Страница 6 из 54
Важно осознавать то, о чем писал иеромонах Серафим (Роуз).
"Те ученые, которые говорят, что эволюция — это "факт", на самом деле толкуют научные данные в соответствии с некоей философской теорией. Одной чистой наукой нельзя ни доказать, ни опровергнуть окончательно "факты" эволюции "[9].
Исследователь, желающий принять "теорию эволюции" как рабочую гипотезу, должен осознавать, что, принимая ее, он совершает акт веры, а не проводит логическое научное умозаключение. Причем вера здесь, как мы намерены показать, вполне языческая, а отнюдь не христианская (по крайней мере уж точно не православная).
Дело в том, что эволюции как таковой мы в мире не видим и никогда не видели. Ни один вид из другого на памяти человечества произведен не был. Равно как никто не наблюдал, чтобы живое произошло из неживого или разумное из неразумного. Все описательные науки имеют дело лишь с набором разнообразных фактов. Астрономия — с различными типами звездных систем. Геология — со сложной структурой напластования горных пород. Биология и палеонтология — с разнообразием существующих и вымерших видов флоры и фауны. Антропология и археология — с материальными останками древних и современных человеческих культур. При этом ни одна из научных дисциплин, имеющих в своем распоряжении разработанные специальные классификации, не может баз логического скачка утверждать о наличии в своей области исследования явления эволюции. Этот логический скачок и есть акт веры. Вера в эволюцию. Без всякого насилия над фактами (ежели они собраны добросовестно) всегда можно утверждать об отсутствии наблюдаемой эволюции. Это тоже будет выражением веры исследователя.
Вполне корректно говорить о наличии у человека веры (или неверия) в эволюцию. Если бы эволюция была опытным фактом и наблюдалась в природе, было бы неправильно говорить об эволюционном учении как о религиозном. Но именно из-за того, что эволюция представляет собой явление невидимое и недоказуемое, она вполне подходит под классическое апостольское определение веры — "уверенность в невидимом", или по-церковнославянски "вещей обличение невидимое" (Евр.2, 1).
Верную оценку эволюционного учения как теории о происхождении мира дал блаженный Серафим (Роуз).
"Этот род теории эволюции занимает такое же место для современных исследователей книги Бытия, как древние спекуляции и происхождении мира для ранних Отцов Церкви. Есть те, конечно, кто желает настаивать на том, что даже сей род эволюционизма есть совершенно научный; действительно, некоторые из них вполне "догматизируют" его. Но любой обоснованный объективный взгляд должен будет признать, что эволюционистская космогония, если она не претендует быть боготворенной, есть лишь такая же спекулятивная, как и любая теория происхождения мира, и может быть обсуждаема на одном уровне с ними. Несмотря на то, что она может иметь свои основания в научных фактах, сама принадлежит в к области философии и даже затрагивает богословие в той мере, в какой не может избежать вопроса о Боге как Творце мира, все равно принимает она Его или отрицает" [10].
Отметим, что вера в эволюцию ничуть не более научна и обоснована, чем вера с библейское повествование о шести днях творения. Разница имеет место лишь в отношении многих людей к этим двум разным вероучениям. Про эволюционизм стало привычным думать, что это — позиция современных ученых (хотя существует и всегда было немало ученых креационистов). Про церковное учение многие слышали с детства, что оно "не научно" (опровержением такому досужему суждению может быть тот факт, что многие выдающиеся ученые были ревностными христианами). Во всяком случае, за последние 150 лет, когда появилась "теория эволюции" далеко не все ученые мужи поспешили записаться в эволюционисты. С этим надо считаться.
Поскольку эволюционизм в самом деле не наука, а вера, он целиком соответствует, и не может не соответствовать, принципам построения всех остальных религиозных вероучений. Это имеет место не зависимо от того, признают или не признают отдельные эволюционисты религиозного характера своего учения. Христианство, как мировоззрение, не скрывающее своих религиозных корней, может кое-что раскрыть эволюционистам. В толковании не первый стих книги Бытия святитель Иоанн Златоуст писал:
"Прошу вас, будем внимать этим словам так, как будто бы мы слушали не Моисея, но самого Господа вселенной, говорящего устами Моисея, и распростимся надолго с собственными рассуждениями" [11].
Довериться авторитету выбранного учения и распроститься с собственным рассуждением — удел любого верующего, как христианина, так и эволюциониста. Так что, если кому-то со стороны кажется, что православный человек ограничен рамками догматов церковного Предания, пусть имеет в виду, что всякий ученый, избравший себе верой эволюционизм, вполне становится рабом этой безбожной философии.
Любопытно, что в литературе появился даже "символ веры" эволюциониста. Составлен он по форме резковато, но по сути своей весьма четко передает духовное содержание учения:
"Верую в то, что нет Бога Творца и Промыслителя, а есть вечная и слепая эволюция; что вселенная сама но себе выпрыгнула из ничего и сама себя стала развивать, несмотря не увеличивающийся хаос. Верую, что в результате случайно из хаоса возник космос, из смерти — жизнь, из безумия — разум. Твердо убежден, что если какие-либо факты или законы природы противоречат эволюции, то они должны быть отброшены: Также я твердо знаю, что самая великая сила эволюции это госпожа Смерть, которая творит миры, и которой я (эволюционист) принадлежу без остатка и ради нее готов уничтожить всех ее противников. Я не верю в существование нравственности и хочу жить так, как мне хочется, ибо я умру и стану опять мертвой материей, из которой смерть и эволюция меня же и воззвали" [12].
Эволюционисты на это должны сказать: "Аминь!" Христианин не может не ужаснуться.
3. Может ли православный не быть креационистом?
Эволюционисты пытаются трактовать тексты Священного Писания так, чтобы его смысл не противоречил бы данным науки. Поставив такую цель, эволюционисты всегда с удовлетворением могут констатировать, что "данные современной науки никак не противоречат Библии". Такой вывод неудивителен, если иметь в виду, что онпредрешен, поскольку все "трудные" места Св. Писания переосмыслены и искажаются так вольно, как это кажется угодным "примирителям". Наиболее известный пример такого "примирения" науки и веры — попытка трактовать слово "день" в библейском Шестодневе неким произвольным образом, как это удобно исследователю, например, как эпоха в миллионы или миллиарды лет. Такой эволюционистский подход ставит науку сегодняшнего дня в качестве объективного и незыблемого мерила истины Божественного Откровения. На Западе эту точку зрения официально принял Ватикан. Приведем любопытное свидетельство епископа Василия (Родзянко).
"Католическая церковь еще в 1952 г. приняла идею "биг бэнга" (большого взрыва — свящ. К.Б.) как "согласную с Библией". По словам Хокинга, Папа Иоанн Павел II сказал присутствовавшим на ватиканской конференции космологам, в 1981 г., что они могут изучать эволюцию мира после "биг бэнга", но им не следует вдаваться в самый "биг бэнг", потому что это "момент творения", а потом дело Божие: Так или иначе, но официальная реакция церкви на теорию "большого взрыва" в науке известна. Они по-видимому, недалека от сказанного Хокингом, и поэтому мы можем объединить их вместе, отвечая на общее мнение о том, что "биг бэнг", если говорить о Божием участии в нем, и есть творение мира соответственно Библии и по учению Католической церкви" [13].
На это можно ответить одно. Слава Богу, папский авторитет никак не связывает совесть верующих православных христиан, и мы не обязаны вслед за Ватиканом принимать ересь эволюционизма.
Креационизм представляет собой другой подход, во всем противоположный. Последователи научного креационизма, будучи православными христианами, не считают возможным в своей вере отступать от святоотеческого Предания, которое библейский Шестоднев трактует вполне буквально. Креационисты пытаются примирить веру и науку путем пересмотра научных гипотез и осмысления экспериментальных фактов таким образом, чтобы они не противоречили Божественному Откровению. "Примирение" в данном случае достигается с сохранением приоритета веры, в соответствии со словами святителя Феофана Затворника: "Всем ведомо, то что неверы всегда духа гордого и что вера более всего требует покорности ума под свое иго" [14]