Слова, беседы, речи

Звание воина, если смотреть на него поверхностно, - точно, может показаться несродным христианину. Этот шум оружия, этот грозный вид брани даже среди мира, этот ряд движений, целью которых (является - ред.) искусство отнимать жизнь у людей, нам подобных, - все это таково, что друг человечества не может не желать, дабы скорее пришло то блаженное время, когда, по предречению пророка, всераскуют мечи своя на орала и копия своя на серпы... и не навыкнут ктому ратоватися(Ис. 2; 4). Но, доколе не водворятся на земле правда и истина, доколе останутся не только люди, но и целые царства, имеющие нужду в том, чтобы к долгу и справедливости принуждали их силой, - до тех пор, очевидно, необходимы вооруженные защитники Церкви и Отечества. Потому-то Сам Бог мира и любви не только позволял, но и повелевал некогда избранному Им народу израильскому исходить на брань против врагов; Сам даже исходил невидимой силой в Его воинствах и благоволил именовать Себя Богом браней. И что говорить о земле? - На самом небе, после того, как мятежный архангел возмутил покой Его, на самом небе открылась нужда ополчаться и ратовать; сонмы Ангелов образовали из себя сонмы воинств, вследствие чего Архистратиг их - Михаил изображается постоянно во всеоружии воина.

После этого думать, что звание воинское противно в чем-либо званию христианина, значит не знать того, что говорит о нем слово Божие, что происходило некогда между Ангелами на самом небе. Об одном надобно думать воину, чтобы носить звание свое по-христиански, а не по-язычески. Иоанн Креститель давно указал к этому средство. Когда между множеством приходящих к нему для крещения явились и воины с вопросом: что им делать, чем засвидетельствовать истину своего покаяния? - он не сказал им: оставьте свое звание, сложите с себя оружие; а что сказал? - ни когоже обидите, не оклеветавайте: и доволни будите оброки вашими(Лк. 3; 14). Кто исполняет сию заповедь, не делает обиды и притеснения, (к чему среди брани и сражений столько случаев); кто с терпением переносит лишения и тягости, которым так много и так часто подвержено бывает состояние воина, тот может быть уверен, что труды и подвиги его, необходимые для Отечества земного, не будут оставлены без внимания и в Отечестве Небесном.

С другой стороны, звание воина, как мы уже показали отчасти в начале нашего слова, по самому существу своему весьма близко к самой высокой степени совершенства христианского.

Потому звание сие сходится в этом отношении с состоянием самого строгого подвижничества христианского и постоянно напоминает собой о временах древних, когда христиане приносили в жертву своей вере все, самую жизнь.

Не должно ли все это радовать и утешать вас, братие мои? Ибо о чем же человеку радоваться более на земле, как не о том, что к нему близко небо, что на нем и в его жизни исполняются требования Евангелия, что он идет тем драгоценным тесным путем, который, по уверению Спасителя, ведет прямо к Царствию? Пока находящиеся в других состояниях успеют (только - ред.) вступить на этот путь, вы уже поставлены на нем десницей Божией; пока другие достигнут возможности отказаться добровольно от привязанности к миру и его благам, с вас иго этих привязанностей снято рукой Самого Промысла. После того остается только благоразумно пользоваться духовными преимуществами своего звания и проходить его так, чтобы не погубить мзды своей. Да, братие мои, надобно прилежно смотреть и блюсти, чтобы не погубить венца за труды свои. Апостол Христов не напрасно сказал: Аще же и постраждет кто, не венчается, аще не законно мучен будет (2 Тим. 2; 5). Не горько ли и не постыдно ли было бы всю жизнь лишаться и терпеть, как лишаетесь вы, и не получить ничего в то время, когда будут награждаться все труды и заслуги? - Да сохранит вас Господь от сей жалкой участи!

Спросите: что значит подвизаться законно? - Значит переносить труды и лишения без ропота, исправлять дело своего звания без лжи и неправды, воодушевляясь при сем не столько чаянием наград земных и отличий временных, сколько упованием венца небесного. Подвизаться законно значит уметь отражать не одних врагов Отечества видимых, но и врагов своего спасения невидимых, которые суть наши злые пожелания и страсти; значит среди всех самых тяжких положений жизни хранить в сердце веру в Царя Небесного и верность царю земному, послушание к начальникам и любовь ко всем; значит быть кротким, воздержным, богобоязненным и правдолюбивым. Без этого все труды и подвиги наши приимут, может быть, некую малую награду на земле, но не помянутся потому, что мы среди них сами взирали на одну землю и не памятовали о небе. Да сохранит вас Господь от этой потери венца небесного, который един может наградить по достоинству труды и подвиги ваши! Аминь.

Слово при первом посещении города Купенска, сказанное в Купенском Покровском соборе 28 августа 1843 г.

Ожидая пастырского посещения нашего, братие мои, вероятно, немалая часть вас любопытствовала знать предварительно: кто мы и каковы? есть ли в нас какие-либо совершенства и нет ли каких недостатков? - Не осуждаем этого любопытства - такова природа человеческая!

Сознание недостатков наших и неверностей духу благодати всегда тяготит нас; и мы чувствуем душевное облегчение исповедать это пред вами, дабы вы не возомнили о нас паче, нежели есмы. А между тем, это открывает нам благоприятный случай просить любовь вашу, дабы вы содействовали нам вашими молитвами пред Богом, да возможем понести великое иго пастыреначальства духовного, право правя слово истины.

После этого самоисповедания пред вами, которое мы готовы повторить в слух целого света, позвольте, братие мои, и нам вопросить вас: кто вы и каковы? в чем ваши совершенства? в чем наши недостатки? Не суетное любопытство заставляет нас предлагать эти вопросы, нет, - мы водимся чувством святого долга. На нас лежит обязанность бдеть о душах ваших, и мы должны будем некогда вместе с вами стать на Страшном и нелицеприятном Суде Спасителя нашего и свидетельствовать за вас или против вас.

Итак, кто вы? - Нам не нужно знать: знатны вы или бесславны, богаты или бедны, счастливы в мире или злополучны, - для Евангелия это все равно; в Царствие Небесное открыт вход всякому: и самому славому и самому презренному, и мытарю Евангельскому и богачу Евангельскому, счастливцу мира и отребью мира. Мы даже с большим удовольствием готовы узнать, что вы не пользуетесь благоприятством земных обстоятельств, потому что счастье земное редко не ослепляет людей гордостью или сладострастием, и всегда почти уклоняет их на распутия лжи и неправды. А узкий и прискорбный путь, напротив, прямо ведет к цели. Много надобно благоразумия и борьбы, много бдения и слез, чтобы, воспринимая все здесь, иметь еще что получить и там.

Но кто бы вы ни были в земном отношении вашем, для нас это не важно; нужно знать одно - христиане ли вы?

Не удивляйтесь такому вопросу и не почитайте его необыкновенным. У нас звание христианина унижено, вменено в малое, предано забвению; но оно важнее всех званий и отличий в мире, ибо оно одно прославит или постыдит нас некогда пред лицом всего мира. Раб ли кто и находится в самой презренной доле? - если он истинный христианин, то его ожидает престол и Царство, с которыми не могут сравняться все престолы земные. Властелин ли кто и правитель? - если он не христианин истинный, то его ожидает такая тьма, такая бедность, такие узы, пред которыми все темницы земные, все лишения, скорби и казни человеческие суть малое только подобие.

Итак, еще вопрошу: христиане ли вы? - Не спешите ответом.

Ибо, исполняя все это, можно быть худым человеком, неверным супругом, жестоким господином, мздоимным судьей, лукавым продавцом, вредным гражданином; можно ли таких людей назвать христианами? Нет, христианину как обещано чрезвычайно многое, так и требуется потому от него немалого.

От христианина требуется, чтобы он не имел своей воли и своих правил, занятых от мудрости земной или обычаев века, а следовал во всем воле Божией и правилам Евангелия.

От христианина требуется, чтобы он не поблажал своей падшей природе, не давал воли над собою страстям, а сражался с ними и побеждал их, отсекая всякое нечистое желание, уклоняясь духа гордости, роскоши и любостяжания.