Чтобы память благодеяний Богоматери ко граду нашему не охладела в ком-либо, для того пяток каждой седмицы будет по-прежнему посвящен в этом храме хвалебному песнопению во славу Ее, на память и родам грядущим.
Успокоенные этими мыслями с миром изыдем на сопровождение Небесной Заступницы нашей и, воздавая Ей последнее на сей раз поклонение, рцем вси из глубины души: "Мати Божия, Ты защитила нас от нападения внешних врагов, -слава Твоему милосердию о нас! Но Ты зришь, Всеведущая, коликими окружены мы врагами внутренними, силящимися восхитить у нас самое вечное спасение наше, - не остави убо нас Твоей благодатною помощью к побеждению их и, аще благоугодно Тебе, прииди и паки посети нас в сем чудотворном лике Твоем!" Аминь.
Слово по случаю вновь учрежденного крестного хода с Ахтырской иконой Богоматери в Свято-Троицкий монастырь
Без особенного намерения у нас, но, конечно, не без провидения свыше, так вышло, что ежегодное торжественное исшествие чудотворного образа Богоматери из храма сего совершается в нынешний день, когда по уставу Святой Церкви творится молитвенная память о всех, от века усопших отцах и братиях наших. Вследствие того мы от хвалебных песней в честь Богоматери переходим к плачевным песнопениям о смерти и Суде Страшном; а от них паки возвращаемся на похвалу Преблагословенной. Может быть, это представляется кому-либо умалением торжества в честь Богоматери, а в самом деле это скорее составляет его полноту и силу, ибо таким образом ясно показывается, что покров Богоматери, подобно заслугам Сына Ее, простерт не только над всеми живыми, но и над всеми почившими. И кого было нам лучше взять в Руководительницу наших молитв ко Господу о усопших братиях наших, как не Пречистую Матерь Его? - С Ее всемощным предстательством о них и наши слабые моления получат силу, и наше косное сердце воспламенится огнем веры и любви чистой. Посему мы можем быть уверены с благонадежностью, что почившим братиям нашим весьма отрадно, что день поминовения их соделался днем торжественного шествия Богоматери из храма сего и града в обитель Святой Троицы.
Ибо настоящий день всенародных молитв о них есть потому самому как бы день их собственного годового праздника; и вот, в этот самый день Матерь Божия в чудотворном лике Своем ежегодно будет проходить мимо их могил, будет осенять место покоища их Своим благодатным взором и, без сомнения, доставит новый покой душам их.
Возблагодарим же Господа, что новое торжество наше и в этом отношении доставляет всем нам новую отраду, и будем совершать его с полным усердием. То есть как совершать?
Посещая, во-первых, в такой день храм наш и сопутствуя Богоматери в Ее шествии. Нужно помянуть и об этом; ибо есть, которые готовы забыть о сем. А забывать не надобно. Ибо как же? Ужели Матери Божией одной идти из града? Кто в таком случае не осудил бы жителей его? И суровость погоды, могущая иногда быть в это время, не причина оставаться нам дома. Ибо эта же суровость не препятствует нам выходить из домов по своим делам житейским и совершать даже дальние путешествия. Ужели же для Матери Божией мы не сделаем того, что делаем для себя и для других? Опасаться вреда для здоровья нельзя, ибо шествие бывает в такую пору года, когда и дождь и ветер безвредны для здоровья, потому что растворены весенней теплотой. Итак, дадим обет никогда не оставлять шествия с Богоматерью, всегда и сопровождать Ее отходящую, и сретать приходящую. Да будет это хотя малой ежегодной данью от нас Ей за Ее, так сказать, сожительство и пребывание между нами в чудотворном лике Ее.