Страница 8 из 10
Да, — другой бабушке из какой-нибудь Забайкальской области и во сне не снилось, что она увидит когда-нибудь царя и цариц!.. А тут она с ними почти плечо о плечо!.. Сохрани, Господи, царя молитвами святого угодника и помоги ему слиться с его народом... А и любит же народ царя!..
* * *
Письмо дописываю уже около часа дня. А начал его еще в восемь часов утра. Отстоял я обедню в Успенском соборе. После нее совершена последняя панихида по преподобному. С этого момента уже будем петь молебны угоднику... На панихиде присутствовали все приехавшие на богомолье царственные особы. Перед панихидой сказал прекрасное слово владыка митрополит. Панихида закончилась литией на могиле преподобного... И опять государь присутствовал и шел среди своего народа.
Рад бы был и еще писать и писать. Но нужно, хотя бы изредка, и тебя пожалеть... Сейчас получил твое письмо... Спасибо за вести из родного края. Молодежи моей сердечный привет и искренние пожелания здоровья и благодушного веселья. Молюсь за всех вас. Прощай.
1903 год, 19 июля
Саров.
Милый мой В.А.!
Слава и благодарение Господу. Совершилось то, о чем так много говорили и писали, к чему так усиленно готовились, чего с таким нетерпением ожидали. Состоялось торжество прославления угодника Божия, преподобного отца нашего Серафима.
Вчера в шесть часов вечера началось торжественное всенощное бдение. В собор Успенский впускали особенно как-то строго... От этого в дверях страшная теснота и давка. И я, хотя назначен был в служение, едва-едва попал внутрь собора... К самому началу богослужения изволили пожаловать их величества и особы царской фамилии. Собор был наполнен лицами государевой свиты, дворянством, земскими начальниками, старшинами, хоругвеносцами, приезжей интеллигенцией, духовенством... Чудное пение митрополичьего хора действительно способно было приподнимать еще выше и без того уже приподнятое настроение. На “Господи воззвах...” пели уже стихиры преподобному по изданной (пока не для продажи) службе ему. Некоторые из стихир здесь же, в Сарове, были положены на ноты регентом И.Я.Терновьш...
Но вот приблизилось время выхода на литию... При пении литийных стихир двинулась из Успенского собора в церковь Зосимы и Савватия процессия. Впереди несли фонари и хоругви, далее шли парами певчие и белое духовенство, за ними отцы архимандриты. Процессию заключали преосвященные владыки. За ними изволили следовать их величества и их высочества, а также лица государевой свиты. С колокольни все время раздается чудный Саровский трезвон. Народом усеяна вся монастырская площадь... А солнце как-то особенно ласково на этот раз посылало вниз свои лучи... В воздухе абсолютная тишина... Наступила великая минута...
Вот мы уже у Зосимовской церкви... Вся процессия, до белого духовенства, остановилась у церкви на улице, быстро и скоро развернувшись в обратном порядке. Все же остальные, с особами Царствующего Дома, вошли в самую церковь... Как-то жутко страшно было и входить в церковь, скрывавшую временно великую святыню... Трепетно было и ко гробу приближаться. Молча мы окружили гроб со святыми мощами... Молча владыка митрополит окадил его. Его величество опустился на колени. За ним опустились на колени и прочие особы Царствующего Дома... Нужно поднимать и выносить гроб... Вот мы молимся перед ним... Вот приближается к нам его величество, а за ним великие князья. Помолившись, мы гроб взяли на руки и направились к выходу из церкви. Впереди всех нес гроб сам царь. Царицы и княгини следовали за гробом... Вот мы показываемся в дверях церкви... И все это море народа, как один человек, имея в руках зажженные свечи, опускается на колени. В дверях Зосимовской церкви гроб со святыми мощами был поставлен на обитые зеленым бархатом носилки, покрыт чудной пеленой малинового цвета и в таком виде поднят нами на обозрение всего народа... Впереди всех несли носилки его величество и великие князья, далее архимандриты. Сзади всех — владыки. Гроб со святыми мощами возвышался над всей толпой и был виден отовсюду. Гудят колокола, поют певчие.
А из среды народа доносятся рыдания, всхлипывания, молитвенные возгласы: “Преподобие отче Серафиме, моли Бога о нас”. И если бы ты, дорогой мой, видел эти наполненные слезами глаза, с беззаветной верой обращенные на гроб; если бы ты слышал эти стоны не тела, а самого сердца, полагаю, — и сам не удержался бы от слез!.. И понятными тебе стали бы все эти рекой льющиеся в ответ на глубокую веру чудеса.
А как умилительно было зреть царя в эти минуты!.. Монарх величайшей державы, обладатель сотни миллионов человек склонился перед тем подвижничеством, которым прославился старец, перед его великим молитвенным подвигом, перед его непосредственной близостью ко Господу... Склонились перед этим у гроба преподобного сотни тысяч народа верующего... От всей верующей русской земли принес поклон старцу-подвижнику сам царь-богомолец... И вот когда, убежден, он был воистину одно с народом, и народ слился с ним!.. Царицы и княгини шли позади гроба-Остановки процессии были на юго-западном углу собора, и затем на сторонах южной, восточной, северной и западной... На каждой из пяти остановок читалось по одному прошению литийной ектении... Лития закончилась благословением хлебов в соборе. В собор был внесен и гроб со святыми мощами, предварительно снятый с носилок. Еще закрытый, — он поставлен на середине церкви.
После первой кафизмы сказал прекрасное слово, ответившее на многие вопросы, волновавшие ум, преосвященный Иннокентий. И вот уже прочитана и вторая кафизма... Все служащие вышли на середину храма. Владыки — на кафедре за гробом со святыми мощами, мы — по левую сторону гроба в один ряд... Всем раздаются свечи... Со свечами уже стоят и их величества... В соборе тишина... Старец-игумен подносит его высокопреосвященству на блюде серебряный ключ от гроба с мощами... Владыка сходит с кафедры... И едва только раздался звук отпираемого замка, как вся церковь сейчас же опустилась на колени. Царь и царица первые показали тому пример... Громогласно, стройно, величественно запели служащие угоднику Божию впервые здесь, на земле: “Ублажаем тя, преподобие отче Серафиме, и чтем святую память твою...” Редко переживаемый момент!.. Да и переживется ли еще когда-нибудь? Народ плачет, царь благоговейно молится, молодая царица — вся “молитва”.
Вот уже и певчие от лица всего народа ублажили преподобного, как святого угодника Божия... Прочитано уже Евангелие. Наступила пора прикладываться ко святым мощам. Ах, если бы моя милая молодежь видела, как молились царь с царицами и князья с княгинями!.. Не только в землю кланялись, не только лобызали святые мощи... Но и головой некоторые, чисто по-народному, касались мощей... И симпатичной представляется такая простота и такое вместе с тем смирение... И чувствовалось, что у царственных богомольцев забот побольше нашего; чувствовалось, что есть у них какие-то заветные думы и с сердечным умилением они излагали их сокровенно новоявленному Божию угоднику.
В начале канона их величества, понесшие столько трудов за этот день, ушли во дворец. В десять часов с минутами закончилась и всенощная.
Непосредственно после всенощного бдения начали допускать ко святым мощам народ... В монастыре пройти от массы народа трудно... К сожалению, пока еще и порядка в деле этом мало... А что делается за монастырем!.. Народ как бы оцепил сейчас монастырь... Всем хочется попасть ко святым мощам поскорее... а в монастырь почти не попасть... И вот стоят они около монастыря и, руководимые духовенством тамбовским, поют... Вышли мы уже в двенадцатом часу ночи на балкон... С разных концов раздается церковное пение. Вот, здесь допевают величание преподобному, там — время от времени, не особенно стройно, но с большим воодушевлением раздается “преподобие отче Серафиме, моли Бога о нас”... А в некоторых местах поют даже Пасхальный канон... И вся эта масса народа стоит около монастыря со свечами в руках... Картина поистине трогательная!
Сегодня литургия началась в восемь часов утра. Служили все владыки, двенадцать архимандритов, восемь протоиереев и иереев. Малый вход... Раздается песнопение, и в обычное-то время так сильно действующее на душу: “Приидите, поклонимся и припадем ко Христу. Спаси ны. Сыне Божий, во святых дивен Сый, поющия Ти: аллилуиа!”... Но на этот раз оно или пелось как-нибудь иначе, или, вернее, воспринималось сердцем иначе... Дело в том, что при начале этого песнопения святые мощи в кипарисовом гробу были вынуты из гроба дубового, и на руках архиереев и архимандритов обнесены вокруг престола и снова поставлены во гроб (только уже не на середину церкви, а в раку, куда в это время был установлен гроб дубовый)... Идем медленно... Поем протяжно “спаси ны, Сыне Божий... во святых дивен Сый”... И невольно как-то чувствуется, что так к нам близко, у нас же на руках тот заступник, заступнических молитв которого мы сейчас просим... Литургия продолжалась и закончилась обычным порядком. В конце ее сказал слово высокопреосвященный архиепископ Казанский.