Скитский Патерик

Делай Божие дело не так, как нерадиво делают его другие.

Авва Даниил говорил: "Авва Арсений рассказывал нам будто об ином каком-то человеке – и вероятно, это был он сам – следующее: к одному старцу, когда он сидел в келии своей, был голос: "Иди! Покажу тебе дела человеческие". Он встал и пошел. Голос привел его в одно место и показал ему эфиоплянина, который рубил дрова и, нарубив большое бремя, хотел нести оное, но не мог; вместо того чтобы убавить из бремени, он опять рубил дрова и подкладывал к бремени и это делал очень долго. Когда старец прошел немного далее, голос еще показал ему человека, который стоял у колодезя и, черпая из него воду, лил ее в пробитый сосуд, и вода вся опять уходила в колодезь. Потом сказал ему: "Пойди! Покажу тебе еще иное". И видит старец храм и двух мужей, которые сидели на конях и держали бревно один против другого. Они хотели войти в двери, но не могли, потому что бревно было концами по сторонам дверей, а ни один из них не хотел смириться и стать позади другого, чтобы пронести бревно вдоль, и потому оба оставались за дверьми. "Это,– говорит голос,– те люди, которые как будто бы несут иго правды, но с гордостью, и не хотят смириться и идти путем смирения Христова, почему и остаются вне Царствия Божия. Рубящий же дрова означает человека, обремененного многими грехами, который вместо того, чтобы покаяться в них, прилагает к грехам своим новые беззакония.

А черпающий воду изображает такого человека, который хотя делает добрые дела, но примешивает к ним и худые, а через то губит и добрые дела свои. И так всякому человеку надобно бдеть над своими делами, чтобы не напрасно трудиться"".Авва Иоанн сказывал: "Одному из старцев в восхищении было такое видение: три монаха стояли на одном берегу моря, и с другого был к ним голос, говорящий: "Возьмите крылья огненные и летите ко мне". Двое из них взяли и перелетели на другую сторону, а третий остался и горько плакал, и кричал. После и ему даны были крылья, только не огненные, а слабые и бессильные, так что он погружался в море, с трудом опять поднимался и после многой скорби достиг другого берега. Так и люди сего века, хотя и берут крылья, но берут крылья не огненные, а только слабые и бессильные".Авва Исидор Пелусиот говорил: "Многие из людей стремятся к добродетели, но медлят идти путем, ведущим к ней. Другие же и не думают, что есть добродетель".Авва Пимен говорил: "Люди совершенны только на словах, а делают очень мало".Он же говорил: "Злоба людей скрывается за спиною их".Брат пришел к авве Илии-молчальнику в монастырь при пещере аввы Саввы и говорит ему: "Дай мне наставление!". Старец отвечал брату: "Во дни отцов наших были три любимые добродетели сии: нестяжание, кротость и воздержание, а ныне преобладают любостяжание, обжорство и дерзость. Избирай, что хочешь".

Не гневайся на брата своего всуе

Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду. Мф. 5, 21–22

Не гневайся на брата своего из-за временного или из любви к земному. Только из святой любви или паче из ревности к славе Божией гневайся на брата.

Помни, что Господь подвергает суетный гнев на ближнего, даже и внутренний, Страшному Суду.

Авва Пимен сказал: "Бог дал израильтянам закон – воздерживаться от противоестественного, то есть от гнева, ярости, зависти, ненависти, клеветы на брата и прочего, что принадлежит ветхому человеку". Брат спросил авву Пимена: "Что значит гневаться на брата своего всуе?".– "Всуе гневаешься,– отвечал старец,– если гневаешься за всякую обиду, которой обижает тебя брат твой. Даже хотя бы брат выколол у тебя правый глаз или отсек тебе правую руку, и ты стал бы на него гневаться – ты гневался бы на него всуе. Тогда только гневайся на брата, когда он удаляет тебя от Бога".Мать Синклитикия говорила: "Хорошо не гневаться; но если ты разгневан, то знай, что не к послаблению страсти твоей назначил меру дня сказавший: солнце да не зайдет в гневе вашем (Еф. 4, 26). А ты ожидаешь, пока пройдет все это время. Зачем ты ненавидишь оскорбившего тебя человека? Не он оскорбил тебя, а диавол; питай ненависть к болезни, а не к больному".Авва Макарий говорил: "Если мы будем помнить о зле, какое сделали нам люди,– в нас ослабеет памятование о Боге; если же мы будем помнить о зле, наносимом демонами, будем безопасны от стрел их".Авва Питирион, ученик аввы Антония, говорил: "Кто хочет изгонять демонов, тот прежде должен покорить себе страсти. Ибо кто преодолеет какую-либо страсть – тот выгоняет и беса ее. Например, демон приходит с гневом. Если ты укротил гнев, то и бес гнева выгнан.

То же должно сказать и о каждой страсти".Авва Макарий говорил: "Если ты, делая кому-либо выговор, приходишь в гнев, то удовлетворяешь своей страсти. Таким образом ты, не спасая других, погубишь себя".Авва Агафон говорил: "Гневливый человек, хотя бы мертвого воскресил, не будет угоден пред Богом".Спросили авву Исаию: "Что есть гнев?". Он отвечал: "Ссора, ложь и невежество".Братия хвалили авве Антонию одного монаха. Когда монах сей пришел, Антоний захотел испытать его, перенесет ли он оскорбление, и увидев, что не переносит, сказал ему: "Ты похож на село, которое спереди красиво, а сзади разграблено разбойниками".Однажды братия потерпели оскорбление на месте своего пребывания и, желая оставить сие место, пошли к авве Аммону, а старец в это время плыл куда-то по реке. Увидев, что они идут по берегу реки, он сказал корабельщикам: "Высадите меня на берег",– и, подозвав братьев, сказал им: "Я Аммон, к которому вы идете". Утешив сердца их, он уговорил их воротиться на место, из которого вышли. Ибо случившееся с ними не вредило душе их, но было оскорбление человеческое.Авва Павел и Тимофей, занимаясь в Скиту мастерством, терпели беспокойство от братии. Однажды Тимофей говорит своему брату: "Чего мы хотим от нашего искусства? Целый день нам нет покоя".

Авва Павел сказал ему в ответ: "Довольно с нас и ночного безмолвия, если только ум наш будет бодрствовать".Братия аввы Пимена сказали ему: "Пойдем отсюда. Здешние монастыри беспокоят нас, и мы губим души свои. Вот и дети своим плачем не дают нам безмолвствовать". Авва Пимен отвечал им: "Из-за гласов Ангельских хотите вы уйти отсюда!".Авва Аммон говорил: "Четырнадцать лет провел я в Скиту и молился Богу днем и ночью о том, чтобы Он даровал мне силу победить гнев". (Пример постоянства в преодолении гнева.)Авва Исидор рассказывал о себе: "Пошел я однажды на торжище продавать небольшие корзины. Приметив, что меня начинает одолевать гнев, я оставил корзины и убежал".Авва Иоанн Колов сказывал: "Однажды шел я со своим плетением по скитской дороге и встретился с погонщиком верблюдов. Он своими словами довел меня до гнева, и я убежал, оставив свои корзины".Во время собрания в Скиту отцы хотели испытать авву Моисея. С презрением к нему они говорили между собою: "Для чего этот эфиоп ходит в наше собрание?". Моисей, услышав это, молчал. Когда братия разошлись, отцы спросили его: "Ужели ты нимало не смутился, авва?". Он отвечал им: смятохся и не глаголах (Пс. 76, 5).Авва Кассиан рассказывал: "Авва Иоанн, игумен великой Киновии, пришел к авве Паисию, который сорок лет провел в самой уединенной пустыне.

Имея к нему великую любовь и по любви свободу говорить с ним, Иоанн спросил его: "Какой подвиг совершил ты во столько времени в таком уединении, не тревожимый никем?". Авва Паисий отвечал: "С тех пор как я уединился, солнце никогда не видало меня за трапезой".– "А меня не видало во гневе",– сказал авва Иоанн".Авва Исидор говорил: "Вот уже сорок лет, как я, хотя ощущаю греховные помыслы, но никогда не предавался ни пожеланиям, ни гневу".Брат спросил авву Пимена: "Что мне делать? Меня искушает дух блуда и гнева". Старец отвечал: "Давид говорил о себе: "Льва я поражал и медведя умерщвлял (см.: 1 Цар. 17, 35)",– а это может означать: я истребил гнев и блудный помысл сокрушал трудами".Рассказывали об авве Агафоне следующее: "Пришли к нему некоторые, услышав о великой его рассудительности. Желая испытать, не рассердится ли он, спрашивают его: "Ты Агафон? Мы слышали о тебе, что ты блудник и гордец?". Он отвечал: "Да, это правда". Они опять спрашивают его: "Ты, Агафон, пустослов и клеветник?". Он отвечал: "Я". И еще говорят: "Ты, Агафон, еретик". Он отвечал: "Нет, я не еретик". Затем спросили его: "Скажи нам, почему ты на первые вопросы соглашался, а последнего не вынес?". Он отвечал им: "Первые пороки я признаю за собой: ибо это признание полезно душе моей, а быть еретиком – значит быть в отлучении от Бога; но быть отлученным от Бога я не хочу".