Страница 5 из 10
На горке, повыше пустыньки, на месте, где разбойники били старца, поставлен крест... Посажены березки (хотя место в лесу).
Внизу от пустыньки, на берегу Саровки (Иордана у Преподобного) пещерка, выкопанная самим преподобным. В ней он иногда тоже молился. Говорят, что она сохраняется в неприкосновенном виде со времен преподобного.
При посещении пустынек мы встретились с гр. Г. и матушкой С., с которыми и осмотрели все...
На обратном пути в монастырь мы опять остановились у источника. Та же масса народа. То же множество недужных. Иеромонах, священник, чиновник допрашивают исцелившихся и свидетелей исцелений и записывают строго проверенные чудеса. Слава Богу! Наконец-то! А сказать правду, — днем меня до глубины души возмутило было одно обстоятельство... Выхожу из часовенки после исцеления мальчика, чтобы направиться домой. Городовой, или полицейский какой-то чин, предупредительно останавливает меня и замечает: “Какая, батюшка, масса исцелений...” Смотрю, раскрывает он книжку, куда заносятся “происшествия” и начинает вычитывать исцелившихся за день... Неужели, думаю, проявления силы Божией не заслуживают того, чтобы их записывали не в книжку происшествий?.. Не для рекламы преподобному эти записи нужны... А для нас, — слабых, маловерующих... Пусть эти вести о лете Господнем благоприятном успокаивают волнующихся и сомневающихся...
При нас допрашивали глухонемого, к которому возвратился и потерянный слух, и утраченная речь. На все вопросы отзывается, — очевидно, слышит. Но память часть слов потеряла и его учат говорить... “Рад, что исцелился?”, — спрашивают... Молчит. “Скажи: рад...” — “Рад”, — отвечает мальчик... И сколько радости у народа! И какими железными нужно обладать нервами, чтобы сдерживать себя в такие минуты у источника.
Да... Исцеления подаются обильно всем верующим... А таковые сюда и собрались... Как бы хотел, чтобы собрались сюда помаленьку и неверующие! Не с хвастовством, а с сознанием своей правоты тогда каждый сказал бы им: “Идите сейчас на источник и посмотрите: слепые прозревают, хромые ходят, глухие слышат, расслабленные везут свои тележки. Блажен, кто не соблазнится о старце”...
Вчера, чуть ли не в сотый раз, зашел я в иконную лавочку. Наконец-то добился инока, продающего иконы!.. Приобрел медальонные изображения преподобного, с иконой Божией Матери “Умиление” на другой стороне. Купил изображения преподобного на шелке. Исполнены очень хорошо. Все это постараюсь освятить на святых мощах. Накупил самых разнообразных картин, касающихся преподобного. Всем питомцам привезу благословение от угодника. А они пусть молятся ему усердно. Икон хороших найти не мог, но что понравится хотя несколько, — куплю.
Пока прощай. Сегодня панихида, назначенная в двенадцать часов по церемониалу, у нас отменена и состоится завтра. Вместо панихиды высокопреосвященный Казанский служит литургию (день князя Владимира), а после нее молебен — владыка митрополит, все архиереи и отцы архимандриты.
Загудел колокол. Иду к обедне и буду молиться за вас. Молодежи мой привет.
Восемь с половиной часов утра.
1903 год, 16 июля
Саров
Дорогой мой В.А.!
Вчера утром отстоял обедню. Замечательно хорошо, хотя для нас, петербуржцев, в иных случаях и непривычно служит высокопреосвященный Казанский. Например, благословение “Призри с небесе, Боже” он произносит нараспев. Сослужили ему отцы архимандриты из Казанских. И опять для нас особенности: полагать начало литургии идут со средины сразу два архимандрита, из которых один говорит “Благословенно Царство...”, а второй — возглас “Яко подобает...” Впрочем, эти мелочи тебя едва ли так интересуют. Молебен, совершенный всеми владыками, во главе с высокопреосвященным нашим владыкой, отличался особой торжественностью.
После обеда я с отцом наместником предпринял снова маленькое путешествие: взяли с благословения отца игумена монастырскую лошадку и отправились осматривать “Народный городок”. До городка от монастыря версты три. Дорога сосновым и еловым лесом. Говорят, что прежде дорога была твердая, но будто бы ее взрывали, для того чтобы уровнять, и получилась невозможная масса песку. Лошадь тащилась все время шагом, и мы предпочли идти по сторонам. От пыли мы задыхались так же, как задыхался и народ. А народ двигался и туда и обратно непрерывной лентой. Грустную картину представляет даже самый лес: от непрерывной пыли, при полном отсутствии дождя, он весь оказался покрытым густым слоем пыли и имеет грязный цвет.
Не доезжая до городка, мы свернули несколько влево. Здесь, в лесу, устроены “номерные” бараки для богомольцев. Здесь же и приемный покой. Мы прежде всего попали в заразное отделение. Больных серьезных нет. Те же два человека, которые здесь оказались, болеют известной болезнью и, вероятно, не особенно довольны, что попали в больницу. Более населенным оказался общий приемный покой. В нем две половины — мужская и женская. Всем поставлены кровати. Белье безусловно чистое. К сожалению, нет для больных теплых одеял. Но этот недостаток не столь ощутителен. Всех больных в больнице при нашем посещении было сорок восемь. На всю массу богомольцев цифра эта слишком ничтожна. Конечно, много больных и не пользуются медицинской помощью. Но все же общее состояние здоровья богомольцев нельзя не признать удовлетворительным. При нас в больнице лежали или с опухшими от усталости ногами, или с расстроенными желудками, или даже с разными формами простуды. При больнице — доктора, шесть сестер милосердия. Прикомандирован особый священник. Больным дается мясной стол, чай и белый хлеб. Случаев смерти было около семи. Умерли, между прочим, хроники чахоточные. Не говорю уже о том, что в больницу тоже проведен телефон, в ней есть перевязочная, и чуть ли не оперативная комната.
Самый “городок” расположен на поляне, по берегам речки. Со всех сторон он окружен лесом. При самом въезде в “городок”, как и следовало ожидать, расположились разного рода торгаши. Здесь лавки со съестными продуктами, здесь мясные лавки (почему-то все оказались закрытыми при моем приезде... Думаю, что и не открывались). Устроены общедоступные столовые, где можно достать, например, щей из кислой капусты, без мяса; вероятно, не столь доступные столовые “Повар”, “Городок”, кухмистерская... Есть лавки со сластями (для кого?), парикмахерские, павильон искусственных минеральных вод и др. Кажется, кто отгадал состав богомольцев, — тот торгует на славу. Но некоторым торгашам приходится, видимо, туго. Какая же баба купит, к примеру сказать, бутылку ананасной воды за семнадцать копеек, когда на эти семнадцать копеек она рассчитывает просуществовать неделю, а воды сколько угодно и в речке. Кстати, наличие речки — это большое достоинство “городка”. Мы с отцом наместником “из человеколюбия” выпили две бутылки ананасной...
Излишне, конечно, говорить, что в “городке” масса полиции, вероятно, ожидающей какого-нибудь “движения”. А наш добрый богомолец, назло всем его супротивникам, только и делает, что молится.
Для народа устроено около двухсот бараков. Разумеется, я их не считал и цифру передаю со слов лица, близкого к организации этого дела. В каждом бараке может поместиться на нарах триста человек. В то время, когда я был в “городке”, свободных мест в бараках уже не было. Следовательно, народа только в “городке” находилось до шестидесяти тысяч.
А сколько богомольцев не пользовалось помещениями! Без сомнения, — большая часть. Выйдешь вечером за монастырь, посмотришь на поляну за реку Сатис... А там тысячи огоньков... Это у богомольцев понастроены шалаши, покрытые веточками деревьев. В них они и коротают ночи. А ночь для богомольца недлинна: в два часа он спешит уже к утрени в обитель... У своих шалашей и питаются богомольцы... Сколько раз, направляясь на Сатис вечером (купаться), я наблюдал, как кучка народа разогреет чайник с водой и мочит в воде сухарики... И так питается, в ожидании счастья — приложиться к святым мощам угодника!.
Один барак занят вызванными для представления их величествам представителями мордовского населения края; другой — местными старшинами, собранными для той же цели.
Для удовлетворения религиозных потребностей народа понастроены в разных местах часовенки. Время от времени от часовни к часовне, или даже и к монастырю, совершаются Крестные ходы, причем духовенство побуждает народ к пению в эти минуты... И тем, конечно, еще более поддерживает религиозную настроенность народа.
В общем, “городок”, в смысле благоустройства, производит самое благоприятное впечатление.
Возвратившись из “городка”, мы снова отправились на источник, где снова помолились, напились воды из источника и этим закончили вчерашний день...