Страница 15 из 169
Кто видит, слышит, вкушает ненапрасно, кто видимому, слышимому дает место в своем сердце, кто с видимым, слышимым, вкушаемым сообразует свои мысли, чувства и действия, - пред тем Царство Божие не остается вне, входит внутрь его, проникает все существо его, очищает его от всякой скверны, просветляет, умиряет, насыщает и живит, возносит его над всеми превратностями жизни, вознаграждает его за самые тяжкие скорби и искушения.
Христианин истинный, воскрешенный от греха благодатью для нескончаемой жизни в Боге, в каком бы состоянии ни находился, хотя бы в самой последней доле, всегда есть истинный царь и владыка над своими пожеланиями и страстями. Внешний человек его может быть лишен всего, может быть подвергнут мученияем, самой смерти, - но человек внутренний превыше всего, не только выше прелестей и соблазнов мира, но и выше гонений и злобы человеческой: он в Боге и Его святом законе; живет не столько на земле, сколько на небе; менее во времени, нежели в вечности.
Так царствовали все святые Божие человеки. По внешнему своему состоянию они большей частью бедствовали и страдали: но по внутреннему они блаженствовали, как не блаженствуют никакие счастливцы мира. Почему? Потому что* внутрь их было Царствие Божие; потому что они носили в душе своей Своего Спасителя, Который заменял для них Собою все.
Миролюбцы напротив, обладая по видимому всем, ничем не довольны: в душе их пусто, хладно, мертво! Блага земные, радости плотские наполняют собою некоторым образом эту пустоту, приводят в забвение эту внутреннюю бедность, но это токмо по видимому и притом до времени; появляется какое-либо тяжкое несчастье, и грешник остается с своей душевной пустотой; поражает сильный недуг, и грешник подобен человеку утопающему, который, не видя брега, не знает, за что ухватиться; приходит, наконец, смерть, и бедный грешник, как самозванец, владевший незаконно наследием, восторгается навсегда из сего рукотворенного рая, дабы прейти на место вечного лишения и мук.
Для истинного христианина, напротив, смерть есть начало его торжества и полного воцарения; кончина его есть исход из темницы, возвращение в дом Отца Небесного, радостный переход от земной нищеты к наследию благ вечных.
Аминь.
Слово при посещении Харьковской епархии, сказанное в Успенском соборе города Богодухова 30 июня 1843 г.
Ищите же прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам (Мф.6; 33)
Царствие Божие, братие мои, есть состояние столь вожделенное, до того превосходящее все радости и утехи земные, что одно позволение искать его могло бы составить милость великую и расположить каждого к тому, чтобы, оставив все, употребить все силы и средства к приобретению сего Царствия. А если бы вместе с этим заверено было совершенно, что всякий, кто только надлежащим образом будет искать Царствия Божия, непременно получит его, то оставаться хладным к этому Царствию и не искать его, значило бы уже (проявить - ред.) крайнее нерадение о своем благе и неразумие величайшее.
Но человек, в настоящем его состоянии греха и смерти, так действительно неразумен и невнимателен к истинному благу своему, что, несмотря на непрестанно делаемое ему предложение искать Царствия Божия, искать в вечную свою собственность, несмотря на все заверения, что искомое им непременно обрящется и будет получено, большей частью вовсе не думает об этом Царстве, и вместо того, чтобы искать его и употреблять для того надлежащие средства, занимается приобретением самых ничтожных благ и вещей, а от Царствия Божия, когда оно даже сретает его, отвращается и убегает, как от некой потери и несчастья.
Что же делает любовь Отца Небесного? - Она могла бы со всей справедливостью лишить неразумного и неблагодарного человека всех прав на это Царствие, воспретить ему, яко недостойному, даже желать его. Но она не делает сего, а обращается к другому средству. Видя, что предложение одного Царствия не трогает человека, зная в то же время, что исканием этого Царствия он не озабочивает себя между прочим и потому, что считает нужным заботиться о снискании других малоценных и ничтожных вещей, но кажущихся ему необходимо нужными, любовь Отца Небесного присовокупляет к предложению Царствия и обещание этих самых вещей, за которыми гоняется бедный человек, как бы говоря так: "Ты не хочешь искать Царствия Божия, а желаешь стремиться за благами земными, - пусть будет по-твоему! Поскольку и последние, равно как и первое, в Моей власти, то Я отдаю тебе их вместе с Царствием; ты получишь и их, - только ищи прежде Царствия, яко блага высшего и вечного: Ищите... прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам".
Обетование удивительное, показывающее крайнюю степень снисхождения к самым слабостям нашим любви Отца Небесного! После этого, самое искание благ земных должно бы располагать нас к исканию того Царствия, которое ведет за собой довольство и счастье даже земное. Но, к сожалению, и эта чрезвычайная мера снисхождения остается большей частью без действия и не обращает на себя должного внимания. Ибо покажите мне человека, который бы, желая провести на земле жизнь свою безбедно, решился потому самому искать прежде всего Царствия Божия, яко средства к тому! -Хотя такой образ действия показывал бы еще весьма невеликое уважение к самому Царствию Божию, (ибо в таком случае его искали бы не для него самого, хотя оно вполне того стоит, а ради земного благоденствия, - как средство для цели низшей), но и этого нет! И для такой цели Царствие Божие почитается средством как бы ненадежным и потому неупотребительным!
Что виной такого жалкого и безрассудного образа мыслей? - В одних незнание, в других неуверенность. То есть мы так мало знаем Евангелие и его обетования, что многие, вероятно, и не знают того, что ищущим прежде всего Царствия Божия, по непосредственному распоряжению свыше, прилагается все прочее; знающие же это обетование не уверены, что оно непременно исполняется над теми, которые, последуя ему, действительно ищут прежде всего Царствия Божия.
Служителям слова Евангельского и предлежит потому повторять в слух всех обетование - для незнающих, и показывать непреложность его исполнения - для неуверенных в том. Первое мы сделали уже; последнее постараемся сделать теперь же, при помощи благодати Божией.
Для этой цели прежде всего определим в точности силу обетования Евангельского: что именно обещается ищущим Царствия Божия и под каким условием?
Обещается ли ищущим сего Царствия счастье земное в том смысле и виде, как его представляют себе миролюбцы? - То есть что честолюбивый достигнет всех видов человеческих почестей и отличий? что любостяжатель-ный накопит груды сребра и золота и должен будет непрестанно расширять житницы для помещения собираемых плодов? что роскошный получит возможность утопать во всякого рода чувственных наслаждениях?.. - Нет, такое обетование было бы, очевидно, несовместно с самым Царствием Божием, которое, как замечает апостол Павел, несть... брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе (Рим. 14; 17). Исполнение обетования в таком виде приносило бы самому человеку не' благо, а вред и пагубу для его души и тела.
Что же обещается? Обещается довольство во всем необходимом, обещается безбедная в земном отношении жизнь, обещается, говоря раздельно словами самого Евангелия, пища, одежда, кров и прочие необходимые для чувственной жизни потребности. Все это тотчас видно из предшествующей беседы Спасителя, для которой слова: Ищите же прежде Царствия Божия, и сия вся приложатся вам,служили заключением. В беседе сей Господь обличал многозаботливость иудеев о пище, одежде и прочих земных потребностях, и чтобы отвратить их от этой многозаботливости, которая поглощала у них все время и силы и не давала им помыслить, как должно, о Царствии Божием, изрекает вышеприведенное обетование. Все это, как бы так говорил Он, вы будете иметь, коль скоро займетесь по-надлежащему исканием Царствия Божия.
А когда начнете прежде всего искать Царствия, то, по тайному распоряжению всемогущего Промысла, труды ваши будут увенчиваться желанным успехом, вы будете менее озабочены земным, нежели чада века сего, и, однако же, не будете терпеть недостатка в нужном для вашей жизни.
Определив таким образом силу обетования Евангельского, посмотрим теперь - исполняется ли оно над теми, которые верно следуют ему.
Самый лучший в этом случае свидетель исполнения или неисполнения есть опыт. А над опытом в подобном роде кто может вернее наблюсти (смотреть - ред.), как не вождь, например, и владыка целого народа, занимавшийся, притом, подобным наблюдением особенно? Послушаем же, что говорит об этом святой царь Израилев: не видех праведника оставлена, ниже семене его просяща хлебы (Пс. 36; 25). Можно ли желать лучшего свидетеля и свидетельства точнее подобного? - И приметьте, как оно совершенно сходно с замечанием, нами выше предложенным! И святой Давид не говорит, чтобы он видел человека праведного всегда наверху почестей, богатства и удовольствий земных, а только что? - (что) видел только то именно, что обещается в Евангелии, то есть - в честном довольстве и мирной жизни: не видех праведника оставлена, ниже семене его просяща хлебы.