Страница 4 из 5
- Где же будет Дума?
- На Аq-Петри.
- Да зимой туда и проезда нет из-за снежных заносов.
- Тем лучше, - заметил дежурный флигель-адъютант. Мы двинулись дальше, Государь и я с ним рядом, по узкой дорожке. Император полушутя сказал мне:
- Конечно, это невозможно. Да и будь здесь столица, я, вероятно, разлюбил бы это место. Одни мечты...
Потом, помолчав, добавил, смеясь:
- А ваш Петр Великий, возымев такую фантазию, неминуемо провел бы ее в жизнь, невзирая на все политические и финансовые трудности. Было бы для России хорошо или нет, - это другой вопрос.
Более мы к этому никогда не возвращались.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ А А.МОСОЛОВА
Начало войны. Осень 1914 года. Государь прибыл в Двинск и обходит обширный военный госпиталь, разговаривая со многими офицерами и солдатами. Мне запомнилась одна беседа, на которую обратили внимание тогда все окружающие Его Величество.
Перед Государем запасный рядовой 157 пехотного полка Степан Кузнецов. Он тяжело ранен в голову. Лежит мертвенно бледный с воспаленными глазами. При приближении Его Величества стремится немного подняться и как-то напряженно, радостно смотрит на Царя. Затем, когда Государь подошел совсем близко к Кузнецову и остановился, послышался слабый, протяжный голос раненого: "Теперь легче стало. Прежде никак не скажешь. Ни отца, ни мать позвать не мог. Имя Твое, Государь, забыл. А теперь легче, сподобился увидеть Государя". Затем помолчал, перекрестился и добавил:
- Главное, Ты не робей; мы его побьем. Народ весь с Тобою. Там, в России, братья и отцы наши остались.
Эти слова простого рядового из крестьян Владимирской губернии, Меленковского уезда, деревни Талонова, по роду занятий деревенского пастуха, глубоко запали в душу всех, кто слышал этот разговор.
Государь передал Георгиевский крест Кузнецову. Тот перекрестился и сказал Его Величеству: "Спасибо, благодарю. Поправлюсь, опять пойдем сражаться с Германцами".
Кузнецов был так растроган свиданием с Государем, что говорил даже не как солдат, а как простой русский человек, потрясенный свиданием с Царем. На Государя слова раненого солдата произвели сильное впечатление. Его Величество присел на кровать Кузнецова и ласково сказал ему:
- Поправляйся скорее; такие люди нужны Мне.
Кузнецов перекрестился, взял руку Государя и поцеловал ее и даже погладил и вновь сказал: " Ты не робей, побьем его!"
Не раз затем Его Величество вспоминал свою беседу с Кузнецовым и говорил, что Он особенно запомнил эти простые, полные любви слова к Нему и к России.
Он так утешил Меня, - говорил Государь.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АЛ. МОСОЛОВА
Однажды, вечером при возвращении из Тарнополя, автомобиль Государя, шедший как всегда очень быстрым ходом, в тумане отделился от нашего автомобиля и попал на узловую станцию, где к тому времени вся зала станционного вокзала была полна ранеными, вывезенными для эвакуации. Они лежали на полу. Среди персонала, сестер милосердия и раненых, неожиданное появление Государя произвело потрясающее впечатление. Никто не ожидал Его тут увидеть. Государь обошел всех раненых милостиво разговаривая и расспрашивая, и во время этого обхода подошел к одному раненому, умирающему офицеру, который лежал на полу. Государь опустился возле него на колени и подложил руку под его голову.
Офицер узнал Государя.
Государь сказал ему: "Благодарю Вас за службу. У Вас есть семья?"
Он ответил тихим голосом: "Жена и двое детей".
Государь сказал ему: "Будьте спокойны; Я их не оставлю" .
Офицер перекрестился и сказал: "Благодарю Ваше Вели...," и скончался.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГРАФА Д.С.ШЕРЕМЕТЕВА
Помню рассказ одной сестры милосердия: "Царь вошел в мою палату, обошел раненых, задавая вопросы и - глаз у Него был опытен в распознавании тяжелораненых - остановился у кровати близкого к смерти офицера. Царь спросил: "Какое ранение?" Доктор, растерявшийся от присутствия Императора, замедлил с ответом, а я, по своей юности, осмелела и сказала, доложила, как тяжело ранен этот офицер. Император взял у одного из чинов свиты иконку и протянул ее мне со словами: "Положите ему на грудь". А я возьми да и воскликни: "Ваше Величество, положите Сами - он будет счастлив!" - "Вы думаете?" - сказал Государь, улыбнувшись мне глазами и, благословив раненого иконкой, возложил ее на грудь ему - тот осознал происходящее и просиял от радости.
ИЗ СТАТЬИ ПОЛКОВНИКА Е.МЕССНЕРА "ЦАРЬ И ОФИЦЕР"
Однажды Государь приехал в лазарет, в котором работали Великие Княжны. Сев у постели одного из солдат, Государь заботливо начал расспрашивать его, всем ли он доволен и хорошо ли за ним ухаживают.
- Так точно. Ваше Величество, всем доволен, прямо хоть и не поправляйся, - ответил раненый, но потом, что-то вспомнив, добавил: - Вот только, Ваше Величество, сестры малость забывчивы... Намеднись дал я вот этой сестричке, вот что там стоит, веселенькая такая, дал я ей гривенник на папиросы, а она ни папирос, ни денег не несет...
- Ольга, - позвал сестру Государь, - что же ты поручения не исполняешь. Папиросы обещала принести и забыла...
Великая Княжна потупилась.
- За это купи ему на рубль.
Солдат после этого целый день все охал: "На кого пожаловался! На Царскую дочку. Господи, грех-то какой!"
ИЗ СТАТЬИ В.КАМЕНСКОГО "О ГОСУДАРЕ ИМПЕРАТОРЕ"
В марте 1915 года Государь посетил судостроительные заводы в Г.Николаеве, на которых в то время строились Черноморские дредноуты. Государь пожелал осмотреть место, где раскаленные до бела шпангоуты выгибаются в ту форму, которую они должны иметь, когда становятся "ребрами" корабля. Здесь, как всегда, был сплошной кошмар: лязг, стук, искры раскаленной стали, сыпящейся кругом... Государь долго следил за искусной работой мастеров. Наконец, сказав что-то одному из лиц Свиты и подойдя к одному из мастеров, собственноручно дал ему золотые часы. Мастер, не ожидавший такой Царской милости, совершенно опешил - на его глазах выступили слезы, и он нервно бормотал:
- Ваше Превосходительство... Ваше Превосходительство.
Государь, глубоко тронутый волнением старого рабочего, смутился тоже и, подойдя к нему, отечески похлопал по плечу, по грязной рабочей блузе и сердечным образом произнес:
Ну что вы, что вы... Я только полковник!...
ИЗ СТАТЬИ В.М. ФЕДОРОВСКОГО "ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ II И ЕГО ФЛОТ"
Армия и Флот представили Его Величеству просьбу о производстве Себя в чин генерал-майора и контр-адмирала, но Царь ответил:
Я храню чин, данный Мне покойным Императором - Моим отцом.
ИЗ СТАТЬИ ПОЛКОВНИКА ШАЙДИЦКОГО 'ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР - СОЛДАТ И ВЕРХОВНЫЙ ВОЖДЬ"
Император начал говорить. Каждое Его слово было отчетливо слышно в самом отдаленном углу поля парада. Говорил Он просто, как говорит русский человек в тяжелые минуты своим друзьям. Речь Его шла от сердца, вследствие чего сразу же воспринималась сердцами тысяч русских людей, которые жаждали услышать то, что Он говорил. Царь благодарил войска за их жертвенный подвиг, звал их любить Россию, как они ее любили до сей поры. Несмотря на простоту, с которой была сказана речь Государя, она носила Царственный характер. Этому содействовала величественность Высочайшего смотра. Вместе с этим, слова Императора трогали своей задушевностью и внешним образом Русского Царя, стоявшего в скромной серой шинели, держа за руку красивого больного Мальчика, облаченного в такую же солдатскую шинель. Когда Государь кончил говорить, поле молчало, но, затем, как-то сразу - вдруг грянуло "Ура". Мне казалось тогда, что такого могучего, сердечного ура, я никогда не слышал, а теперь скажу: и не услышу.
Командир 11-го армейского корпуса генерал Сахаров обратился к командующему армией с просьбой просить Царя о помиловании разжалованного в рядовые полковника Исакова. Генерал Лечицкий доложил Императору, и Государь приказал вызвать его. Полковник Исаков - корпусной инженер 11-го армейского корпуса был предан полевому суду за антидисциплинарный поступок и приговорен к расстрелу, но, принимая во внимание его боевую службу, смертная казнь была заменена разжалованием в рядовые. "Рядового 23-го саперного батальона Исакова к Его Императорскому Величеству-у-у-у" - раздался по полю повторяемый протяженный зов. Я увидел, как из дальнего угла построения пехоты отделился какой-то серый комочек: это бежал с ружьем у ноги рядовой. Теперь он оброс седой бородой и сильно постарел. Подбежав к Государю, он остановился и взял "на караул". "К ноге", - скомандовал тихим голосом Император и начал говорить: "Твои командующий армией и командир корпуса доложили Мне о проявленной тобой доблести при взятии опорного пункта на высоте Н. Награждаю тебя Георгиевским крестом 4-ой степени". "Рад стараться, Ваше Императорское Величество," - по-солдатски ответил рядовой Исаков. В руках у Государя очутился Георгиевский крест и булавка.