Страница 129 из 169
Вообразите, что это великое дело отдано было в собственные наши руки; уже ли бы нашелся хотя один из нас, кто бы, взвесив все обстоятельства, в каких находились мы перед настоящей бранью, не сказал от всей души: "Нет, Россия, по великодушию, может перенести многое и давно переносит, но она никогда не откажется от великого и святого призвания своего - быть защитницей веры православной; никогда не предаст Ковчега Завета, ей свыше вверенного, в нечистые руки филистимлян".
Тяжко и трудно положение наше, но необходимо и неизбежно; ибо уклоняясь от него, мы изменили бы не человекам, а Самому Богу! Скорбны, до времени, и горьки обстоятельства наши, но вместе с тем величественны и душеотрадны, ибо дело наше есть не столько наше, сколько дело Божие, защищая которое мы небоязненно можем предстать на суд всему потомству, на суд самых Ангелов Небесных. Немало еще жертв потребуется от нас, много еще прольется слез и крови; но плоды сего слезного и кровавого сеяния будут неисчислимы - не только для всего православного христианства, не только для величия и могущества России, но и для вашего собственного благоденствия!..
Спросите, что же может выйти благотворного из сей лютой брани? Это, во всей полноте, доведомо теперь единому Богу; но и мы, с упованием на Того же Господа, можем указать вам - на немалое.
Конец брани сей должен показать, что Православная Церковь Вселенская основана и стоит не на зыблющихся и пременяющихся подпорах человеческих, а на едином, несокрушимом краеугольном камени, Иже есть Христос Господь; «и врата адовы не одолеют ей» (Мф. 16; 18); и искренно последующие матернему водительству ее не постыдятся вовеки, не токмо на небе, но и на земле.
Конец брани настоящей должен показать, что возлюбленное Отечество наше не напрасно, презирая все усеянные цветами распутия мирской мудрости, следует неуклонно по пути Божию, каким бы он ни был иногда покрыт тернием; ибо за сие именно предуставлено свыше, чтобы скипетр всемирного могущества и влияния оставался не в других каких-либо руках, а в деснице Богом венчанного Самодержца Всероссийского.
С концом брани настоящей для самого полуострова вашего должен наступить новый образ бытия, лучшего и совершеннейшего. К вам особенно обратятся взоры и сердце Монарха; за вами последует искреннее уважение всей России; на вас прольются новые благословения от Самого Царя и Владыки Небесного, Который не может забыть «труда любве» (Евр. 6; 10), подъятого вами во имя Его, и воздаст вам за него сторицей. Может быть, я предаюсь слишком надежде? Но мне кажется, что я как бы вижу уже, как Таврида сотрясает наконец с себя вретище и прах жалкого полубытия общественного - несчастный остаток прежнего дикого владычества ханов Татарских, как все части здешнего полуострова теснее и преискреннее входят в живой и мощный состав России, заемля от него новую жизнь и крепость; как Херсонесу Таврическому возвращается вполне его древний характер христианский, и вековые святыни его подъемлются из развалин; как сама природа здешняя, найдя, наконец, кому открыть, раскрывает еще более тайные сокровища свои на пользу человека... Тогда мы сами, кои теперь так сетуем и смущаемся, мы сами, восседая в мире каждый под смоковницей своей, с радостью и веселием будем повторять и прилагать к себе слова святого Давида: «сеющий слезами, радостию пожнут. Ходящий хождаху и плакахуся, метающе семена своя: грядуще же приидут радостию, взёмлюще рукояти своя» (Пс. 125; 5-6).
От слова и беседы обратимся все паки к молитве, ибо хорошо и полезно в духе веры и любви беседовать человеку с человеком, но еще лучше беседовать каждому - в сердечной молитве - с Богом, потому что никакое слово и никакая беседа не могут заменить единого глубокого молитвенного воздыхания ко Господу души чистой или истинно кающейся. Аминь.
14. Слово по прочтении Высочайшего манифеста о государственном вооружении
Итак, злобный дух брани еще не насытился кровью человеческой и требует новых жертв!.. Итак, зависть и давняя вражда к нам темного Запада, и видимо наказуемые свыше все еще не хотят смириться под крепкую руку Божию и снова подъемлют главу уже не против могущества токмо и величия, а против самых несомненных и священных прав нашего любезного Отечества!..
России ли уступить малодушно победу над собой и правым делом своим этой беззаконной зависти и вражде, и, подобно неверному некогда ученику, отречься - из страха рабыни - от своего великого и святого предназначения?
Нет, не для того превознесена она Самым Промыслом Божиим над царствами и народами, чтобы с высоты Богом данного величия преклонить венчанную крестом главу свою перед богопротивным и истлевшим от самого времени знаменем Магомета, в чьих бы руках оно ни находилось, и кем бы безумно ни поддерживалось! Нет, не для того великому Монарху Всероссийскому дано свыше пройти столь же трудный, как и достославный, опыт тридесятилетнего царствования над шестьюдесятью миллионами верноподданных, чтобы потом, оставив прямой и величественный путь правды и великодушия, начать идти по стропотным следам самоназванных властителей и несамовластных в собственном царстве повелительниц!..
«Не Богу ли повинется душа моя», - восклицал некогда святой Царь Израилев, когда с одной стороны злобные враги «обыдоша его, яко пчелы сот» (Пс. 117; 12), а с другой - малодушные друзья и советники предлагали ему разные невеликодушные средства к избавлению себя от опасностей, - «не Богу ли повинется душа моя; от Того бо спасение мое. Ибо Той Бог мой и Спас мой... не подвижуся» вовек (Пс. 61; 1). Так может сказать ныне в слух всего света Монарх Всеросссийский с верным народом своим. «Не Богу ли», единому Богу будет послушна душа наша? От Того бо единого величие и могущество, сила и крепость, защита и спасение наше. Кто бы посему и чем бы ни угрожал нам, какие бы силы и средства ни употреблялись противу нас, мы готовы на все, но не изменим Богу, Спасителю нашему, не предпочтем наших выгод Его славе, не предадим в руки врагов святого дела, нам вверенного. И «не подвижуся» вовек!
Да, братия мои, России и Монарху ее может повелевать един Бог!..
Посему для нас важно не то, кто противу нас теперь и сколько их, а то единое, угодно ли дело наше Богу? Благоприятна ли Ему самая ревность наша? Не отметна (отвергнута) ли перед Ним по чему-либо самая правда наша? Кто скажет нам это? Скажут и возвестят самые события. Что же говорят события?
Они внятно говорят, что брань настоящая видимо соделалась такой бранью, в продолжение коей десница Всевышнего, несмотря на весь мрак событий и мглу страстей человеческих, уже проявила себя и над нами, и над врагами нашими столько, что при всем недостоинстве нашем мы можем быть уверены, что жертва наша во славу святой веры и человечества принята со благоволением. Почему можем быть уверены? Потому, что Господь, вразумив нас, сколько было нужно, - «егоже бо любит... наказует» (Евр. 12; 6), как свидетельствует святой Павел, — в то же время видимо поборает по нас и грозно посрамляет ослепленных гордостью противников наших.
И вот, вседержавный Промысл Божий, для удаления от нас сей опасности, по отеческой любви Своей к нам, преподает нам урок смирения и преданности. В чем преподает?
В том, во-первых, что когда мы, став за веру и правду, ищем, всеусерд-но ищем, не брани и побед, а единого, благотворного для самых врагов наших, мира, в то самое время, вопреки всем с нашей стороны снисхождениям и жертвам, встречаем не мир искомый, а вражду против нас самую коварную, брань самую ожесточенную.
В том, далее, что когда мы руководимся в сношениях с недругами нашими, и во всех действиях наших, побуждениями самыми чистыми и бескорыстными, нам, сверх всякого ожидания, усвояются помыслы завоевательные и разрушительные; нас - кто бы подумал? - представляют врагами того самого всеобщего порядка между народами, который мы - почти единые мы - поддерживали с таким самоотвержением целых полвека; и едва не весь велемудрый Запад, яко дитя неразборчивое, верит этой нелепой клевете!..
В том, наконец, преподан нам урок свыше, что когда недруги наши - и дальние, и тем паче ближайший, вовсе не готовы были к начатию брани с нами, а в руках наших находилось множество средств к быстрому достижению наших намерений (как в том громко признаются теперь сами враги наши), мы, вместо быстрого и решительного употребления наших средств и сил, - никомуже возпящающу, - по единому великодушию нашему, медлим извлечь из ножен меч и вознести его победоносно на главу слабого противника, пока он не собрал всех своих сил и не окружил себя многочисленными союзниками, через что, естественно, должен был затрудниться для нас всякий успех в деле столь трудном и великом.