Страница 43 из 169
Одно ободряло и утешало нас при мысли о плачевном состоянии нравов наших: что Матерь Божия яснее нас видела всю греховную проказу нашу, и однако же возблаговолила прийти к нам; что у Нее, Всемощной, не может быть недостатка во врачевствах на все недуги и на все язвы, от которых страдаем мы, и что, если мы не останемся бесчувственны к великой мысли Ее, нам явленной, и обратимся к покаянию, то все приимет новый и лучший вид: и домы, и сердца наши.
Итак, теперь от нас самих зависит, что будет для нас пришествие к нам Матери Божией в чудотворном лике Ее. Если Она увидит нас готовыми к исправлению наших нравов и жизни и к приятию благодатных даров Ее, то, без сомнения, ущедрит нас новыми благословениями Сына Своего. Если же мы и в присутствии Ее будем продолжать свою греховную безпечность и предаваться прежним порокам, то вместо даров и милости можем привлечь на себя сугубый гнев и наказание. Ибо когда вы не внемлете нашим вещаниям и словам, то мы можем только предать вас суду вашей совести, и ничего более; а у Царицы неба и земли все во власти: речет - и все стихии восстанут на безчув-ственного грешника; поразит - и никто не защитит, никто не исцелит!
Итак, подумай и осмотрись каждый! Среди нас Врач и вместе Судия! Над нами милость и прещение! Когда во граде нашем бывает царица земная, тогда умолкают по стогнам его все безчинные клики. Да умолкнут они тем паче ныне ради Царицы Небесной! Да явится весь град наш чувствующим, -Кто теперь среди его! Аминь.
Слово по случаю обратного крестного хода, сказанное в Харьковском кафедральном соборе [1845 г.]
Кончились светлые дни праздника! Окончилось и пребывание у нас чудотворной иконы Матери Божией! Мы не предполагали такового сочетания дней, оно вышло само собою, - и как вышло?! Так, что если бы и долго думать о том и соображать, то нельзя бы изобрести лучшего. Видно, что кто-то без нас в этом случае думал за нас, и так расположил дни и месяцы, что первое посещение нас Матери Божией окончилось не прежде и не позже, как с окончанием дней Светлой седмицы, дабы сетование о разлуке с благодатной Посетительницей могло найти для себя утешение в самом образе разлуки.
Да вознесется же от всех нас за это благодарение Тебе, невидимый ни для кого, но доведомый по Своим действиям для всех, Верховный Благораспорядителю всяческих! - Это Твое действие и вместе знамение для духовной немощи нашей! Без этого мы продолжали бы недоумевать, благоугодное ли Тебе дело совершили мы, дерзнув воздвигнуть Матерь Твою в чудотворном лике Ее на небезтрудное шествие к нам и на некраткое пребывание во граде нашем. Теперь, когда от начала до конца этого пребывания все так благоустраивалось, что самые стихии видимо содействовали торжествам нашим, самые дни и месяцы сочетались по желанию и потребностям нашим, теперь - конец недоумениям! Нам остается токмо благодарить и славить Твое всесвятое имя!
Воздвигнись и ты, богоспасаемый град Харьков, и прими новое священное учреждение не как плод соображений человеческих, а как дар непосредственной милости к тебе Божией! Да соединится отныне судьба его с судьбой твоей, и да соделается оно для позднейших родов памятником - не наших каких-либо ничтожных имен и трудов, а нашей общей с тобою веры в Бога Спасителя и нашего совокупного благоговения к Пречистой Матери Его! Прими и храни учреждение сие в простоте веры и чистоте совести как наилучшее украшение твое и отличие от прочих градов, тебе подобных. Или паче - оно да хранит тебя от всякого зла, да напоминает тебе среди куплей и молвы житейской о едином на потребу, да украшает собою твой мир и твою радость; и, поелику на земле нельзя быть без искушений и градам, также как людям, да утешает тебя и воодушевляет упованием в тяжкие годины бедствий общественных!
Итак, братие мои, Матерь Божия в чудотворном лике Ее была теперь свидетельницей и наших прошедших постов, и наших минувших праздников. Что же узрела Она в нас и что речет теперь о граде нашем Сыну Своему и Богу? Испросит ли нам сугубую благодать даров духовных, яко способным принять и употребить ее во спасение души своей? Или найдет нужным возгреметь над нами гласом прещения и суда, да возбудимся от сна греховного, яко нерадящие о своей совести?
Что бы ни было ниспослано нам от Тебя, Всемудрая и Преблагая Посетительница наша, мы приимем с верой и любовью. Ибо если мы приемлем, ничтоже сумняся, советы и предписания врачей на жизнь и смерть нашу, тогда как они, яко человеки, могут не знать хорошо наших недугов, или, и зная их, не умеют избрать врачевства благоприличного, то от Тебя ли усомнимся приять какое-либо врачевство, пред Которой открыты все немощи наши, и Которой доведомо все, могущее служить ко благу душ наших? Только оставляя место сие, не лишай нас невидимого покрова Твоего и даруй утешение паки и паки сретить Тебя и поклониться святому лику Твоему на месте сем!
Но се (тут - ред.) и знамение неоставления нас Матерью Божей! - Место покоища Ее среди храма этого не останется праздным; его займет ныне же подобие того чудотворного лика, пред которым с благоговением преклоняется первопрестольный град Москва. Изображение будет другое, но благодать и милость - те же. Не прервем, братие, и мы святого обыкновения собираться каждый пяток в храме нашем для возглашения хвалебного пения в честь Преблагословенной. Мы будем преклоняться пред Нею долу, а Она будет ходатайствовать о нас горе. Излишне ли для кого-либо это ходатайство? Ах, все мы "в напастех и скорбех мнозех!" У каждого есть раны в душе и язвы в совести, а врачевства и пластыря нет на них у мудрости человеческой. Врач душ и сердец там - горе, и яко Безпредельный и неописанный, благоволит для нас, обложенных плотью и заключенных в пространстве и времени, являть присутствие Свое в знамениях и образах чувственных. Будем поклоняться этим знамениям, доколе не сподобимся зреть лицом к лицу. Аминь.
Речь при втором сретении на Холодной горе чудотворной Озерянской иконы Божией Матери, сказанное 30 сентября 1845 г.
Паки сретаем Тебя, Владычице! - сретаем и радуемся, ибо видим, что Ты не оставляешь нас, недостойных. Но что представим Тебе радостного? Надлежало бы в сей день явиться пред Тебя с новыми добродетелями, а мы предстаем с теми же нечистотами и неправдами. Се, уже и знамение гнева небесного над нами! Едва Ты удалилась от нас, как свирепый огнь начал ходить по стогнам нашим и одесятствовать (брать себе десятую часть как жертву - ред.) домы и вертограды наши. Что и теперь грядет во след Тебя? - не знаем, но веруем и уповаем, что грядет не суд и казнь, а милость и спасение, ибо Ты Матерь Того, Кто сказал о Себе: прыыдох не да сужду мирови, но да спасется мир (ср.: Ин. 3; 17).
Граждане града Харькова, отверзите домы и сердца ваши для принятия Богоблагодатной! Труждающиеся и обремененный, окружите паки Матерь всех скорбящих! Служители алтаря, предначните снова хвалебные песни во славу Той, Юже славословят Херувими и Серафими!
Всяк земнородный да взыграет духом, торжествуя, и да воспоет, радуяся, Тоя чудеса!
Слово по случаю крестного хода с чудотворной Озерянской иконой Божией Матери, сказанное в Харьковском кафедральном соборе 1 октября 1845 г.
Вода много не может угасити любве, и реки не потопят ея (Песн. 8; 7), -говорит Премудрый. Вчерашний день как бы нарочно был избран для испытания этой святой истины и над нами, грешными. Небо и земля, казалось, совокупились для того, чтобы угасить любовь нашу к чудотворному лику Матери Божией, во сретение которого исходили мы. Сама Она явилась пред нас не так, как прежде, окруженная не лучами полдневного солнца и тихим дыханием ветра, а едва не полночным мраком тучи и неудержимыми потоками осенних вод.
Но, благодарение Господу, любовь наша не угасла и среди такого разлива водного, и облака, на нас дождившие, не будут свидетелями нашего отпадения. Говорим так с тем большей радостью, чем сильнее можно было опасаться за противное. Ибо священнодействие, вчера совершенное, подобно еще младому неукоренившемуся растению.
Для совершенного утверждения его в нравах народных потребен не год, или два, а, по крайней мере, десятилетие. И вот, на это юное растение вдруг возвеяла целая буря! Долго ли было потерять не только листья, но и корни, -пасть и сокрушиться? Но, благодарение Господу, оно устояло; и мы с радостью можем теперь вслед за мудрецом Израилевым говорить: Вода многа не может угасити любве, и реки не потопят ея! Препобеждена трудность, более которой в этом случае нельзя и ожидать: мы видимо прикоснулись к последнему пределу возможного неудобства в таком святом деле и чрез это самое стали ближе в духе к нашей Небесной Заступнице. Ибо свойство всех трудных вещей и действий таково, что они, если предпринимаются для кого-либо, то по совершении их теснее связуют действовавших с тем лицом, для которого перенесена трудность.